Killer, lover and a star

– Сонхва сейчас спустится, – успокаивающе говорит Сан. Потом спрашивает, – как ты нас нашёл? – Сначала скажи "А", Сан-а. Сан хмурится, но открывает рот. В том, что Уён не отравит его насмерть он почему-то уверен. Несколько горьких таблеток неприятно обжигают язык. – Пироллон? Уён кивает. Значит, через двадцать-тридцать минут Сан уснёт. – Я нашёл вас ещё во Вьетнаме. Но на лайнер сесть с вами не успел, – грустно говорит он. – Там такая внушительная охрана. Да и, – Уён усмехается, – не хотелось портить тебе романтические каникулы. Это очень плохо, думает Сан. И то, что Уён здесь, и то, что он знает о характере их отношений. Он чувствует лёгкую панику. Проблема в том, что рациональная сторона Сана барахлит, когда на горизонте появляется Чон Уён. У Уёна нет цели разбогатеть или прославиться в преступном мире как отличный наёмник. Можно сказать, Уёна интересуют только развлечения. Его увлекают не убийства, а сами заказы. Чем сложнее цель, тем ему интереснее. Три года, которые Сан провёл в компании Уёна – первые в его профессиональной карьере – были крайне непрофессиональными. Говорят, первое время всё равно делаешь ошибки и попадаешь в какую-то мало-мальски значимую систему. Днк, отпечатки, следы, почерк. Если не приходишь со всем этим сразу, конечно. Чон Уён был из тех, кто с детства варился в среде. Кто-то шутил, что его сразу родили преступником и паталогическим лжецом. Сан полюбил его с первого убийства. Им было по девятнадцать. Неблагополучные детки неблагополучных улиц, они уже знали о насилии примерно всё. Им оставалось только начать применять его по приказу. И тут судьба свела их вместе. Они выполняли поручение одного из своих многочисленных шефов. Уён придумал убить жертву, загнав её в ловушку. Они гнали какого-то проворовавшегося бухгалтера несколько кварталов, и план замечательно сходился. Уён продумал всё, и теперь они шаг за шагом перекрывали своей первой цели отходные пути. Когда Сан пустил пулю в затылок бухгалтеру, Уён восторженно запрыгнул на него, тут же повалил на асфальт и жарко поцеловал. Адреналин в крови сделал поцелуй таким ярким, что Сан ответил. Сбегать с места первого убийства было страшно, Сан не видел ничего, кроме спины Уёна. Тот постоянно оборачивался и улыбался. Это глушило страх и рождало что-то хорошее и тёплое в душе. Когда они начали брать заказы на убийства, Сан был уверен, что это навсегда. Любовь как в кино. Они продержались целых три года. Они находили работу сначала по поручениям, затем с помощью найденной Уёном из каких-то тёмных глубин мира Генриетты. Три года Сан не замечал всё на тех же тёплых чувствах, как на огромной скорости катится под гору. Когда Сан обнаружил себя в долгах по самые гланды перед всеми мыслимыми и немыслимыми друзьями и врагами из-за азартных замашек и ошибок Уёна, он резко оборвал их отношения. Хетта тоже.  Но Уён всё равно находит его. Приходит к нему, когда хочет, берёт, что хочет и снова исчезает.  Вот в такие моменты у Сана и отключается холодный ум. Он даёт чувствам взять верх. Остаткам прошедшей любви. Злости, бессилию. Страху. Чон Уён – его слабое место, которое давит на все другие слабые места. Сонхва слишком поспешно выходит на парковку из лифта. Он даже улыбается, и Сан видит, как улыбка моментально сползает с его красивого лица. Уён обнимает Сана со спины и целится в него из маленького блестящего револьвера. – Оп! Поймали зайчика. Он никогда не любил массивные пушки, ему нравятся лёгкие стволы, которые можно начистить до блеска, чтобы весело сверкали даже в тусклом свете. Сонхва замирает, смотрит на Сана. Он мотает головой. Вывернуться не получится, выстрел заденет Сонхва, как бы Сан ни постарался. Уён отлично стреляет. – Подними руки, пожалуйста, – вежливо говорит Уён, переходя на корейский. Сан видит, что Сонхва сразу понимает всю серьёзность ситуации. Он поднимает руки, но сумку на плече на пол опустить не догадывается, она съезжает на локоть и оттягивает одну руку вниз. И теперь он стоит немного криво и растерянно. Это мило, невольно проносится в голове. Как же быстро Сонхва проник к нему под кожу, впитался в самое сердце. – Санни подготовил нам очень хорошую машину. Сядь, пожалуйста, в неё. Уён кивает на машину, которую Сан только что вскрыл. Сонхва сглатывает, подходит к задней дверце, открывает её и наклоняется, чтобы сесть на заднее сиденье. Уён одним плавным движением отпускает Сана и заходит Сонхва за спину. Он тяжело опускает рукоять револьвера на затылок почти скрывшегося в машине мужчины и тот падает внутрь без сознания. Сан дёргается, Уён поворачивается к нему и усмехается: – Сан-а, тебя вырубит через десять минут, а то и раньше. Ты не успеешь утащить за это время своего красавчика подальше. Всё просто. Не рыпайся, и я не буду его калечить. Сан вздыхает. – Руки! Он вытягивает руки вперёд, и Уён стягивает его запястья нейлоновым хомутом. – Садись на переднее, – просит Уён. Пока Уён укладывает Сонхва на заднем сидении и выезжает с парковки, Сан начинает чувствовать сонливость. Ладно. Дальше видно будет, решает он и, удобно устроившись, отключается. * Просыпается он в каком-то тёмном помещении. Уён не поленился и затащил двух немаленьких мужчин сюда, усадил на стулья и привязал. Как же сильно его увлекло это приключение. Самого Уёна не видно. По полу раскиданы вещи из сумки Сонхва. Его драгоценные телефон и зарядник валяются тут же. Наверняка здесь Уён тащил его с сумкой, а потом отцепил её, чтобы не мешала. Сан жмурится, потом поднимает глаза на Сонхва. Тот пришёл в себя и, кажется, давно. Потому что у него заклеен рот. Сан до всей этой истории с повышением цены за его голову и жаркими ночами тоже иногда хотел заткнуть его. Уён же терпеливостью не отличается. Сонхва смотрит на него умоляюще. То ли просит вытащить их отсюда. То ли просто скучно сидеть молча. – Хён, намочи скотч вокруг рта, он немного отлипнет. Сонхва водит языком под липкой лентой. – Чебо ембу от нас бадо? – тут же спрашивает тот, едва прявляется возможность шевелить губами под импровизированной затычкой. Сан понимает вопрос. Почему не убил сразу? Зачем утащил в какое-то криповое место. – Он ушёл? – спрашивает вместо ответа Сан. – Я пришёл. Уён возникает из проёма в стене. Должно быть, там выход. Сан тут же жалеет, что спросил. Уён истолкует это криво. Как всегда. – Не волнуйся за меня, Сан-а, я просто избавлялся от машины, которую ты для нас угнал. Чтобы нас никто не нашёл тут. Для нас угнал. Нас не найдут. Эту его линию надо быстро подкорректировать. Иначе это плохо закончится. – Нет никаких нас больше, ты помнишь? Уён снимает ремень с пояса. Подходит со спины к Сонхва. – Повтори? Сан решает перевести разговор: – Зачем ты нас связал? – Чтобы поговорить, – пожимает плечами Уён. – Божно я бойду? – всё ещё пытается избавиться от ленты Сонхва. Уён сдирает с него скотч. – Аучч, – кривится Сонхва. – Он мне не нравится, – говорит Уён и стягивает с его плеч вниз джинсовку. Под джинсовкой у Сонхва майка. Плечи и ключицы, цветасто покрытые засосами, где-то старыми, где-то свежими, оголяются. Уён проводит ладонями по ним. – И это мне тоже не нравится. Он отходит на шаг, коротко замахивается и бьёт по открытой коже ремнём. Сонхва вскрикивает. Сан рычит: – Уён! Вид дрожащего, напуганного Сонхва злит Сана, он дёргается и нейлоновые хомуты, которыми он пристёгнут к стулу, сильно впиваются в руки и ноги. Они все тяжело дышат. Сонхва пытается не заплакать, Сан - не наговорить глупостей, Уён успокаивает восторг от красного следа на голом плече жертвы. – Зачем ты нас утащил, Уён? Ты работаешь по контракту? – Я работал, – говорит Уён, – а потом мне стало интересно, каково тебе защищать того, чью жизнь ты кардинально изменил? Каково спать с ним, обнимать и трогать тот самый шрам? О, нет.  Сонхва с недоумением смотрит на Уёна. – Сан? – спрашивает Уён, глядя насмешливо в ответ. – Любовь моя, он ведь знает, что это ты пырнул его в офисе прокурора Кима? Когда поступил заказ на Кима, он ещё был с Уёном. Они вдвоём иногда следили за новостями о любовнике прокурора. Жгучий стыд ползёт по коже, когда Сонхва неверяще переводит взгляд на Сана: – Что?! Он, кажется, даже забывает про удар. – Ты не рассказа-ал, – укоризненно тянет Уён. – Ничего, Сан-а, это ничего страшного - быть немножко дурачком. Уён размахивается и оставляет ещё две полосы на плечах Сонхва. Тот не вскрикивает, сжимает зубы. Из глаз брызгают слёзы. – Хватит! Хватит! – кричит Сан. Уён останавливается. – Отпусти нас, – требует Сан, не зная, на что надеется. Он только с тревогой наблюдает за Сонхва, который вдруг весь серьёзнеет и как будто бы уходит в себя. Сану кажется, что он страшно разозлился. – Ты можешь присоединиться ко мне, – вдруг говорит Сан. Уён мило улыбается: – Скучаешь по мне? – Нет, – честно говорит Сан. – Просто зашищать моего... подопечного куда интереснее, чем охотиться на него. Постоянно какие-то ненормальные с нестандартными подходами. Уён задумчиво хмурится. Задумчиво наносит ещё один удар. Сонхва всхлипывает, но смотрит в пол. Он точно так же равнодушно смотрел на труп у себя под ногами семь лет назад, вспоминает Сан. – Нам одному пришлось отрезать ногу огромным мачете, чтобы он перестал нас преследовать. Полный псих. Сан нарочно тянется к общему воспоминанию про нападение в Таиланде. И это срабатывает. Притихший и заплаканный Сонхва вдруг выпускает смешок: – Это... это я... вжух!.. – Вжух? – повторяет Уён. А потом ревниво выпячивает губу и снова обращается к Сану. – Вам слишком весело вместе. Брось его. Останься со мной. Сонхва с вызовом поднимает на него глаза. У него такое упрямое выражение лица, что Сану становится страшно за него. – А может, поделим его пополам? Уён заинтересованно смотрит на Сонхва. – Пополам? Мм... Можно, – улыбается он. – Распилим? – Зачем? – вдруг улыбается во весь рот Сонхва, лихорадочно облизывая губы. Сан видит вспухшие красные следы от ремня на коже. И не видит ни следа страха больше. – Можно начать с тройничка. Тебе голову, мне член. Мне больше нравится его рот, но я не жадный. Уён восторженно смотрит на Сана: – Это что-то новенькое! Сан с ужасом смотрит на них. Но молчит.  Если Уён поведётся на это предложение, можно будет его обезоружить. Уён близко наклоняется к Сонхва, проводит ремнём по щеке, потираясь холодной пряжкой о гладкую кожу. Тот не отстраняется. Это впечатляет их похитителя: – Может, мне тоже будет весело? Как вам друг с другом? Сонхва морщится от холода металла, но глаз не опускает: – Почему нет? – Покажи мне, – приказывает Уён. Сердце Сана колотится бешено. Уён разрезает стяжки на руках Сонхва и толкает его к стулу своего второго пленника. Сам усаживается нога на ногу на освободившийся стул, небрежно держа револьвер в руке. Сонхва седлает бёдра Сана. Прихватывает за волосы на затылке, целует одними губами. Потом запрокидывает его голову. Сан не может прочитать, что он чувствует.  – Видишь? – он разговаривает с Уёном так, будто Сана здесь нет. – Ты же наверняка помнишь эти губы. Это самая лучшая часть, ты так не считаешь? А что он делает языком, когда трахаешь его в рот, м-м... Он делал такое для тебя? Сонхва прихватывает его под челюстью и заставляет раскрыть рот. Странная игра, но Сан послушно вываливает язык. Уён нетерпеливо ёрзает на стуле. – Пак Сонхва, выеби его в рот для меня, – неожиданно севшим голосом просит он. Сонхва встаёт и расстёгивает ширинку. Сан удивлённо поднимает глаза: – Хён? – Будь послушным мальчиком, Чхве Сан, – говорит Сонхва, вынимая член. – Полижи. Он вдруг становится совсем другим. Холодным и... соблазнительным?  Это самое дикое, что делал Сан в жизни. Сидит, связанный своим бывшим, который пришёл убить его подопечного, с которым он спит, и старательно под дулом облизывает напоказ член этого подопечного. Он слышит возбуждённый вдох Уёна. Тот прихватывает себя поверх штанов. – Охуеть... Сонхва оглядывается на него, выстанывает: – Так хорошо. Сан знает, что это не правда, он стоит не до конца. Только это даёт ему понять, что они пока ещё нормальные. Уён нет. Он перекладывает револьвер в левую руку, вторую запускает в штаны, трогает себя. – Я скучал по его рту, да, – кивает он, жадно наблюдая за ними. – У Санни очень ласковый рот. Сонхва стонет, запрокидывая голову: – Очень... ласковый рот... Сан вдруг вспоминает, как это было до него. Всю грязь, на которую он был способен с Уёном. Ему становится противно. Уён вскакивает, затыкает револьвер за спину и быстро подходит к Сонхва. Тянется за поцелуем. Сан был не прав. Вот это - самое дикое в его жизни. Сонхва вылизывает своим длинным языком рот Уёна, дышит тяжело, пока держит член во рту Сана. – Пожалуйста, освободи его... я хочу вас обоих, – Сонхва прикрывает глаза, – мне очень нужно... Уён верит коварному красивому змею. Уён думал, что поймал зайчика. И вот он – спешно разрезает выкидным ножом хомуты на запястьях Сана. Он выпрямляется и приставляет нож к горлу Сонхва. Берёт за руку, усаживает на колени Сана. Наклоняется к нему: – Поцелуй меня ещё. Это приказ, но звучит как просьба. Наверное, в больном воображении Уёна так и есть. Сонхва оплетает руками Уёна, притягивает ближе, целует. Нож врезается сильнее в шею. Опять он под ударом. Снова из-за Сана. И снова Сану нужно его спасти. Сан обнимает его поперёк живота и дотягивается, быстро вынимает из-за пояса Уёна револьвер. Приставляет дуло к его голове: – Отпусти нас. Сонхва расцепляет руки, цепляется на остатках храбрости за штанину Сана под собой, вжимается в него, смотрит прямо на застывшего, тут же гневно покрасневшего Уёна. – Опусти! – истерит Уён, – ты всё портишь! Ты вечно всё портишь! Он двигает было рукой на горле Сонхва, но Сан успевает взвести курок. – Уён, убери нож. Они все молчат мгновение. Тишина такая, что Сан слышит, как колотится сердце Сонхва. Тяжело, гулко. Уён переводит несколько раз взгляд с одного своего пленника на другого. – Ты помнишь? – вдруг спрашивает Уён, резко успокаиваясь, – всё ведь началось с пули в голову. Это даже романтично, если всё закончится так же. – Уён, – пробует образумить его Сан. Но тот только смотрит в глаза Сонхва и крепче вцепляется в него. – Давай. На раз-два-три? Кто быстрее? Мой нож или твой палец на курке? Сан чувствует снова подступающую панику. Его рациональная сторона всегда барахлит рядом с Уёном.  – Раз. Волна чувств вот-вот захлестнёт его и не даст защитить Сонхва.  – Два... Он зажмуривается и спускает курок, чтобы погасить цунами.