Цена баланса

Глава 2 Боги во Тьме. Сознание возвращалось по кусочкам. Сначала была пустота. Не чернота — чернота предполагает наличие тьмы, которую можно увидеть. Здесь не было даже этого. Было ничто. Абсолютное отсутствие чего бы то ни было. Алексей не знал, сколько времени прошло. Мгновение? Вечность? Понятия времени здесь не существовало. Он просто был — или не был? — в этом месте, которое нельзя было назвать местом. А потом появилась мысль. «Я». Одно слово. Одна искра. И за ней хлынуло всё остальное, как вода сквозь прорванную плотину. Я — Алексей Ковалёв. Мне двадцать пять лет. Я работаю в лаборатории «Простор-Гамма». У меня есть жена. Анна. И дети. Образы вспыхивали один за другим: Светик с её серьёзными глазами, Диана, которая всегда улыбалась во сне, маленький Тимофей, сжимающий кулачок на груди у матери. Анна. Анна в день свадьбы, в белом платье, смеющаяся. Анна, склонившаяся над формулами, с карандашом за ухом. Анна, которая шептала ему на ухо: «Алёшка, я люблю тебя». — Анна, — прошептал он. Или подумал? Здесь трудно было различить. Паника накатила волной. Взрыв. Свет. Сергей, заперший дверь. Гул излучателей. Боль. А потом — ничего. И теперь это. «Они живы? — мысль хлестала, как током. — Сергей успел выбежать? Анна? Ей уже сказали? Девочки… Тимка…» Он попытался двинуться. Не получилось. У него не было тела. Или было, но какое-то другое — расплывчатое, зыбкое, существующее лишь как сгусток памяти и воли. «Спокойно. — Он заставил себя замедлить дыхание, которого у него не было. — Спокойно. Паника не поможет. Нужно понять, где я. Нужно понять, что происходит». Он сосредоточился на ощущениях. И тогда понял: он движется. Не шагает, не летит — его несли. Будто какой-то поток, невидимый и беззвучный, подхватил его и увлекал куда-то. Медленно. Плавно. Неумолимо. «Куда?» Он расслабился и отдался потоку... Он почувствовал это задолго до того, как понял. Сначала — просто сдвиг в окружающей пустоте. Будто кто-то большой и очень осторожный вошёл в комнату, где ты спишь, и замер у порога. Алексей насторожился. Он не знал, может ли здесь, в этом странном месте, быть опасность, но инстинкт самосохранения работал даже без тела. Но страх не пришёл. Вместо него пришло тепло. Мягкое, ровное, как солнечный свет ранним утром. Оно разливалось по его сущности, успокаивая, снимая напряжение, которое он даже не осознавал до этого момента. Присутствие приближалось. И с каждым мгновением Алексей чувствовал его всё отчётливее: это было нечто древнее. Не просто старое — древнее настолько, что само понятие времени казалось рядом с ним чем-то новым, только что родившимся. И при этом — спокойное. Умиротворённое. Доброжелательное. «Кто ты?» — мысль сорвалась сама собой, без страха, скорее с любопытством. Присутствие остановилось напротив него. Или рядом. Или внутри. Здесь, в этом месте, направления не имели значения. А затем раздался голос. Женский. Глубокий, как океанская впадина, и одновременно светлый, как колокольчик. В нём не было приказа, не было просьбы — только спокойное, чуть любопытное внимание. — Кто ты? Алексей замер. Вопрос был простым, но в нём чувствовалась мощь. Словно сама реальность спросила его: «Кто ты такой, чтобы здесь находиться?» Он собрался. Осторожно, подбирая слова, он ответил. Голоса у него не было — только мысль, но он знал, что его слышат. — Я… странник. Меня зовут Алексей. Я не помню, как попал сюда. И вообще… плохо помню, кто я и кем был. Он не сказал всей правды. Память вернулась к нему мгновенно, но здесь, в этой пустоте, среди этого древнего присутствия, он чувствовал себя песчинкой перед горой. И песчинка знала: нужно быть осторожной. Присутствие помолчало. Тепло стало чуть теплее — будто улыбнулись. — Ты скромен, странник. Я вижу твою память. Она вернулась к тебе полностью, но ты говоришь, что помнишь плохо. Это умно. — Голос стал мягче. — Не бойся. Я не враг тебе. Алексей внутренне напрягся, но промолчал. Если это существо читает его мысли, спорить бесполезно. — Я — Селестина, — произнёс голос, и в этом имени прозвучала музыка, будто само оно было соткано из света и гармонии. — Богиня множества миров. Ты находишься в Океане Бытия — пространстве между мирами. Сюда попадают лишь те, чей путь отмечен судьбой… или чья смерть была необычной. — Я умер? — вопрос вырвался прежде, чем он успел подумать. — Нет, — ответила Селестина. — Ты не умер. Ты переместился. Ты в Океане Бытия! Твой мир… — она помедлила, и в её голосе впервые послышалось удивление. — Твой мир скрыт от меня. Я вижу искру твоей души, я вижу сам путь, по которому ты идёшь, но начало этого пути… оно даже мне не видно. Ты пришёл из-за границы моего взгляда, странник. Это бывает редко. Алексей не знал, что на это ответить. — Куда я движусь? — спросил он. — Твой путь ведёт к одному из центральных высших миров. Туда где дом богов. Туда, где сила течёт реками, а магия — такая же естественная стихия, как воздух. — Селестина помолчала. — Я вижу твой источник души. Душа же чиста. И она ждёт инициации. — Инициации? — Пробуждения дара. В том мире, куда ты направляешься, магия — это не роскошь, а необходимость. Без неё ты будешь слаб. Беззащитен. Обречён. — Голос богини стал серьёзнее. — Я могу дать тебе дар. Целительство. Это редкая и очень ценная способность в тех землях. Исцелять раны, лечить болезни, снимать проклятия… Ты станешь тем, кого будут искать, кого будут беречь… и кого будут бояться враги. Алексей молчал. Слишком много информации обрушилось на него. Магия? Богиня? Дар? Вчера (или сто лет назад? или мгновение назад?) он перепаивал контакты в излучателе, а сегодня ему предлагают стать целителем в другом мире. — А что я должен сделать взамен? — спросил он. Голос его (мысленный) был твёрдым. Он знал: ничего не даётся просто так. Селестина будто улыбнулась. — Ты умён. Я ценю это. — Она помолчала. — В том мире, куда ты попадёшь, моя вера ослабла. Люди забывают меня, обращаются к другим богам… или вовсе не обращаются ни к кому. Я прошу: укрепи мою веру. Не требуя, не принуждая — просто будь моим проводником. И выполни несколько заданий. О них я попрошу позже. — Заданий? — Алексей нахмурился. — Каких? — Когда придёт время — узнаешь. Не сейчас. Сейчас важно: ты согласен? Он задумался. Слишком легко всё складывалось. Слишком ровно. Незнакомка (богиня?) появляется в пустоте, предлагает дар, просит «укрепить веру»… Слишком похоже на ловушку. Но выбора у него не было. Он понятия не имел, как выжить в том мире без магии. И уж тем более — как вернуться домой. — Я попробую выполнить твои просьбы, — сказал он осторожно. — Но у меня есть одно условие. — Говори. — Я хочу вернуться домой. К жене. К детям. Если я сделаю то, что ты просишь… ты поможешь мне вернуться? Тишина затянулась. Тепло, исходившее от Селестины, стало чуть холоднее — но не от злости, скорее от грусти. — Я не могу, — сказала она наконец. — Твой мир скрыт от меня. Я не вижу его, не чувствую, не могу в него войти. Но есть тот, кто может. — Кто? — Изначальный Кром. Один из шести первых богов, созданных Демиургом. Он пребывает именно в том мире, куда ты направляешься. Его сила безгранична. Если кто и способен открыть путь в твой мир — то только он. — И где мне его искать? — спросил Алексей, чувствуя, как надежда смешивается с отчаянием. — Он спит. Глубоко. Очень давно. Но я могу дать тебе ключ к его святилищу. Как пробудить его — ты должен будешь понять сам. Это не будет легко. Возможно, это будет опасно. Но это — твой единственный шанс вернуться. Алексей закрыл глаза (жеста, которого у него не было). Дети. Анна. Светик с её серьёзным взглядом. Диана с её улыбкой. Тимка, который только начал говорить «папа». — Я согласен, — сказал он. Селестина вздохнула. Или показалось, что вздохнула. Тепло, исходившее от неё, стало ярче, плотнее, будто она приблизилась. — Хорошо, мой пробуждённый. — В её голосе зазвучало удовлетворение. Она стал торжественным, ритуальным— Прими мой дар. Он почувствовал это раньше, чем увидел. Искра. Маленький сгусток света, чистого, как горный родник, и тёплого, как ладони Анны, когда она обнимала его после тяжёлого дня. Искра приблизилась. Алексей протянул к ней то, что было его «рукой» в этом пространстве. И когда она коснулась его сущности — он увидел. Видения хлынули потоком. Зелёные луга, где трава светилась изнутри. Люди с повязками на глазах, тянущие руки к небу. Раненый воин, из чьей груди он, Алексей, вытягивает чёрную стрелу, и рана затягивается прямо на глазах. Ребёнок, которого он держит на руках, и тот перестаёт кашлять, начинает дышать ровно, открывает глаза… Видения исчезли так же быстро, как появились. Но ощущение осталось. Внутри него теперь жило что-то новое. Не чужое — своё. Будто у него выросла нога или рука, которой он просто не умел пользоваться. — Дар принят, — сказала Селестина. — Ты почувствуешь его, когда окажешься в мире. Там он раскроется полностью. Алексей попытался пошевелить этим новым «чем-то». Ничего не произошло. — Я не чувствую… ничего особенного. — Потому что здесь, в Океане, нет материи, которую можно исцелять. Подожди. — В её голосе послышалась лёгкая усмешка. — И чтобы тебе было легче в пути… я дам тебе спутника. Он поможет в твоей миссии. — Спутника? — переспросил Алексей. — Какого спутника? Но ответа не последовало. Тепло начало отступать, Селестина удалялась, растворялась в пустоте, оставляя после себя лишь тающий свет. — Удачи, мой пробуждённый…- шёпот затих И она исчезла. И снова Алексей остался один. Мысленно выдохнул. «Ладно. Целительство. Изначальный бог. Ключ к святилищу. И какой-то спутник. — Он попытался привести мысли в порядок. — По крайней мере, я жив. Я не умер. И у меня есть цель. Это уже что-то». И снова пустота охватила его Поток, увлекавший его, продолжал движение. Впереди, насколько хватало его восприятия, была всё та же пустота. Но теперь в ней появилась едва заметная вибрация. Будто где-то далеко-далеко работал огромный двигатель. «Скоро?» — подумал он. Ответа не последовало. Он не понял, когда это произошло. Просто в какой-то момент поток остановился. Резко. Будто кто-то схватил его за шиворот и дёрнул назад. Алексей дёрнулся, пытаясь понять, что происходит, и тут же почувствовал это. Второе присутствие. Оно было непохоже на Селестину. Если богиня была теплом и светом, то это было… всем. Эмоции били фонтаном, перекрывая одна другую. Злость. Жёсткость. Гордость. Обида. Азарт. Презрение. И — что удивило Алексея больше всего — что-то, похожее на боль. Старую, застарелую, незаживающую. Это существо не излучало доброту. Но злобным оно тоже не было. Оно было неуравновешенным. Огромным, могущественным и совершенно нестабильным. И оно было здесь. Напротив него. И говорило. — Кто ты такой? — Голос был грубым, резким, без всяких предисловий. Он не спрашивал — он требовал. И в этом требовании чувствовалась сила, способная раздавить его, Алексея, как муху. Но Алексей — уставший, напуганный, но всё ещё упрямый Алексей — вдруг рассердился. — Во-первых, — сказал он, стараясь, чтобы мысль прозвучала как можно твёрже, — так грубо со мной никто не обращается. Даже когда я был студентом и засыпал на лекциях. Во-вторых, если ты хочешь узнать, кто я, будь вежлив. Представься сначала. Или убирайся. Тишина. Очень долгая тишина. А потом присутствие сжалось. Не физически — Алексей почувствовал, как его собственная сущность начала сжиматься, будто кто-то сдавил её гигантским кулаком. Боль пронзила его — не физическая, а какая-то глубинная, сущностная, будто ему пытались стереть само право на существование. «Не отступать», — стиснул зубы Алексей. Он не знал, как сопротивляться, но он отказывался исчезать. Он цеплялся за воспоминания — лица дочерей, голос Анны, тепло Тимофея на груди. Он не позволит стереть себя. И тогда искра внутри него вспыхнула. Свет, подаренный Селестиной, вырвался наружу, ударил по сжимающей его силе, и присутствие взвыло — не от злости, а от боли. Оно отдёрнулось, сжатие прекратилось, и Алексей, задыхаясь, выровнял своё «дыхание». А потом присутствие… засмеялось. Громко. Раскатисто. Безудержно. — Ахахахаха! — Голос, только что грубый и злой, теперь звенел от хохота. — Ну ты, странник, даёшь! Укусил меня! Меня! Чернобога! Ахахахаха! Алексей молчал, пытаясь восстановиться. Смех постепенно стих, и присутствие стало… спокойнее. Не добрым, но более расслабленным. — Ладно, — сказал Чернобог (Алексей мысленно повторил это имя, пытаясь понять, что оно значит). — Ладно, ты прав странник. Я был груб. Извиняюсь. Алексей не ответил. Он ждал. — Я вижу, что ты получил дар от Селестины, — продолжал Чернобог, и в его голосе послышалась смесь уважения и… обиды? — Похоже, эта шлюха что-то задумала. Использует тебя, странник, как свою пешку. Будь осторожен. Не позволяй какой-то сладострастной сучке вертеть тобою! Алексей внутренне поморщился от грубости. Но он заметил: в голосе Чернобога сквозила не просто злость — там была обида. Старая. Глубокая. Личная. *«У них что-то было? — подумал он. — Или есть? Или… было и кончилось?» Он не стал спрашивать. Вместо этого сказал: — Я принимаю твои извинения. Но я всё ещё не понимаю, что тебе нужно от меня. Чернобог помолчал. А потом его голос стал почти… дружелюбным. — Ты мне нравишься, странник. У тебя есть яйца. Мало кто осмеливается огрызаться на меня. — Он хмыкнул. — В качестве компенсации за… э… небольшой инцидент — я дам тебе свой дар. Алексей насторожился. — Что за дар? — спросил он осторожно. — Сила! — Чернобог рассмеялся. В его смехе слышалось что-то дикое, первозданное. — Чистая, настоящая сила! Ты поймёшь, когда придёт время. А теперь — держи! Алексей не успел ничего сказать. Он почувствовал, как что-то холодное, колючее, острое вонзилось в его сущность — туда же, где только что сияла тёплая искра Селестины. Это длилось мгновение. А потом холод отступил, оставив после себя странное ощущение — будто в нём открылась какая-то новая комната, тёмная и пустая, но возможная. — Ахахахаха! — Чернобог хохотал уже где-то далеко, удаляясь. — Хороший для неё будет сюрприз! Удачи, странник! Развлеки меня! И он исчез. Алексей остался один. Внутри него теперь было два дара. Один — светлый, тёплый, от Селестины. Второй — холодный, тёмный, пульсирующий где-то на границе сознания. — Что он мне дал? — спросил Алексей вслух, - И зачем? хотя спрашивать было уже некого. Поток снова подхватил его. И теперь он двигался быстрее. Гораздо быстрее. Пустота вокруг начала меняться — появились какие-то оттенки, разводы, будто кто-то разбавил чернила водой. А потом впереди показалась точка. Маленькая. Яркая. Она росла с каждой секундой, становясь всё больше, всё ближе, пока не превратилась в огромную стену света, заливающую всё вокруг. Скорость нарастала. Алексей понял, что несётся прямо в эту стену, и ничего не может сделать, чтобы остановиться или замедлиться. «Анна, — успел подумать он. — Я вернусь. Я обещаю». А потом стена света поглотила его. И мир взорвался тысячей красок, звуков, запахов, ощущений — слишком много, слишком ярко, слишком реально после пустоты Океана. Сознание отключилось. Ответа не было. Только тишина Океана.