Лисья Нора. Пламенное шоу.

***

Я стоял посреди комнаты, как громом пораженный. Деревянная лиса и карандаш валялись у моих ног. Холодная, мертвая роза лежала на ковре. Воздух все еще вибрировал от его внезапного ухода, от невысказанных слов, от той хрупкой, почти невозможной секунды, когда его ледяная маска треснула. «…вернусь…» — прошептал он. «ЛОЖЬ! — заорал мой внутренний Критик, вскакивая на ноги. Исчезла его былая апатия, сменившись яростью обманутого зрителя. — Он не вернется! Он ушел! Он выбрал ее! Главную Героиню! Банальную, скучную, но… каноничную! А мы?! Мы — просто… интерлюдия! Неудачный эксперимент! Нас списали со счетов!» Ярость. Она смешалась с болью, с унижением, с ледяным страхом, который снова начал подползать к горлу. Он ушел. В самый опасный момент. Он оставил меня. Одного. Я бросился к окну. Я смотрел во тьму, пытаясь разглядеть его удаляющуюся тень, но видел только мокрые ветви, хлещущие по стеклу, и далекие огни Форкса, расплывающиеся в дожде. Он ушел. «…Грибочек…» — эхом отдавался в моей голове мой собственный, жалкий, отчаянный крик. Я достучался. Я пробил его броню. Я увидел его. Настоящего. На одну-единственную, драгоценную секунду. И он… сбежал. Я ударил кулаком по подоконнику. — Черт! Черт! Черт! Боль в руке была ничем по сравнению с той пустотой, что разверзлась у меня в груди. Я резко обернулся. В дверях моей комнаты стояла тень. Не Эмметт. Эдвард. Он был как всегда – безупречен, холоден, красив нечеловеческой, отстраненной красотой. Его золотые глаза (сегодня они были золотыми – признак относительного спокойствия?) внимательно изучали меня. Он не спрашивал. Он констатировал. — Он ушел. — Я заметил, — прошипел я, отворачиваясь. Я не хотел, чтобы он видел мои глаза. Я не хотел, чтобы он видел… слабость. — Он был нужен в другом месте. — Конечно, — ядовито бросил я. — Она всегда важнее. Ваша драгоценная… человеческая… проблема. Я услышал, как он сделал шаг в комнату. Бесшумно. — Белла в опасности. Джеймс… он изменил тактику. Он заманил ее. — Я знаю, — отрезал я. — Балетная студия. Как… оригинально. Прямо по книге. Он замер. Я обернулся. Он смотрел на меня. Пристально. Анализируя. — Ты… — начал он медленно. — Ты… знаешь? «Черт! — Критик запаниковал. — Проговорился! Слишком много сарказма! Слишком… точно!» — Знаю что? — я попытался изобразить недоумение. — Что ваш идиотский бейсбол привлек психопатов? Что ваша… подружка… вечно лезет на рожон? Это очевидно для любого, у кого есть глаза и хоть капля мозгов! Он продолжал смотреть. Он не поверил. Я видел это в его глазах. Он слышал что-то? Нет. Мои мысли были закрыты. Но он… чувствовал? — Неважно, — сказал он наконец, отбрасывая подозрения. Или… откладывая их на потом. — Ситуация критическая. Мы должны уехать. — Мы? — я вскинул бровь. — Ты имеешь в виду… вы? Каллены? Ваше семейное турне по спасению девицы в беде? — Все, — сказал он. И в его голосе прозвучала сталь. — Мы увозим Беллу из города. Немедленно. Элис видела… это единственный шанс. Разделиться. Запутать след. Увести его как можно дальше отсюда. — Разделиться? — я не понял. — Вы… — Часть из нас уедет с Беллой, — пояснил он холодно, как будто читал лекцию. — Элис, Джаспер… и Эмметт. Они будут ее защитой. Я… поеду в другую сторону. Попытаюсь отвлечь его. Создать ложный след. Карлайл и Эсме… останутся здесь. На время. Чтобы создать видимость… нормальности. — А… — мое сердце пропустило удар. — А… я? Он посмотрел на меня. Долгим, холодным взглядом. — Ты… останешься здесь. — Что?! — я поперхнулся. — Один?! Вы… вы просто… бросите меня?! После всего?! — Ты будешь в безопасности, — сказал Эдвард. Безэмоционально. — Джеймс идет за Беллой. Это его главная цель сейчас. Он одержим. Элис видела — он последует за ней. Он не останется здесь. И… — он запнулся, — …Эмметт… он просил… чтобы ты оставался дома. Заперся. Никуда не выходил. Он… он вернется. Как только… все закончится. — Вернется? — я истерически рассмеялся. — Вернется?! Когда?! Через неделю?! Месяц?! Год?! А что, если Джеймс не пойдет за Беллой?! Что, если он передумает?! Что, если он решит сначала закончить со мной?! Вы оставите меня здесь… как… как приманку?! Одного?! — Ты не будешь один, — сказал Эдвард. — Карлайл и Эсме… — О, прекрасно! — я саркастически всплеснул руками. — Меня будут охранять… Доктор Айболит и Матушка Гусыня?! Против него?! Ты серьезно?! — Карлайл… — начал Эдвард, но я его перебил. — Я понял, — сказал я. Голос был тихим. Ледяным. Пустым. Я чувствовал, как что-то внутри меня… умирает. Та глупая, наивная надежда, долекий голос Алекса который надеялся что Каменный Голем защитит Леденого Принца как в гребанной сказке. — Я все понял. Я посмотрел ему в глаза. — Она — важнее. Ваша драгоценная Белла Свон. А я… я просто… помеха. Неудобство. Которое можно… оставить. Запереть. И… забыть. — Это не так, — сказал Эдвард, но в его голосе не было убежденности. Он лгал. Плохо лгал. — Убирайся, — сказал я. Он вздрогнул. — Рэймонд… — Убирайся. Из моей комнаты. Из моего дома. Убирайтесь все! — заорал я. — Проваливайте! Спасайте свою… принцессу! Оставьте меня в покое! Эдвард смотрел на меня секунду. В его глазах не было сочувствия. Только… холодный расчет. Он понял, что спорить бесполезно. Он понял, что я… сломлен. Он кивнул. Коротко. Резко. — Запри дверь, — сказал он. — Не выходи. И он… исчез. Бесшумно. Как призрак. Я остался один. В тишине. Часы. Под кроватью. Ту-дум… ту-дум… Мое собственное сердце. Разбитое. И… ничего. Ни холода. Ни запаха камня. Они уходили. Я подбежал к окну. Я увидел. Серебристый «Вольво». Эдвард сел за руль. Красный «Мерседес». В него скользнула Розали. И… джип Эмметта. Он стоял у двери. Элис и Джаспер уже были внутри. И… Белла. Бледная. Испуганная. Она оглядывалась по сторонам, как затравленный зверек. Эмметт… он стоял рядом с ней. Он открыл для нее дверь. Он что-то сказал ей — наверное, слова утешения. А потом… он поднял голову. Он посмотрел. Прямо на мое окно. Наши глаза встретились. На долю секунды. Через мокрое стекло. Через расстояние. Через… пропасть. Я увидел это. В его золотых глазах. Агонию. Чистую, неразбавленную агонию. Он разрывался. Он не хотел уезжать. Он не хотел оставлять меня. Но он должен был. Семья. Долг. Она. Я не отвернулся. Я не заплакал. Я не показал ему ничего. Я просто смотрел. Холодно. Пусто. Я видел, как он стиснул зубы. Я видел, как он отвернулся. Он сел в машину. Дверь захлопнулась. Три машины. Они тронулись с места. Бесшумно. Быстро. Они выехали на дорогу. И… исчезли. Растворились в дожде. Во тьме. Я остался один. В пустом доме. В пустом городе. Под пустым небом. «…брошен, — прошептал Критик. Его голос был лишен всяких эмоций. Просто констатация факта. — Нас… бросили». Я стоял у окна еще долго. Я смотрел на пустую дорогу. Дождь все лил. Часы все тикали. Мое сердце… все еще билось. Чувство предательства было острым, как нож. Чувство оставленности — холодным, как его кожа. Но под ними… под слоями боли и обиды… рождалось что-то другое. Что-то… темное. Холодное. Решительное. «Они уехали, — подумал я. Голос в моей голове был уже не голосом Критика. Не голосом Алекса. Не голосом Рэймонда. Это был… Лис. — Они оставили меня одного. Они думают, что я буду сидеть здесь. Ждать. Дрожать». Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. «Они думают, что я — добыча». Я улыбнулся. Холодной, злой, хищной улыбкой. «Они не знают что охотник только что стал дичью». Я отвернулся от окна. Я больше не был заложником. Я больше не был приманкой. Я был… свободен. Свободен действовать. Свободен… охотиться. «Хорошо, Джеймс, — подумал я, и в моих глазах вспыхнул опасный зеленый огонек. — Ты хотел игры? «…ты ее получишь но теперь мы играем по моим правилам».