Лисья Нора. Пламенное шоу.

***

Машина неслась сквозь ночь, пожирая мили мокрого, черного асфальта. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники отчаянно боролись с потоком, их монотонный скрип был единственным звуком, кроме рева двигателя и… прерывистого, панического дыхания Элис. Эмметт вел машину. Его руки, способные гнуть сталь, сжимали руль с такой силой, что кожа трещала. Его тело было неподвижно, как гранитная глыба, но внутри все вибрировало от смеси ярости, ужаса и всепоглощающего, тошнотворного чувства вины. «…ОН ЕГО КУСАЕТ!» Крик Элис все еще звенел у него в ушах. Видение. Отрывочное, хаотичное, полное боли и страха. Джеймс. Рэймонд. Укус. Он оставил его. Он, черт возьми, оставил его одного. Поддался. Поверил, что один, два дня ничего не решат. Поставил долг перед семьей, перед Беллой, выше… выше него. «Идиот! — ревел он мысленно, вдавливая педаль газа в пол. Машина взвыла, стрелка спидометра зашкаливала. — Самонадеянный, тупой идиот! Я знал! Я чувствовал, что это неправильно! Я должен был остаться!» Джаспер сзади пытался что-то говорить, успокоить Элис, которая все еще дрожала, переживая отголоски видения. Белла сидела рядом с ним, бледная, как призрак, ее человеческое сердце колотилось так громко, что Эмметт слышал его даже сквозь рев мотора. Но Эмметт не слушал их. Он видел только дорогу впереди. И… лицо Рэймонда. Бледное, испуганное, когда он кричал на него в той пустой комнате. «Что ты сделал с моим Грибочком?». Он сделал это. Он убил того Эмметта, по которому Рэймонд скучал. Он стал холодным стражем. И эта холодность… она чуть не стоила Рэймонду жизни. — Он… он еще жив? — голос Беллы был едва слышен. — Я… я не знаю! — всхлипнула Элис. — Видение… оно оборвалось! Только… боль… и… темнота… Темнота. Нет. Эмметт зарычал, звук был низким, угрожающим. Он не мог умереть. Не так. Не из-за него. Машина неслась, как пуля. Лес по обе стороны дороги сливался в сплошную зелено-черную полосу. Дождь усилился, превратившись в ливень. Мир за окном был размытым хаосом. Но Эмметт видел ясно. Он видел только одну точку. Форкс. Лесопилка. Он. «Держись, Спарки, — мысленно взмолился он. — Держись, ты, мелкий, невыносимый, рыжий… просто держись. Я иду». Он уже чувствовал запах. Задолго до того, как увидел огни города. Дым. Густой, едкий запах горящего дерева. Он пробивался даже сквозь закрытые окна машины, даже сквозь шум дождя. Сердце Эмметта (которого не было) сжалось ледяными тисками. «Нет…» Он въехал в Форкс. Город спал под покровом дождя и ночи. Улицы были пусты. Он не сбавлял скорости. Он несся сквозь красные сигналы светофоров, игнорируя все. Запах дыма становился сильнее. Он шел с юга. Оттуда. Лесопилка. Он свернул с главной дороги на заброшенный проселок. Грязь и гравий полетели из-под колес. Джип ревел, прорываясь сквозь мокрые ветви. И он увидел. Не просто дым. Пламя. Оно вздымалось над верхушками деревьев. Оранжевое, красное, жадное. Оно пожирало ночь. Старая лесопилка… она горела. «НЕТ! НЕТ! НЕТ!» Он вылетел на поляну. Джип занесло, он остановился в нескольких дюймах от груды гниющих бревен. Эмметт выскочил из машины еще до того, как она окончательно замерла. Жар. Он ударил его в лицо, как кулак. Звук ревущего пламени был оглушительным. Здание главного цеха было охвачено огнем. Крыша уже провалилась внутрь, выбрасывая в небо сноп искр и черного дыма. Дождь шипел, ударяясь о раскаленные балки, но он был бессилен против этого ада. «РЭЙ!» Он заорал. Его голос потонул в реве огня. Он бросился вперед. — Эмметт, стой! — крикнул Джаспер, выскакивая из машины следом. — Это безумие! Там… Но Эмметт не слушал. Он видел только огонь. И он знал… он знал… что Рэймонд там. Внутри. Он не стал искать дверь. Он просто… проломился. Он врезался плечом в горящую деревянную стену. Доски разлетелись, как спички, осыпая его дождем искр и горящих щепок. Он ворвался внутрь. Ад. Это был ад. Жар был невыносимым даже для него. Воздух был густым от дыма, он резал глаза (хотя он и не дышал). Балки рушились с потолка. Все горело. Он ничего не видел. Только оранжево-красную пелену. Запах. Он заставил себя сосредоточиться. Отбросить запах гари, запах горящей смолы. Он искал другой запах. Озон. Слабый, почти исчезнувший, но он был. Запах его силы. Кровь. Запах свежей, пролитой крови. Его крови. И… он. Тот самый, уникальный запах Рэймонда. Лис. Человек. Страх. Боль. Он был здесь. Слабый. Но здесь. — РЭЙМОНД! — взревел он снова, его голос был эхом в ревущем аду. Он пошел на запах. Он двигался сквозь огонь, как ледокол сквозь пламя. Горящие балки падали рядом, искры обжигали его кожу, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только ледяной ужас. Он нашел его. В центре зала. Там, где огонь был почему-то… слабее? Словно что-то выжгло здесь все дотла раньше, и теперь пламя обходило это место стороной? Он лежал на полу. Среди… чего-то серого. Похожего на пепел. Много пепла. Рэймонд. Он был… маленьким. Таким ужасно маленьким и хрупким в этом аду. Он лежал на боку, лицом отвернувшись от Эмметта. Он был… человеком. Голым? Нет. Остатки его черной одежды прилипли к коже, местами… вплавились? Он был покрыт сажей. Грязью. Кровью. И… ожогами. Его спина, руки… кожа была красной, местами черной, покрытой волдырями. Она дымилась. Он не двигался. — Рэй… — прошептал Эмметт. Его голос был сломлен. Он подбежал. Он опустился на колени рядом с ним. Страх. Ледяной, парализующий страх сковал его. Он мертв? Он опоздал? Он протянул дрожащую руку (он, Эмметт Каллен, дрожал!) и коснулся его шеи. Тепло. Слишком тепло. Он горел. Лихорадка? Или… остаточный жар? И… пульс. Слабый. Нерегулярный. Как трепетание крыльев мотылька. Но он был! Живой. Облегчение было таким сильным, что у Эмметта подогнулись колени. Он чуть не рухнул рядом. — Живой… — выдохнул он. Он осторожно повернул Рэймонда на спину. И увидел. Укус. На шее. У основания ключицы. Два темных, рваных прокола. Кожа вокруг была черной, воспаленной. Оттуда все еще сочилась кровь, смешанная с… чем-то… темным? Яд? «Джеймс…» Ярость снова поднялась в нем, горячая, как пламя вокруг. Он убил бы его снова. Тысячу раз. Медленно. Рэймонд застонал. Тихо. Жалобно. Его ресницы дрогнули. Он был без сознания. Но он был жив. Рядом с ним… Эмметт заметил это только сейчас. Пепел. Не просто сажа. А… другой пепел. Мелкий. Серый. Как… как от сигареты? Но его было много. Целая горка. И он пах… странно. Не деревом. Не тканью. Он пах… пылью. Сандалом. Гнилой сладостью. Он пах… Джеймсом? Эмметт уставился на пепел. Потом на Рэймонда. На его ожоги. На укус. На слабый запах озона, все еще витавший вокруг него. «Что… — его мозг отказывался понимать. — Что здесь… произошло?» Джеймс… укусил его. Рэймонд… загорелся? Обжег себя? И… Джеймс… превратился в пепел? Невозможно. Но… доказательства были перед ним. Горящая балка рухнула с потолка в нескольких футах от них, осыпая их искрами. «Нет времени, — понял Эмметт. — Вопросы — потом. Сейчас — спасти». Он осторожно, как никогда в своей долгой жизни, подхватил Рэймонда на руки. Он был легким. Слишком легким. Как сломанная птица. Он застонал снова, его голова безвольно откинулась на плечо Эмметта. Его кожа была горячей, как печь. Эмметт прижал его к себе. Защищая. Пытаясь… передать ему свой холод? Свою силу? Он поднялся. — ЭММЕТТ! Джаспер и Эдвард (видимо только прибывший) были у пролома в стене. Их лица были полны ужаса при виде Рэймонда. — Он жив?! — крикнул Эдвард. — Едва! — рявкнул Эмметт. — Карлайл! Нам нужен Карлайл! Сейчас же! Он понес его. Быстро. Но осторожно. Сквозь огонь. Сквозь дым. Сквозь руины лесопилки. Он вынес его на воздух. На дождь. Холодные капли зашипели на обожженной коже Рэймонда. Он снова застонал. Эмметт бежал к джипу. Элис стояла там, ее лицо было белым, как полотно. Она смотрела на Рэймонда с ужасом и… непониманием. Она не видела этого. Она не видела огня. Не видела пепла. Ее дар был слеп к его истинной силе. Эмметт распахнул заднюю дверь джипа. Он осторожно уложил Рэймонда на сиденье, подложив под голову свою кожаную куртку. Рэймонд свернулся в клубок, дрожа. — Быстрее! — прорычал Эмметт, запрыгивая за руль. Эдвард и Джаспер запрыгнули следом. Элис осталась с Беллой в другой машине. Джип взревел и сорвался с места, оставляя позади ревущее пламя, дождь и… горстку серого пепла, которую медленно размывала вода. Эмметт мчался к дому. К Карлайлу. К надежде. Он не смотрел на дорогу. Его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида. К бледной, неподвижной фигуре на заднем сиденье. «Ты выживешь, — мысленно поклялся он. — Ты, черт возьми, выживешь, Спарки. Ты не можешь… ты не можешь умереть. Не теперь. Не когда… «…не когда я только… начал… понимать». Он не знал, что он начал понимать. Он не знал, что произошло на лесопилке. Он знал только одно. Этот маленький, невыносимый, горящий лис… он был важен. И он, Эмметт Каллен, не позволит ему угаснуть. Никогда.