Лисья Нора. Пламенное шоу.

***

Вечер. Гроза. Не просто дождь. А спектакль. Яростный, первобытный, великолепный. Небо над Форксом было разорвано белыми шрамами молний, и грохот грома накатывал волнами, сотрясая землю под моими лапами. «Ух ты! — прокомментировал мой внутренний Критик, выглядывая из-за воображаемого занавеса моей лисьей шкуры. — Кажется, художник по спецэффектам наконец-то проснулся! Драма! Напряжение! Звук — на полную! Свет — стробоскопический! Идеальная ночь для… — он поморщился, принюхиваясь, — …для чего-то совершенно бессмысленного, судя по запаху мокрой травы и… кожи?» Я лежал, прижавшись к влажной земле, под густым навесом из папоротников и еловых лап. Моя рыжая шерсть, мокрая от росы и дождя, сливалась с темной подстилкой леса. Я был невидимкой. Тенью. Лисом. И я смотрел. Жар под кожей требовал движения. Инстинкты кричали о свободе. А гроза… она звала. Она звала ту дикую, необузданную часть меня, которая проснулась. И я услышал их. Сквозь рев грома. Смех. Его смех. Эмметт. Бейсбол. Память Алекса услужливо подбросила картинку из дурацкого фильма. Вампиры. Гроза. Бейсбол. «Любопытно, — подумал Критик. — Закрытый показ? Эксклюзив? Стоит взглянуть. Чисто… из профессионального интереса». И вот я здесь. Затаился на краю огромной, скрытой в лесу поляны. И я смотрел на них. На Калленов. «Боже, — выдохнул Критик, его обычный сарказм сменился… благоговением? — Это… это не бейсбол. Это… война. Или… балет? Балет богов войны?» Это было… невероятно. Это было не по-человечески. Я видел их силу раньше. Я чувствовал ее в ледяной хватке Эмметта. Я видел ее в том, как он ломал деревья. Но это… Это было другое. Элис. Маленькая, похожая на фею. Она взмахнула битой с такой скоростью, что ее рука стала размытым пятном. Удар прозвучал, как выстрел из пушки. Громче грома. Мяч… исчез. Просто испарился в сером, грозовом небе. Я проследил за ним. Мои лисьи глаза видели то, что не увидел бы человек. Белая точка, уходящая в облака. А потом… Эдвард. Он не бежал. Он летел. Он пересек поле, как тень, подпрыгнул… нет, он взлетел… на немыслимую высоту, изящно изогнувшись, и поймал мяч. Голыми руками. Приземлился бесшумно. Ни один мускул не дрогнул на его вечно страдальческом лице. Розали. Блондинка-валькирия. Она бросила мяч с такой яростью, что казалось, она хотела не просто попасть в базу, а уничтожить ее. Мяч летел, как пуля. Карлайл. Спокойный, как всегда. Он поймал его. Легко. С вежливой улыбкой. Словно это был не снаряд, а бабочка. Джаспер. Он двигался, как призрак. Плавно. Гипнотически. Он всегда был там, где нужно, за мгновение до того, как мяч туда прилетал. Он не бежал. Он… предчувствовал. Эсме. Она стояла у края поля, улыбаясь. Она была… центром этой бури. Тихим, неподвижным центром. О, и конечно Белла. Куда же без нашей, главной героини. Бледная, неуклюжая, прячущяяся за спиной милой Эсми. «Полная посредственость, какое... разочарование – Критик явно был не впечатлен театральной игрой – Актерская игра такая же неуклюжая как и сама актрисса» А потом… он. Эмметт. Он вышел к «дому». Он был похож на титана с битой на плече. Он смеялся, перешучиваясь с Розали. Гром гремел, но его смех был громче. Он встал в стойку. И ударил. Звук. Это был не просто «удар». Это был взрыв. Он потряс поляну. Он заставил меня вжаться в землю. Я увидел, как бита в его руках… согнулась, как пластиковая. Я увидел, как мяч… сплющился. Он не полетел. Он выстрелил. Он прочертил дымящуюся линию сквозь дождь. Он врезался в гигантскую ель на другом конце поляны. Дерево… вздрогнуло. Оно застонало. С него посыпались ветки, шишки, иглы. Эмметт взревел от восторга и побежал. Он не бежал. Он несся. Земля дрожала. Он был как носорог. Он был как лавина. Он был чистой, необузданной, радостной силой. Он обежал базы с такой скоростью, что его фигура смазалась. Он финишировал, влетев на последнюю базу с оглушительным и победным ревом. Я лежал в папоротниках, и меня трясло. Не от страха. От… благоговения. Это была сила. Сила, способная ломать деревья. Сила, способная сотрясать землю. Сила, которая гонялась за мной. Сила, которая держала меня. Сила, которая… защищала меня.(По крайней мере обещала это делать.) «Они… — подумал я, глядя на эту бурю скорости и мощи. — Они… боги…» «…или демоны, — поправил Критик, его голос был тихим. — Неважно. Главное — они… не люди. И мы… мы вступили в их игру. Мы — маленькая, горящая спичка рядом с… этим». Я смотрел, затаив дыхание. Гроза бушевала. Они играли. Смеялись. Двигались с грацией и мощью, которые были не от мира сего. Они были… прекрасны. В своей нечеловеческой, хищной красоте. Они были семьей. Странной, ледяной, смертельно опасной… но семьей. И я… я был один. Маленький, рыжий, горящий лис, наблюдающий из темноты. И тут… Запах. Он ударил меня, как физический удар. Резкий. Неприятный. Чужой. Он прорезал чистый, озоновый воздух грозы, как нож — масло. Это был не запах Калленов — не холодный камень, не озон, не приторная сладость. Это был не запах леса — не хвоя, не земля, не гниль. Это был запах… пыли. Древней, сухой, как в склепе. Запах… специй? Сандал? Что-то восточное, тяжелое. И… под ним… Запах… старой крови. Запекшейся. Металлической. И… что-то сладкое. Но не как жимолость Калленов. А… гнилостно - сладкое. Как перезрелый фрукт. Как… смерть. «…нет…» — прошептал Критик. Его голос дрожал. — Нет. Только… только не…» Мой лисий инстинкт взвыл. Не от страха. От ужаса. От первобытного, животного ужаса перед неправильным хищником. Перед тем, кто не просто убивает, чтобы есть. А кто… наслаждается. Память Алекса. Она вспыхнула, как молния. Книга. Фильм. Бейсбол. «…они пришли…» Трое. «…Лоран…» — темная кожа, дреды, алые глаза. «…Виктория…» — рыжая, дикая, кошачья грация, алые глаза. «…и… Джеймс…» — светловолосый, босой, ищейка, охотник, алые глаза. Кочевники. Я медленно поднял голову. Я посмотрел на край поляны. Туда, откуда шел запах. Они вышли из леса. Трое. Они двигались не так, как Каллены. Не с той сверхъестественной грацией. Они двигались… крадучись. Как настоящие хищники. Пригнувшись к земле. Их алые глаза светились в полумраке. Лоран. Виктория. Джеймс. Они были здесь. «Канон, — прошептал мой мозг. — Это… это канон». Но… что-то было не так. Я посмотрел на Калленов. Они замерли. Игра прекратилась. Смех Эмметта оборвался на полуслове. Элис стояла, как замороженная, ее глаза были пустыми. Эдвард… его лицо исказилось от ярости и… узнавания? Они знали их? — Лоран? — голос Карлайла прозвучал тихо, но в наступившей тишине он был слышен отчетливо. В нем было… удивление. И… настороженность. Лоран шагнул вперед, на свет молнии. Его улыбка была вежливой, но глаза — холодными. — Карлайл, — его голос был бархатным. — Какая… неожиданная встреча. Мы не думали… найти здесь… других. «Они знают друг друга! — понял я. — Это… это не просто "случайные" кочевники! Это…» — Что вы здесь делаете? — голос Эдварда был ледяным. — Охотимся, — просто ответила Виктория, облизывая губы. Ее взгляд скользнул по Калленам, оценивая. — Это наша территория, — прорычал Эмметт, делая шаг вперед. Он больше не был веселым. Он был угрозой. И тут… Джеймс. Он стоял позади них, в тени. Он не смотрел на Калленов. Он… нюхал. Он медленно поворачивал голову, его ноздри раздувались. Он втягивал воздух. А потом… он замер. Он повернул голову… в мою сторону. Он не мог меня видеть. Я был слишком далеко. Я был слишком хорошо спрятан. Но он… он почувствовал? Он улыбнулся. Это была не улыбка. Это был оскал ищейки, напавшей на след. — …какой… — прошептал он, его голос был легким, почти воздушным, но я его услышал. Мой лисий слух уловил его сквозь шум дождя. — …интересный… запах… здесь… Он сделал шаг. Не к Калленам. А… ко мне. — …что-то… новое… Он снова вдохнул. — …теплое… Он посмотрел прямо на тот куст, за которым я прятался. Его алые глаза встретились с моими. Он увидел меня. — …и… — он облизнулся, — …вкусное… «ОН МЕНЯ НАШЕЛ! — заорал мой мозг. — ОН НАШЕЛ МЕНЯ ПО ЗАПАХУ! ПО ЗАПАХУ ЛИСА!» Паника. Чистая, животная, ледяная паника захлестнула меня. Я забыл про Калленов. Я забыл про канон. Я был просто… добычей. И хищник… увидел меня. Я развернулся. Я бросился бежать. Прочь. В темноту. В спасительный, мокрый, черный лес. Я слышал за спиной крик. Не знаю, чей. Я просто бежал. Бежал от запаха смерти. Бежал от алых глаз. Бежал от ищейки. Спектакль закончился. Началась охота. И я был дичью.