«Ты - моя истинная»

Солнце играло среди листьев клёна, заливая двор школы золотистым светом. Для меня это была последняя неделя учебного года, и я чувствовала волнение, смешанное с приятной грустью. В этом году всё было иначе. Питер появился в моей жизни как ураган, переворачивая всё вверх дном. Наши отношения развивались с невероятной скоростью. Каждое прикосновение вызывало бурю эмоций. В долгих взглядах мы находили безграничное тепло и поддержку, а неосторожные фразы порождали вспышки ревности, свидетельствующие о глубине наших чувств. Питер готов был защищать меня от всего мира. Он провожал меня до дома каждый вечер, даже если это означало идти в обход, тратя больше времени и сил. Он запоминал мелочи, которые были дороги мне: какой чай я предпочитала, какую музыку слушала, какие книги любила читать. И демонстрировал свою заботу самыми трогательными способами — приносил горячий чай в термосе, когда я засиживалась в библиотеке до поздней ночи, оставлял на моём столе любимые конфеты. Я чувствовала себя свободной и счастливой рядом с Питером. Я всё чаще появлялась в его одежде — то в уютной футболке, то в рубашке, то в тёплой кофте. Для меня это было символом близости, доверия и уверенности в своих чувствах. Однажды я так углубилась в работу над рефератом, что не заметила, как Питер бесшумно подошёл сзади. Я сидела за столом в библиотеке, окружённая стопками книг, когда его голос прозвучал у самого уха: — Детёныш, ты опять забыла про обед? Я вздрогнула, но не отстранилась: — Засранец, ты всегда подкрадываешься незаметно. И нет, я не голодна. Питер усмехнулся, обошёл стол и поставил передо мной термос: — Латте с корицей и сэндвич с индейкой. Твой любимый. Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами: — Откуда ты всё это знаешь? Он пожал плечами: — Я наблюдательный. И мне нравится заботиться о тебе. Я открыла термос, вдохнула аромат и вдруг потянула его за рукав: — Останься. Почитай со мной. Питер сел рядом, и наши плечи соприкоснулись. Он открыл книгу, но его взгляд то и дело скользил по моему лицу, словно отмечая каждую эмоцию — лёгкую улыбку, сосредоточенность, внезапное удивление при прочтении какой‑то строки. Несколько дней спустя я пришла к Питеру без предупреждения. Он открыл дверь — в одних джинсах, с влажными после душа волосами. Мой взгляд прошелся по рельефному торсу, и я почувствовала, как внизу живота завязывается узел. — Детёныш? Что‑то случилось? — в его голосе прозвучала тревога. — Ничего, — я шагнула внутрь, сбрасывая куртку. — Просто захотелось тебя увидеть. Питер улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в макушку: — Всегда рад тебя видеть. Даже без повода. Я огляделась: — Можно я возьму твою кофту? Тут прохладно. — Конечно, — он снял с вешалки толстовку и накинул мне на плечи. — Но предупреждаю: если ты её украдёшь, я буду вынужден тебя наказать. — О, — я приподняла бровь, — и как же? — Очень строго, — Питер сделал шаг вперёд, его глаза блеснули. — Например, заставлю тебя остаться на ужин. Я рассмеялась, обвила его шею руками: — Засранец, ты неисправим. — Зато ты меня любишь, — он обнял меня за талию и прижал к себе. На следующий день мы гуляли по парку, наслаждаясь последними тёплыми деньками. Я рассказывала о своей любимой книге, а Питер внимательно слушал, иногда вставляя шутливые комментарии. Внезапно небо потемнело, и начался дождь. Я взвизгнула и бросилась вперёд, Питер побежал за мной. Мы укрылись под большим дубом, смеясь и отдуваясь. — Ну и погодка, — я стряхнула капли с волос. — Зато теперь у тебя есть повод забрать ещё одну мою вещь, — Питер снял куртку и накинул мне на плечи. — Спасибо, засранец, — я улыбнулась, зарываясь носом в мягкую ткань. — Пахнет тобой. Его взгляд потеплел: — Нравится? — Да, — я сделала шаг вперёд и запрыгнула на него,обвивая его талию ногами и цепляясь за плечи. — Очень. Питер поймал меня, прижал к стволу дерева: — Детёныш, ты играешь с огнём. — А ты боишься обжечься? — мои губы были в сантиметре от его. — Боюсь, что никогда не смогу остановиться, — он поцеловал меня, и дождь вокруг перестал иметь значение. Вечером того же дня мы сидели на диване у Питера дома. Я, в его футболке, свернулась клубочком у него под боком. За окном шумел дождь, а в комнате было тепло и уютно. — Питер, — я подняла голову, — а тебе не кажется, что всё это слишком быстро? Он погладил меня по волосам: — Быстро? Может быть. Но я никогда не чувствовал себя так… правильно. Как будто до тебя всё было не по‑настоящему. — Даже когда тебе 27, а мне 16? — я слегка нахмурилась. — Особенно тогда, — он улыбнулся. — Возраст — это просто цифра. Важно то, что между нами. Ты — та, кого я ждал. Я помолчала, потом потянулась и поцеловала его: — Тогда я никуда не уйду. Даже если ты будешь самым невыносимым засранцем на свете. — Обещаешь? — он обнял меня крепче. — Клянусь, детёныш, — я рассмеялась и укусила его за плечо. — Мой засранец. Мы лежали на диване, Белла спала, уткнувшись носом в его плечо. Питер смотрел на нее и думал, как ему повезло. Он провёл пальцем по ее щеке, по линии подбородка, по плечу, выглядывающему из‑под его футболки. «Моя», — подумал он. И в этот момент понял, что готов на всё, чтобы она оставалась рядом. Девушка что‑то пробормотала во сне и крепче прижалась к нему. Питер улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. За окном всё ещё шёл дождь, но здесь, в этой комнате, царили покой и счастье — два человека, нашедшие друг друга в бурном потоке жизни.