На горе Сяотань нет обсерватории

* 西洋紫荆 [xīyáng zǐjīng] — Баугиния Блейка. Это цветок, изображённый на флаге Гонконга.

Густые ветви и листья заслоняли свет, скрывая выражение его лица. Беспощадное солнце заливало всё вокруг. Лишь там, где густая зелень скрывала силуэт, оставалась тень. Тань Юмин приподнял ребёнка, которого держал, и, помахав рукой в сторону Шэнь Цзунняня, одними губами произнёс: «Иди сюда». Шэнь Цзуннянь, словно не заметив, негромко ответил цзюма¹: ¹ 舅妈 [jiùmā] — «цзюма», жена брата матери. — Нет. Тань Юмин нахмурился и снова, на этот раз чётко и ясно, крикнул: — Шэнь Цзуннянь, иди сюда. Как раз в этот момент кто-то за столом собрал «ху»², и во дворе поднялся шум. Шэнь Цзуннянь, возможно, по-прежнему не слышал. Он не отвечал, просто стоял и смотрел на него издалека. ² 胡了 [hú le] — «ху» — термин в маджонге, означающий победу в раунде, сбор выигрышной комбинации. Один, укрытый густой тенью, погружён во мрак; другой, омытый палящим солнцем, устремлён к свету. Тань Юмину вдруг показалось, что дерево очень далеко. Очевидно, оно «совсем рядом»³, но их словно разделяла «небесная пропасть». ³ 近在咫尺 [jìn zài zhǐ chǐ] — идиома, дословно «близко, как на расстоянии чи и чжи (древние меры длины)». Означает «рукой подать», «в двух шагах». Между ними бушевала зелёная река. Он не мог её пересечь, а Шэнь Цзуннянь не мог подойти. Стрекот цикад то нарастал, то стихал. Этот звук тревожил и раздражал, словно закутывая в тяжёлый кокон, сковывая, оглушая пронзительным, но приглушённым визгом. Гудение становилось всё громче, неразличимое, и вырваться из него было невозможно. Не дав себе времени на раздумья, Тань Юмин тут же опустил ребёнка, широким шагом подошёл к Шэнь Цзунняню и, схватив его за руку, напористо⁶ спросил: ⁶ 光明坦荡 [guāngmíng tǎndàng] — идиома, дословно «светлый и безмятежный (широкий)». Означает «открытый», «честный», «прямодушный». — Ты не слышал, как я тебя звал? Почему не подошёл? Он всегда вёл себя так «открыто и прямо»⁷ и с таким видом, будто имел на это полное право. Тань Юмин так сильно вцепился, что на руке Шэнь Цзунняня остались следы от пальцев. Шэнь Цзуннянь молчал. ⁷ 理直气壮 [lǐzhíqìzhuàng] — идиома, дословно «правота придаёт уверенности». Означает «действовать с полным сознанием своей правоты», «уверенно», «самоуверенно». Его «глаза персика» сузились, хищно взметнулись вверх, холодные и острые. В тот самый миг, когда Шэнь Цзуннянь подумал, что Тань Юмин сейчас разозлится, тот вдруг подался ближе, склонил голову и, «мгновенно сменив лицо»¹⁰, игриво усмехнулся: ¹⁰ 变脸 [biànliǎn] — дословно «сменить лицо». Термин из Сычуаньской оперы, обозначающий мгновенную смену масок. В переносном смысле — «мгновенно измениться в лице», «резко сменить настроение». — Раз ты не идёшь, тогда я сам подойду. Шэнь Цзуннянь замер. Его кадык дёрнулся. В вытянутых, абсолютно тёмных глазах бушевали эмоции. Он не двигался. А Тань Юмин так и стоял, совсем близко, в солнечном свете, крепко держа его и не отпуская. Тропическое солнце было тихим и долгим, растянувшимся, казалось, на сотню лет. Сцена напоминала немое, вялотекущее, но бесконечное противостояние — и никто уже не мог с точностью сказать, когда именно оно началось. Вот только Шэнь Цзуннянь не осознавал: противостоял он на самом деле не Тань Юмину, а самому себе. Это его самого вытолкнули на границу света и тьмы. Его самого насильно разрывали надвое. Стрекот цикад становился всё гуще, заполняя небо и землю, отрезая от мирской суеты. Ребёнок, которого Тань Юмин бросил, кажется, заплакал, но мужчина этого не слышал. Он вдруг протянул руку, придвигаясь к Шэнь Цзунняню ещё ближе. Сердце Шэнь Цзунняня ёкнуло. Он нахмурился и резко схватил его за запястье: — Что ты делаешь? — Лепесток, — Тань Юмин с откровенным недоумением протянул ладонь. Близился октябрь, но западная баугиния всё ещё пышно цвела, напоминая облака или алую зарю. Подул лёгкий ветерок, и лилово-розовые лепестки, закружившись, опустились на плечо Шэнь Цзунняня. Листва опадала бесшумно, вслед за ней осыпались и тычинки. Словно тайна, что похоронена в земле и «хранит молчание, как запечатанный кувшин»¹⁷. ¹⁷ 守口如瓶 [shǒukǒurúpíng] — идиома, дословно «держать рот (закрытым), как (запечатанный) кувшин». Означает «хранить молчание», «быть немым как могила». Беззаботный наблюдатель¹⁹ лишь со смехом вздохнул: «Какая жалость». ¹⁸ 没心没肺 [méixīn-méifèi] — идиома, дословно «нет сердца, нет лёгких». Описывает человека беспечного, беззаботного, легкомысленного, а иногда и бессердечного. ¹⁹ 观花人 [guān huā rén] — «человек, смотрящий на цветы». Тань Юмин вырвал свою руку и продолжил смахивать с него лепестки. Плач ребёнка становился всё громче, но Тань Юмин по-прежнему не слышал. Выражение его лица оставалось сосредоточенным и серьёзным, однако рука вела себя весьма беспокойно. Пальцы и тыльная сторона ладони случайно коснулись шеи и мочки уха Шэнь Цзунняня. Дыхание Шэнь Цзунняня перехватило, рот превратился в жесткую линию. Он и не подозревал, как отчетливо проступили жилы на его шее, а рука невольно стиснулась в кулак. И все же он так и не смог оттолкнуть его. Тань Юмин ничего не понял. Он подхватил последний лепесток, поднёс к его лицу и, сощурив глаза в улыбке, сказал: — Шэнь Цзуннянь, как пахнет. Зрачки Шэнь Цзунняня сузились. Облака на небе внезапно рассеялись. Солнечный свет наконец целиком и полностью озарил их двоих. На изумрудной траве пестрел цветочный ковер²². Два лепестка с одной ветви, кружась и сплетаясь в полете, опустились вниз. Они тихо прильнули друг к другу, пока теплый золотой свет не укрыл их — нежно, всецело и без остатка. ²² 落英缤纷 [luòyīng bīnfēn] — идиома из «Персикового источника» Тао Юаньмина. Описывает прекрасную картину, когда «опавшие лепестки в изобилии усыпают (землю)». Они стояли под деревом, перешёптываясь и то и дело касаясь друг друга, но старшее поколение за карточным столом и бровью не повело. Ещё бы: в детстве Тань Юмин в этом самом дворе частенько седлал Шэнь Цзунняня и катался на нем верхом, как на собаке. Стемнело. Ужин прошёл шумно и весело, гости и хозяева остались довольны. На прощание их буквально завалили ответными подарками. Тань Юмин и наелся до отвала, и с собой унёс целую гору. Иной раз, когда невестка после свадьбы едет в родительский дом²⁸, и то не устраивают такого пышного приёма. ²⁷ 连吃带拿 [lián chī dài ná] — идиома, дословно «и есть, и брать с собой». Описывает человека, который не стесняется получать выгоду (в данном случае — гостинцы). ²⁸ 回门 [huímén] — «хуэймэнь». Старинный обычай, по которому новобрачная через несколько дней после свадьбы впервые наносит визит в дом своих родителей вместе с мужем. «Бентли» промчался по улице Юи³⁰. Высотки стояли друг напротив друга, дорога сужалась и в конце концов упиралась в гавань. На берегу виднелся китайско-английский дорожный указатель. Вечером здесь по-прежнему толпились туристы, чтобы зачекиниться³¹. ³⁰ 友谊街 [Yǒuyì Jiē] — «улица Юи» (улица Дружбы). ³¹ 打卡 [dǎkǎ] — «дака». Сленговое слово, изначально означавшее «отмечать (карточку) прихода/ухода на работе». В современном языке — «отметиться», «зачекиниться» (в соцсетях), «сделать фото в популярном месте». Машина замедлила ход. Тань Юмин прижался к окну и указал на угловую кофейню «Вабао»³². ³² 瓦煲咖啡 [wǎ bāo kāfēi] — «вабао кафэй». Дословно «кофе в глиняном горшке». — Шэнь Цзуннянь. Свиная котлета в булочке³³. ³³ 猪扒包 [zhū pábāo] — «чжупабао» (путунхуа) или «чюпапау» (кантонский). Знаменитая закуска из Макао, также очень популярная в Гонконге: хрустящая булочка со свиной отбивной. Шэнь Цзуннянь повернул голову и посмотрел на него — человека, который за ужином дважды просил добавки риса. Он не нашёл слов. У Тань Юмина на лице читалось: «говори что хочешь». — Раз уж приехали. Шэнь Цзуннянь, глядя вперёд, повернул руль на полоборота, уступая дорогу пешеходу, и сказал: — Парковаться неудобно. — Ну, тогда забудь. На самом деле он не то чтобы проголодался, просто вспомнил, что в прошлый раз ел это блюдо очень давно, в детстве. Тань Юмин откинулся на спинку сиденья и снова взял телефон Шэнь Цзунняня, чтобы донимать участников в чате друзей. Он и не заметил, как машина остановилась у обочины на углу. — А? Шэнь Цзуннянь довольно долго искал место и наконец нашёл, в каком углу припарковаться. Правда, отсюда до кофейни было далековато. Он отстегнул ремень безопасности и сказал Тань Юмину: — Оставайся в машине. Тань Юмин тут же бросил телефон. Опершись обеими руками о раму окна, он положил подбородок на ладони и стал смотреть, как Шэнь Цзуннянь идёт в сторону очереди. Эта кофейня «Вабао на углях» работала в Хайши уже несколько десятков лет. Туристов, желающих зачекиниться, всегда было много, очередь выстроилась длинная. Шэнь Цзуннянь в толпе выделялся, «словно журавль среди кур». Он не обращал внимания на попытки посторонних завязать разговор и не смотрел в телефон, а просто терпеливо и серьёзно стоял в ожидании. Морской бриз приподнимал полу его длинного плаща. Тусклый жёлтый свет фонаря в гавани падал на его строгий профиль, делая его похожим на героя пожелтевшего ретро-постера. Вечерний бриз на мысе на мгновение помутил сознание Тань Юмина. В детстве ему казалось, что Шэнь Цзуннянь похож на какой-то мох или папоротник, прозябающий во влажной, тёмной канаве. Его ветви и листья жестоко и своевольно обрезали, едва не вырвав с корнем. Но неизвестно когда, среди мха вдруг выросло гигантское дерево. Его статная фигура, его широкие плечи — он стал напоминать кедр, способный укрыть от бури, но неизменно одинокий. Ему не требовался солнечный свет, лишь капля росы и глоток воздуха. Он стоял в дождливой ночи, тихий и безмолвный, день за днём, не издавая ни звука. Тань Юмин же был случайно пролетавшей мимо сорокой — с высоко поднятой головой и вздернутым хвостом, с любопытством озирающейся по сторонам. На её пути встречалось множество деревьев — куда более зелёных, живых и пышных. Но, сам не зная почему, он всё же опустился на ветку именно этого дерева. Благодаря этой сороке кедр и выжил в тропиках. С угла улицы донёсся гул проводов. Красный двухэтажный трамвайчик-«динь-динь»⁴³ катил по рельсам вдоль улицы Юи. Его тёплые жёлтые фары казались передвижным камином в осенней ночи. Вдалеке по морю сновали остроносые яхты. ⁴³ 叮叮车 [dīngdīng chē] — «дин-дин чэ». Разговорное, звукоподражательное название двухэтажных трамваев в Гонконге, происходящее от звука их звонка.

Туристы восторженно заполнили трамвайчик. В этом году трамвайной сети Хайши исполнялось сто двадцать лет. Вагоны на нескольких линиях оформили в стиле персонажа мультфильма — розового поросёнка. Каждый день они перевозили лощёных молодых людей с ледяными выражениями лиц в Чжунхуань⁴⁶ или Цзиньчжун⁴⁷. ⁴⁶ 中环 [Zhōnghuán] — «Чжунхуань» (Центральный район, Central). Главный деловой район Гонконга. ⁴⁷ 金钟 [Jīnzhōng] — «Цзиньчжун» (Адмиралтейство). Район, примыкающий к Центральному, где также расположены офисы и правительственные здания. (Повтор сноски 4 из гл. 3). Прошло много лет с тех пор, как Тань Юмин в прошлый, и он же единственный, раз катался на трамвае. В ту пору Шэнь Цзуннянь только появился в доме Тань. Он утащил его с уроков. Сначала они прокатились на аттракционе «Закатный экспресс»⁴⁸, потом тайком попробовали «рыбные шарики карри»⁴⁹. Им оставался всего шаг до колеса обозрения, когда их вернули «двенадцать императорских указов»⁵⁰ от Гуань Кэчжи. ⁴⁸ 落日飞车 [luòrì fēichē] — «Ложи фэйчэ». Дословно «летящая повозка заката». Вероятно, название аттракциона типа американских горок. ⁴⁹ 咖喱鱼蛋 [gālí yú dàn] — «гали юйдань». «Рыбные шарики карри». Очень популярная уличная еда в Гонконге.

⁵⁰ 十二道圣旨 [shí'èr dào shèngzhǐ] — «двенадцать императорских указов». Гипербола. Отсылка к истории генерала Юэ Фэя, которого отозвали с поля боя 12-ю золотыми табличками (приказами). Означает «крайне срочный и грозный приказ вернуться». Избалованного Тань Юмина в тот день впервые заперли размышлять над своим поведением в храме предков старого особняка. — Ты хоть знаешь, какой сейчас критический момент? Сколько людей ищут Нянь-цзая! А ты таскаешь его по всем улицам, словно не боишься, что его не найдут, да? — У Гуань Кэчжи всегда был острый язык. Когда она выходила из себя, даже Тань Чуншань мог лишь стоять в сторонке. — Ай, Тань Юмин, может, тебе просто взять табличку и красной краской написать: «Шэнь Цзуннянь у меня, скорее хватайте его!» — да и пройтись с ней по улицам парадным шагом? Тань Чуншань «хотел что-то сказать, но промолчал». Маленький Тань Юмин стоял на коленях перед статуей Богини Тяньхоу⁵⁸ . Он не пререкался, лишь опустил голову. Глаза у него покраснели. ⁵⁸ 天后娘娘 [Tiānhòu Niángniang] — «Тяньхоу Нян-нян». (Императрица Небес). Мацзу, богиня-покровительница моряков, очень почитаемое божество в южном Китае, Гонконге и на Тайване. Шэнь Цзуннянь хотел было подойти и сказать Гуань Кэчжи, что это он сам захотел пойти развлечься, но Тань Чуншань удержал его за плечо. Кажется, именно с того дня Тань Юмин ни на мгновение, ни на шаг не отходил от Шэнь Цзунняня. Он перестал ходить по закоулкам, прекратил участвовать в школьных праздниках. Он превратился в ту упрямую коалу из зоопарка, что крепко обнимает одно дерево. Невзирая на ветер и дождь, на смену дней и ночей, он в самой решительной позе отказывался сдвинуться хоть на фэнь. Мимо проехали ещё два трамвайчика-«динь-динь». Шэнь Цзуннянь с горячим кофе и свиной котлетой в булочке пошёл обратно. Через улицу он смотрел, как Тань Юмин, прильнув к окну, высунул голову в ожидании еды. Его вид напоминал какого-то зверька — ленивого, но с блестящими глазами. Шэнь Цзуннянь невольно подумал: не окажись он в семье Тань, у Тань Юмина юность, вероятно, протекала бы куда вольготнее, необузданнее и ярче. И он не тосковал бы столько лет спустя по уличной еде из детства, которым не успел насладиться сполна. Но, к счастью, у Тань Юмина ещё впереди есть будущее без всяких уз. Тикающий отсчёт светофора напоминал песочные часы. Весь остров⁶⁷ вечно окутывал этот звук обратного отсчёта, заставляя людей паниковать и торопиться, их шаги ускорялись, не позволяя расслабиться. ⁶⁷ 港岛 [Gǎngdǎo] — «Гандао». Остров Гонконг, главная (центральная) часть Гонконга. В тексте Хайши (海市 [Hǎishì] — «Морской город») явно используется как его прототип. Тань Юмин уплетал кофе с булочкой всю дорогу от улицы Юи до проспекта Баоли. Шэнь Цзуннянь, бросив на него взгляд в зеркало заднего вида, сказал: — Если не можешь доесть, оставь. — Нехорошо выбрасывать. Это Шэнь Цзуннянь купил, отстояв длинную очередь на ветру. Тань Юмин не хотел это выбрасывать. Шэнь Цзуннянь промолчал. И действительно, не прошло и двух минут, как Тань Юмин на светофоре поднёс булочку к его рту: — Э-э, это... я наелся. Доедай. Шэнь Цзуннянь покосился на него. Тань Юмин подвинул руку ещё ближе: — Ешь, ешь, не выбрасывать же. Словно это он, а не Шэнь Цзуннянь, с таким трудом отстоял за этой едой в очереди. Шэнь Цзуннянь отвернулся, не позволил себя кормить, сам взял оставшуюся булочку и в два-три укуса с ней расправился. ___ Ноябрь. Приближались выборы в Торговой палате района Залива. За одну ночь пальмы и баугинии на центральном проспекте Хайши аккуратно и ровно подстригли. С небоскрёбов и рекламных щитов на главном острове, словно сговорившись, исчезли ослепительные постеры с моделями. Их сменила агитация, посвящённая кандидатам и голосованию. Вслед за сменой руководства в Торговой палате во всех отраслевых ассоциациях также неминуемо грядут кадровые перестановки и смена власти. «Хуаньту» и «Пинхай» всегда «неразрывно» сотрудничали во многих сферах: культурный туризм, недвижимость, медицина. Перемены в отраслевых ассоциациях повлияют на экологические экспертизы, оценку уровня и объём льготной государственной поддержки по многим проектам. В середине месяца Шэнь Цзуннянь лично привёз команду, отвечающую за ключевые проекты второго полугодия, в «Пинхай» на совещание. Три группы — «Хуаньту», «Пинхай» и «Цзяньсинь» — заняли каждая свою сторону. — Проект «Остров Заката» уже утверждён голосованием, — ответственный руководитель тщательно подбирал слова. — Неизвестно, не намерены ли они, воспользовавшись временным разрывом из-за выборов, намеренно отложить дело, оставив его на подпись уже следующему главе. «Остров Заката» — это проект по намыву суши в морской акватории, получивший специальное разрешение. Ответственность колоссальная. Нетрудно понять чиновника, который скоро покидает свой пост и хочет «безопасно приземлиться»⁷⁹, не желая больше брать на себя риски. ⁷⁹ 安全着陆 [ānquán zhuólù] — «аньцюань чжолу». Дословно «безопасное приземление». Идиома, означающая благополучный уход с высокого поста (на пенсию), избежав ответственности или скандала. Шэнь Цзуннянь, опустив голову, сравнивал два документа у себя в руках: — На каком этапе остановились процедуры? — На стадии второго рассмотрения, — но на каком конкретно моменте застопорилось, он не знал. Руководитель, опасаясь, что его привлекут к ответу, предложил: — Может, нам стоит воспользоваться связями⁸⁴ и навести мосты⁸⁵, чтобы прояснить порядок действий? ⁸⁴ 走些门路 [zǒuxiē ménlù] — «цзоусе мэньлу». Дословно «пройтись по некоторым дверям/путям». Идиома, означающая «использовать связи», «найти обходные пути», «действовать через чёрный ход». ⁸⁵ 牵线 [qiānxiàn] — «цяньсянь». Дословно «тянуть нить». Означает «быть посредником», «наводить мосты», «сводить (нужных людей)». — Спрашивать не нужно. — Шэнь Цзуннянь лично вёл проекты такого масштаба, он знал всю процедуру досконально⁸⁶: оценка, согласование, повторная оценка, прохождение комитета. Подпись председателя совета — последняя инстанция. Независимо от того, использует ли тот выборы как «щит», в первые три этапа вмешивается ассоциация. А сейчас, во время выборов, все кланы заняты подковёрными играми⁸⁹, им попросту не до этого. ⁸⁶ 熟烂于心 [shúlàn yú xīn] — «шулань юй синь». Дословно «сварено до мягкости в сердце». Идиома, означающая «знать что-либо досконально», «знать назубок». ⁸⁹ 斗法 [dòufǎ] — «доуфа». Дословно «сражаться заклинаниями/магией». В современном языке — сленговое обозначение политических интриг, подковёрной борьбы, «аппаратных войн». Шэнь Цзуннянь сказал: — Сосредоточьте основные силы на мосте Бэйцзяо⁹² и новом порте беспошлинной торговли. Это совместный прямой строительный проект района Залива, фасад городского строительства. Как бы они ни вели борьбу, все кланы обязаны обеспечить его бесперебойное выполнение. В остальном ещё возможны варианты, но здесь ошибок быть не должно. Особенно в такой момент. ⁹² 北角大桥 [Běijiǎo Dàqiáo] — «мост Бэйцзяо». Бэйцзяо (North Point) — район Гонконга. Он одним ударом молотка утвердил решение. Высшее руководство начало координировать действия: — Поняли. Далее о ходе работ поочерёдно отчитались секторы медицины, недвижимости, городского строительства и культурного туризма. Из-за влияния текущей ситуации дела продвигались не так хорошо, как хотелось бы. Шэнь Цзуннянь не стал привлекать к ответственности за задержки, лишь задал несколько выборочных вопросов. Их было немного, но все по существу. Отвечающие испытывали огромное психологическое давление, и атмосфера на какое-то время накалилась. Положа руку на сердце, Шэнь Цзунняня нельзя было назвать руководителем, с которым трудно ужиться. Во внешних делах он был напорист и умел брать на себя ответственность; во внутренних — практичен, готов делегировать полномочия и не указывать пальцем в профессиональных вопросах. Какая бы поддержка ни требовалась проекту, даже если запрос выглядел дико, он обеспечивал её. Более того, во многие периоды ненастья — тайфуны, наводнения, сходы селевых потоков — он лично приезжал с инспекцией на передовую ключевых объектов и держал оборону, поддерживая боевой дух. Просто он был слишком молчалив, да и аура у него была тяжелая, — вот и казалось, что он внушает трепет, даже когда не сердится. Тон у Шэнь Цзунняня был ровный, совсем не грозный: — Отдел предпродаж и юристы — все ждут, пока ассоциация выпустит стандарты. Так какова точная продолжительность этой задержки? Как будем координировать? План имеется? Затем он обратился к отделу недвижимости и городского строительства: — Пиковые нагрузки не разведены. Пространство для торга сжато. Когда придёт время, «среднее звено»¹⁰⁵ и терминал не смогут состыковаться. Кому отдадим приоритет? Резервный план есть? ¹⁰⁵ 中游 [zhōngyóu] — «чжунъю». Дословно «среднее течение (реки)». В экономике — «среднее звено» (в цепи поставок, между производителем и потребителем). Все молчали. На какое-то время воцарилась тишина. Он дал им вволю поволноваться. Наконец, Тань Юмин выступил, чтобы «сыграть доброго полицейского»¹⁰⁹ и растопить лёд: — А вы не думали зайти со стороны благотворительных проектов? ¹⁰⁹ 唱红脸 [chàng hóng liǎn] — «чан хун лянь». Дословно «петь красное лицо». Выражение из китайской оперы, где красная маска обычно символизирует положительного, честного персонажа. Означает «играть роль „доброго полицейского“» (в паре со «злым», 唱白脸 [chàng bái liǎn] — «петь белое лицо»). Топ-менеджеры наконец осмелились слегка приподнять головы.