Селфхарм II. Пульс.

Маэдроса настигает леденящее осознание: роль зрителя — его собственная кара. Он ненавидел Моргота так яростно! Он жил этой ненавистью тысячи лет. Он завидовал своему дяде Финголфину так, что это жгло изнутри. Дядя смог оставить Врагу семь ран на теле и вечную хромоту. А Маэдрос? Его меч разил... своих. Он убивал братьев-эльфов в Лосгаре, в Сирионе, в Дориате, но ни разу его сталь не коснулась плоти того, кто был истинной причиной всех бед. И вот, Бездна издевательски швыряет ему этот «приз»: видеть, изо дня в день, как Моргот сам наносит себе такие раны, каких Маэдрос никогда не смог бы нанести ему на полях сражений. Враг пытает себя сам, и делает это эффективнее любого палача. А Маэдрос, гордый лорд Химринга, превращен в наблюдателя этого гнусного зрелища. Он может ежедневно «любоваться» тем, как Вала уродует себя по указке анонимной толпы. То, что должно было приносить радость — страдания Врага — вызывает только тошноту. Маэдрос понимает, что его ненависть никуда не делась, но она потеряла цель. Нельзя ненавидеть того, кто уже стал грязной тряпкой, об которую вытирает ноги интернет. Маэдрос сидит у своей дыры, глядя, как Мелькор обновляет страницу форума, и понимает: это и есть его Тангородрим 2.0. Тогда он висел на скале, и его плоть терзали ветры и орки. Теперь он сидит в мягком кресле, и его душу терзает зрелище того, как его заклятый враг раз за разом превращается в агонизируещее мясо, подчиняясь жестоким измышлениям глупцов, даже не ведающих, что их вымысел воплощается в настоящую боль.