Do not forget

***

Август, 1989.

      Это началось, наверное, гораздо раньше, но всё же Стэнли предпочитал думать, что началось это именно тогда. Он, тогда ещё тринадцатилетний, остался наедине с Беверли: остальные ещё не пришли, и Бев со Стэном ждали, когда они присоединятся к ним.       Солнце ярко освещало порожки дома Бев, на которых сидели подростки. Стэн, сложив руки на коленях, уставился куда-то вниз, а Беверли, глядя прямо на него, уже пятую минуту что-то рассказывала. Они не были сильно близки, но сейчас Стэн совсем не против послушать еë. По крайней мере, не придётся снова и снова мысленно возвращаться к собственным проблемам.       Девушка прервалась на секунду. Она вытащила пачку сигарет из кармана, положила её на бетон рядом с собой и, щёлкнув зажигалкой из того же кармана, подожгла сигарету. Учитывая, сколько стресса пережила Бев за свою, причëм ещё недолгую, жизнь, осуждать её было бы неправильно.       В другой ситуации Беверли ни за что не стала бы обсуждать с кем-то свои отношения или чувства. Но разговор сам ушёл в это русло, а Стэн, хотя сначала и показался совсем незаинтересованным, иногда задавал наводящие вопросы, которые Бев просто физически не смогла бы проигнорировать. Когда разговор зашёл о парнях, она прошлась по этой теме как можно более поверхностно, однако без подробностей упоминала некоторые ухаживания в её сторону.       А разговор как-то сам собой выходил на Билла...       — И, знаешь, я действительно вижу, что, кажется, нравлюсь ему. — Пожимая плечами, с улыбкой на лице заключила она. Солнце отражалось в еë волосах, погружая ярко-рыжий цвет в золотоватый оттенок.       — И тебе... — Стэн, щурясь от яркого солнца, наконец взглянул ей в глаза, — И тебе нравится Билл?       Беверли прикусила кончик сигареты. По её улыбке было видно, что Стэн оказался прав: именно так обычно улыбались девчонки, когда их лучшая подружка (а в данный момент на эту роль подходил, увы, только Стэн) заводила разговор об их объекте воздыхания.       — Ну, — протянула она, видимо желая как-нибудь элегантно уйти от ответа, — Мне нравится проводить с ним время. Не больше, чем со всеми остальными, на самом деле... — Она вздохнула, — наверное, немного больше. Я думаю, я ему нравлюсь в той же степени.       Стэн кивнул. Да, в той же степени. Солнце длинными лучами пробиралось сквозь кудри. Наверное, стоило бы сесть в тень — здесь может напечь голову. Однако эта самая голова всё равно была занята совсем другим: впервые в неё пришла мысль о том, что Билл однажды найдёт девушку, и этой девушкой, вполне вероятно, будет Бев. Не обязательно, конечно. Это может быть кто угодно; да и мысль эта довольно простая; Стэн не думал об этом раньше, но только потому что этим летом у них были дела поважнее.       И, конечно, проблема не только в Билле. Стэн ведь тоже рано или поздно найдёт себе кого-то. Девушку. Все Неудачники найдут. Потому что позврослеют. И тогда... Будут ли они всё ещё общаться? Когда разъедутся, к примеру? Звонить друг другу или писать, хотя бы время от времени, допустим, раз в месяц?       Будет ли Билл писать ему после условного переезда или, например, свадьбы?       Стэн, кажется, слишком долго молчал. На этом диалог можно было бы и закончить, но Беверли трактовала выражение лица Стэна и возникшую с ним паузу по-своему.       — А тебе? — Поинтересовалась Бев, глядя на сосредоточенного на чём-то своём Стэна.       — Мне? Что? — Не поняв, поднял голову Стэнли. — Нравится ли мне Билл?       Какой-то глупый вопрос. Стэн даже не сразу понял, что ошибся. Глубокий ужас от смысла сказанного проник в его голову только после того, как Бев, прикрыв рот тыльной стороной ладони, попыталась сдержать смех.       Оправдываться Стэн не стал.       — Я хотела спросить, — широко улыбаясь и по-доброму хихикая, продолжила Беверли, — нравится ли тебе кто-нибудь.       Она вздохнула и бросила сигарету себе под ноги. Затушив её, Беверли, всё так же весело, придвинулась к Стэну чуть ближе.       — Но если хочешь рассказать, нравится ли тебе Билл, я внимательно тебя выслушаю.       Тут её голос зазвучал почти заговорчески. Стэна это почему-то смутило.       — Я не понял вопрос, — спокойно и быстро откликнулся Стэнли, хотя это и было вполне очевидно. Он тут же добавил, поднимая глаза к небу, — Нет.       Никто ему не нравится.       И это точно была правда. Тогда, в августе, ему тринадцатилетнему правда никто не нравился в таком смысле.       Разве что собственная оговорка поселила в его голове небольшую армию мыслей, к которой он возвращался ночами. Иногда. Потом.       Это был первый раз, когда Стэна использовали как «подружку» для обсуждения парней. В будущем такое тоже происходило, и Стэн не мог найти этому объяснение. Ричи или Эдди подошли бы на эту роль гораздо лучше. По многим причинам. Они бы нашли способ поддержать беседу, а не размышляли пять минут над вопросом, который даже задан не был. По крайней мере, так думал Стэнли. В голове Беверли всё явно выглядело иначе.       Может, Стэн просто каждый раз подворачивался ей под руку в нужное время в нужном месте. А может, дело в том, что в последние годы пребывания в Дерри Стэнли начал сильно сближаться с Биллом, а Бев тоже хотелось...       Тоже.

* * *

Июнь, 2016

      Никогда ранее Стэнли, уже будучи взрослым лбом, не возвращался к этому воспоминанию. Оно всплыло сегодня, такое же нежданное, как и внезапные боли в голове, возникшие посреди дня без видимых на то причин.       Его представления о собственном детстве были, что удивительно, крайне смутными. Он плохо помнил школу, плохо помнил пейзажи того небольшого города, плохо помнил даже собственных друзей.       Патриция часто рассказывала ему о своём детстве. Стэн сам интересовался и спрашивал её об этом. Слушал, параллельно размышляя, что у него самого из детства не осталось ни одной реально интересной истории. Что-то про родителей, что-то про травлю в школе, но ничего такого, что обычно вспоминают с улыбкой. Даже вещей не осталось — тех, которые, возможно, могли бы ему о чём-то напомнить.       Воспоминания из колледжа были гораздо ярче.       Обычно Стэнли об этом почти не задумывался. Сейчас у него было вполне сносное настоящее, любящая жена и хорошая работа — никакого смысла зацикливаться на прошлом.       Но сегодня на него накатило. Наверное, ещё с самого утра он начал чувствовать себя хуже, чем обычно. Ему будто вернули память после нескольких лет забвения. Одно единственное воспоминание. И этим воспоминанием, почему-то, была именно эта дурацкая сцена. Он, его подруга, кажется, Бев, Беверли, и странное ощущение при упоминании Билла, которого он совсем не помнит.       Всë это всплывало в сознании очень детально, как картинка в огромном разрешении. И фраза «Нравится ли мне Билл?», произнесённая его голосом двадцать семь лет назад, напоминала ему о чём-то очень важном, о том, что запоминают так, как запомнили бы, например, свою первую школьную влюблённость.       Именно эта ассоциация пришла на ум первой. А что, если....       — Ты будешь кофе? — Жизнерадостно обратилась к мужу Патти, подходя со спины.       Стэнли Урис, довольно успешный бухгалтер, проживающий в Атланте и имеющий некоторые странные проблемы с памятью, сидел в своём кабинете. Это было помещение, которое дышало утончённостью. Вещи лежали на своих местах — Стэн любил порядок. Пыли не было: ни на высоком книжном шкафу, ни на его рабочем столе.       Возможно, если бы вы попали в эту комнату, не зная, где конкретно вы находитесь, вы бы подумали, что это одна из комнат музея. Картины, большинство из которых обошлись довольно дорого; необычные вещи, даже несколько виниловых пластинок. Хотя большую часть пространства всё равно занимали всякого рода «бумажки»: документы, отчëты и прочее.       В похожей атмосфере находился весь дом Урисов. Разве что в остальных комнатах бумаг было поменьше, а музейных вещей — побольше.       — Я думал, ты работаешь, — мягко ответил Стэн, поворачивая к жене голову.       — В горле пересохло. Я подумала, ты тоже захочешь что-нибудь, ты в последнее время... Напряжëн.       — Нет, не надо, — почти не думая ответил Стэн. Он снова отвернулся к ноутбуку, в котором не было ни одной открытой на данный момент программы: кажется, он минут пять просто пялился в рабочий стол.       Патти пожала плечами и удалилась на кухню. Она была лучшим человеком в жизни Стэна. Приятным, немного простоватым. Она понимала Стэна так, как его не понимал, кажется, никто, и являлась главной причиной, по которой он всё ещё не перерезал себе горло.       Замечательная супруга, отличная работа и дом, который он любит.       Жизнь, которую многим можно ставить в пример. Примерно о таком будущем Стэн и думал в детстве. Он начал размышлять об этом ещё лет в двенадцать, когда рефлексировал о том, кто он есть и кем он будет.       Новые воспоминания медленно проявлялись в голове, как белëсые шрамы, память о природе которых давно стёрлась, но которые снова начали болеть.       Он уже не помнил, когда именно это было, но знал, что это происходило регулярно. Стэнли, ещё будучи ребёнком, часто оставался у себя в комнате в приятном одиночестве. Бесконечное самокопание выматывало, и, дабы отвлечься, подросток начинал думать о приятных вещах.       Ещë тогда он начал представлять свой будущий дом. Стэну всегда хотелось, чтобы этот самый дом был чем-то похож на музей. Эстетически приятный интерьер, абсолютный порядок.. Может даже домашние птицы или вроде того.              Стэн закрыл ноутбук. Отчёты можно отложить на потом: сегодня работать у него вряд ли получится.       Вообще-то, его детские мечты оказались оправданы. Но оставалось ещё кое-что, чему Стэнли никак не мог дать подходящее название. Присутствие. Не абстрактной супруги, а конкретного человека. Стэн готов был до крови расчесать кипящие мысли, лишь бы вспомнить, о ком он думал двадцать семь лет назад. Это воспоминание появлялось перед самыми его глазами, исчезая сразу же, как только он пытался присмотреться к деталям.       Всё сегодня какое-то странное. Стэн всегда предпочитал быть последовательно логичным и не слишком полагаться на интуицию, но он чувствовал, что что-то должно произойти. Это беспокоило, он давно не ощущал такой тревоги.       Взгляд мужчины упëрся в книжный шкаф. Высокий, под потолок, без единой пылинки. Книги были в основном научными, но каждая была Стэну интересна. Художественные романы тут тоже были, к примеру... Вот, книга, которую Стэнли прочитал буквально недели две назад, отметив про себя, что концовка была просто отвратительной, как бы остальная еë часть ему ни нравилась. Название отсюда не видно, но имя автора Стэн запомнил: Уильям Денбро. Его друг детства, который...       Вот оно. Воспоминание было прямо перед ним и, кажется, всегда хранилось здесь, прямо у него в кабинете. «Билл, которого он совсем не помнит» всё это время находился под носом. Стэн приобрёл эту книгу три месяца назад, смутно припоминая, что знал автора, прочитал её и забыл.       Он представил, что снова встретился с ним. Мог бы встретиться. Если бы Билл стоял здесь, к примеру, смотрел бы в окно, говорил что-то, разумеется заикаясь... Дом оставался бы похожим на музей, но главным экспонатом стал бы, несомненно он. Уже выросший Билл, которого Стэнли даже не знает...       Он почувствовал дежавю. Да, конечно Стэн думал об этом раньше. Тогда, в двенадцать лет, планируя будущий дом. И это было абсолютно нормально: ему хотелось, чтобы его друзья ходили к нему в гости, оставались у него... Это хорошо. Даже жаль немного, что его друзья из Дерри совсем его не посещали. Помнят ли они его или тоже забыли?       Ведь с Дерри что-то не так. Именно Дерри он совсем не помнит. Может, это был защитный механизм его психики? А может, этот город был проклят?       Стэнли подошёл к шкафу, быстро взял книгу авторства Уильяма Денбро. Он нуждался в этой книге, и это было странно.       Стэнли Урис опустился на диван. Он раскрыл книгу на последней главе — до конца оставалось примерно десять страниц.       Читать было на удивление просто, однако мужчина лишь бегал глазами по строчкам, не в силах сосредоточиться на смысле прочитанного. Ему было страшно. Страх этот расстилался внутри него, абсолютно иррациональный, он полз по рукам Стэна, заставляя его крепко держаться за страницы книги; завладел его головой, отчаянно пытающейся понять, чего именно он боится, что вызывает в нём тревогу, несвойственную ему ранее?       В гостинную вошла Патриция.              — Тебе позвонили, милый, — сказала она, передавая телефон в руки Стэну.       Стэнли поднёс телефон к уху. Страх достиг своего эпицентра и... Исчез. Лицо Стэна приняло сосредоточенное выражение. В трубке послышался голос, который он не слышал очень, очень давно.       — Стэн, это Майк. — Послышалось с того конца. — Из Дерри.