Без вариантов

      — Мне не показалось? Ты предлагаешь...       Звуки растворились за дверью. Игорю слышны лишь обрывки фраз и, наверное, только благодаря волчьему слуху. Майор не был уверен, что всё это — не галлюцинация.       Он осторожно открыл глаза и тут же зажмурился — даже слабый свет от торшера у кровати резко бил по глазам.              За дверью снова послышались шаги — Игорь тут же расслабил всё тело и прикинулся спящим.       — Ты конченный, дядь.       Хазин, разговаривая с кем-то по телефону, подошёл к кровати.       — Якуш, да ты прикалываешься, — злым шёпотом прошипел вампир. — Я не стану докладываться Ярцеву!       Его холодная рука коснулась голого запястья оборотня. Игорь понимал, что Петька, считая пульс, быстро догадается, что майор не спит. Сердце в волчьей груди стучало рвано, и чем дольше Хазин касался Игоря, тем гулче слышал Игорь собственный пульс.       Он открыл глаза, сдаваясь, и столкнулся с прямым и спокойным взглядом вампира.       — Всё, Сань, отвали, — резкие слова никак не сочетались с мягкостью во взгляде. — Живой? — Пряча и телефон, и руки, и даже взгляд, снова с ехидцей заговорил вампир. — Пересрались же мы, дядь, из-за тебя.       — Петь—       — Да чё Петь, скажи спасибо Якушеву, если б не его порталы, даже я бы в такую пердь не успел, — он отвернулся к окну, чтобы скрыть своё напряжение, но Игорь и так всё видел.       — Петь, спасибо.       Плечи Хазина на секунду напряглись, а затем он махнул рукой, будто мелочь, не важно. Будто не он спас Грому жизнь и не вляпался во внутреннее расследование из-за него. Будто не из-за него Зорин вынес мозг Ярцеву и угрожал писать в Москву, и будто это не он просидел два дня у кровати Грома, пока тот не очухался после побега. Дрых себе и дрых, волчара проклятый, зато хоть лапа срослась.       Игорь этого, конечно, не знал. Якушев не расскажет, а себя сдавать Хазин не собирался — не царское это дело давать каким-то синтетикам понимание, что они не безразличны. За собственную импульсивность там, в лесу, было отчаянно стыдно, но бескровная диета притупила и без того слабое сердцебиение. Так что Хазин выглядел уставшим, да, но не обеспокоенным. Майор пошевелил пальцами сломанной руки — всего лишь лангета, даже не гипс. У кровати, состоящей из матраса на палетах, за время Игоревой отключки образовалась импровизированная тумбочка, на ней — бутылка воды и стакан. Гром приподнялся, чтобы налить попить, и краем глаза уловил движение — Петька чуть не сорвался ему помогать. Но не сорвался. Игорь несколько дней не мог разобраться, причудился ли ему тот горячечный шёпот в лесу, но по поведению Хазина так ничего и не понял. Тот то шипел гадюкой, то ласкал взглядом, то просто строил морду жопой и говорил сквозь зубы. Сейчас просто не смотрел на него.       Пора кончать это всё, — подумал Игорь и, набрав в грудь побольше воздуха, повторил свои мысли вслух. Петька странно на него покосился, но ничего не сказал, только закатал рукава на водолазке и уселся на изогнутый подоконник. Хазин в громовской мансарде смотрелся инородным объектом, но как будто бы был той самой деталью, которая наконец-то приводила задумку сумасшедшего дизайнера к логическому концу.       — Ну вот чё ты начинаешь, дядь, — по-прежнему не глядя на него отмахнулся вампир.       Игорь уставился в потолок. Начинает он, как же. Два года, два грёбанных года тянется это и вытягивает из него все силы. Гром думал, что это пройдёт. Петя думал, что у Грома это пройдёт. Петя уверял, что Игорь всё себе придумал, что нет там ничего, но то ли Петя врал, то ли волки так устроены, что у Игоря теперь гиря на сердце, не выхаркать.       — Ты зачем меня позвал? — Петька вёл пальцем по стеклу, издавая противный скрип.              — А кого ещё? Я звал свою стаю, ты — моя стая—       — Игорь, нет! — вампир снова дёрнулся, порываясь к кровати, но остался на месте. — Нет, Игорь, нет! Мы не можем быть стаей, ты — синтетик, я — высший вампир. У нас нет и не может быть ничего общего.       Но ты же услышал, — хотел возразить Игорь. Ты же пришёл. Ты привёл помощь. Ты меня спас.       — Нихрена ты не высший, — вместо этого зло выплюнул майор. — Ты это знаешь, и я это знаю. И кончай ломать комедию или вали нахрен из моей жизни. Думал, — злость придавала силы, Гром поднялся на кровати и привалился спиной к холодной стене, — думал завести себе щеночка, верного пёсика? Да меня в отделе смеют, что я хвостом при тебе виляю.       — Собаки—       — Волки, Петя, волки хвостами не виляют, чтоб ты знал! Ты бы вообще, не знаю, погуглил хоть что-нибудь кроме имбридинга!       Тонкие ноздри Хазина трепетали от нескрываемого гнева:       — А ты, значит, такой умный и всё знаешь, да? Нихрена ты не знаешь, Джон Сноу! Блядь, Гром, лежи! — Он выставил вперёд руки. — Игорь, не вставай!       — У меня рука сломана, а не всё тело, — здоровой рукой майор скинул с себя одеяло и поднялся с кровати.       — У тебя... — взгляд у Петьки был абсолютно открытый и беспомощный.       Игорь сделал несколько шагов к окну и навис над застывшим вампиром. Петька таращился в одну точку, и Игорь, проследив направление, понял, что завис Петька на его голом животе.       — Петь, — хмыкнул майор, — ты чё, серьёзно? — Он присел перед вампиром. Если б раньше знал, что голый торс производит на бездушного кровососа такое впечатление, давно бы уже разделся.       — Просто жрать хочу.       — Петь, ну харе уже, а? Чё ты ссышься, — щека, которой Гром коснулся своей огромной лапищей, была ледяной. Игорь провёл по скуле большим пальцем и подался вперёд, утыкаясь лбом в грудь вампира. — Петь, ну нельзя так, Петь. Отпусти ты меня.       Сердце вампира без донорской крови почти не бьётся. Петькино колотилось перепуганной бабочкой. Игорь отчаянно ластился к этому ритму, пьянея от запаха, от близости, от того, как Хазин неловко застыл, боясь пошевелиться. Игорь согласен был провести так остаток своей бестолковой жизни, потому что большего ему не позволят, а на меньшее он теперь просто не согласится.       — Игорь, — рука вампира оказалась в волосах Грома, и тот едва не застонал от удовольствия. — Игорь, ты не представляешь, в какой мы заднице. Давай, ты оставишь свои сопли, возьмёшь себя в руки и прекратишь уже меня домогаться. — Гром боднул его лбом и поднял взъерошенную голову. — Ну чё ты ржешь, придурок?       — Ты сказал, мы в заднице, — продолжая широко улыбаться, повторил Петины слова Игорь.       — Именно, — хмуро согласился Хазин.       — Ты сказал «мы».

Х Х Х

      Игорь думал, что Хазин преувеличивает, называя проблему жопой. Но придя в ОБС, убедился, что проблемы у них двоих и у каждого по-отдельности действительно серьёзные. Первым делом Грома отправили на медкомиссию, где занимались больше не почти зажившей лапой-рукой, а пытали бестолковыми вопросами и психологическими тестами.       — И нах...рена, простите, это всё? — спросил Гром, не выдержав второго часа пытки, у молодой докторицы.       — Проверяем лабильность вашей психики.       — Эт я понял. Но нах... — он опять запнулся под строгим взглядом. — Зачем?       — Запрос от руководства, — сухо отрапортовала девица. — Игорь Константинович, соберитесь. Близкие родственники имеются?       — Кровные? — дева кивнула. — Тогда нет.       — Просто близкие люди? — Теперь была очередь кивать Игоря. — Вы их слышите?       — Что?       — Слышите их зов? Они ваша стая? Может быть, слышите их эмоции?       Игорь задумался. Он слышит только Петьку, но, возможно, других бы тоже уловил, если бы не был так зациклен. Докторша, заметив его сомнение, снова подсказала:       — Кого-то конкретного слышите? — Гром кивнул. — Кем он вам приходится?       Майор запрокинул голову и сжал зубы, чтобы не заматериться. Да какая разница, кем он кому приходится. Это же...       — Это ваш крёстный? — не унималась психолог.       — Нет.       — Ваша невеста?       — У меня нет невесты!       — На каком расстоянии вы можете услышать этого человека, — решила сменить тактику врач.              — Зависит от обстоятельств. Метров до двухсот точно, иногда — больше.       — Это Пётр Юрьевич Хазин? Сотрудник юридического отдела? — а, так вот к чему она клонит, понял наконец-то Гром. Ему хотят впаять непрофессионализм или даже неуставные отношения, или ещё что похуже. — Это Хазин? — С нажимом повторила врач. — Игорь Константинович, если вы не ответите, я не смогу подписать разрешение на работу.       И чё мне твое разрешение, — хотелось огрызнуться Грому, но он понимал, что без доступа в отдел Петьке он никак не поможет, поэтому коротко кивнул.       — Скажите словами, пожалуйста, — уже мягче повторила доктор.       — Да, — сквозь зубы огрызнулся оборотень, — да, я слышу Петра Юрьевича Хазина.       Докторица сделала какие-то пометки в своём блокноте и в карте Грома, и Игорь понадеялся, что на этом допрос закончен, но не тут-то было.       — А он вас? — Они договорились, что об этом можно будет сказать, если иначе никак, поэтому Игорь снова кивнул. — Словами, пожалуйста.       — Да, он меня тоже слышит.              — Всегда?       — Только если я позову.       Допрос неожиданно закончился. Врач позвала медсестру, передала ей документы, та пощёлкала мышкой, постучала клавиатурой, и на этом майора отпустили. И только Игорь понадеялся, что есть время передохнуть, как от Зорина пришло сообщение, что его ждут. Срочно.       Уговор у них с Петькой был простой: Игорь ничего не придумывает, говорит всё как есть и по возможности валит всё на Петьку. Тот был уверен, что громкая фамилия защитит их обоих от расправы. Только вот Игорь не собирался прятаться за тощей вампирской спиной. Он вообще не понимал, почему волки устроили облаву на вампира, хотя тот всего лишь помог их сотруднику не быть съеденным.       — Андрей Викторович? Разрешите?       Полковник кивнул и сразу указал на стул, не разводя традиционных кофейных ритуалов. Взгляд волчары был сухим и цепким.       — Игорь Константинович, — начал шеф, — наше ведомство в силу всем понятных обстоятельств достаточно лояльно относится к качеству и содержанию личной жизни сотрудников.       Игорь сложил руки на груди и ухмыльнулся в усы, оценив, на каком коне к нему решили подъехать.       — И тем не менее, наше сообщество чтит традиции. А вы их всё время нарушаете.       Игорь продолжал молчать, помня, что всё сказанное может и будет использовано против него.       — Что вы устроили на охоте?       — Простите?       — Напились накануне, абстинентный синдром перетерпели в облике волка. Это автоматически лишило вас человеческой возможности настроить связи внутри стаи. — Игорь чувствовал, что закипает. — Ушли от всех в лес, встряли в капкан, а когда стая пришла на ваш зов, — ишь ты, подумал Игорь, стая, оказывается, не жрать его пришла. Вон как вывернули, — вызвали подмогу в виде сотрудника дружественного ведомства и ведьмака-нелегала, которого вот уже пятнадцать лет пытаются поймать.       Если бы Игорь знал, кто такой Александр Якушев. То есть он, конечно, узнал краткую биографию столетнего ведьмака в заполошном пересказе Петьки, но это не отменяло того факта, что ни первой, ни второй встречи с самим Якушевым Игорь не помнит. Об этом он незамедлительно сообщил полковнику, на что тот как-то непонятно хмыкнул и всё-таки принялся танцевать с кофемашиной. Самого припёрло, видимо.       — Игорь, — с наигранным отеческим чувство продолжил полковник, поставив перед ними кружки кофе. — Мы понимаем, что такое имбридинг. Щенки очень верны стае, и от этого чувства волку сложно избавиться. А тут ещё и вампирское отродье. Наверняка он подпитывает запечатление мороком.       Гром не стал во второй раз исправлять Зорина, что Хазин — не отродье. Хорошо, он не чистокровный высший, но полукровка и живорождённый, а не обращённый. А это чего-то да стоит. Но Зорину это либо неизвестно, либо непонятно, либо не нужно.       — Но ты пойми, майор, волки должны быть с волками, вампиры — с вампирами. В крайнем случае оба вида могут скрещиваться с людьми, но в вашем случае, очевидно, ни о каком скрещивании речи не идёт?       Игорь подавился кофе. Чё? Он поднял удивлённый взгляд на начальника:       — Андрей Викторович...       — Ну, что ты, майор, как маленький. Я современный человек, понимаю вас, молодёжь. —Гром снова заткнулся прежде, чем начал объяснять, что он давно уже не молодёжь и с Зориным у них разница лет десять, максимум двенадцать. — Но и ты меня пойми. Если Хазин морочит тебе голову, это одно. Его делишками с Якушевым будет заниматься другой отдел, а мы, волки, продолжим заниматься своими вопросами. У тебя вот господина Подгорного дело так и висит.              — А если, — начал Игорь, но его перебили:       — А если ты будешь настаивать, что связался с кровососом по доброй воле, то карьера твоя, майор, закончена. И поверь мне, ты со своими принципами в подполье не выживешь. Мы тебя быстро поймаем.       Зорин не был альфой в своей стае, он был таким же рядовым воином, как Волков у Дагбаева. Вот только Олег никогда своим зверем не травил и не давил, а Андрею Викторовичу, видимо, погоны на горло жали. Игорю эти попытки в угрозу показались жалкими. Служить под таким началом не позволяли те самые принципы.       — Дайте бумагу, — попросил Игорь.       — Зачем?       — По собственному напишу.              — Ох, Игорёк, горячая твоя голова, — но бумагу и ручку Зорин всё-таки дал.       — Подписывайте.       — Уверен?       — Подписывайте!       Он не выпускал зверя, не рычал на начальника, но тот почему-то дрогнул под майорским взглядом.       — Пожалеешь, ой, пожалеешь, — услышал Гром себе в спину.       Жалел Гром только о том, что ещё в карантине не сбежал из этой богодельни.