Где-то рядышком

      Предполагал ли Дазай, что сбывшаяся мечта будут столь тяжела? Нет. Как минимум, потому что романтично встретить неуловимого вора, связав их красивой историей знакомства, было целью, а не призрачной мечтой. Дазай планировал первое свидание годами. Да, свидание осложнялось небольшими, совсем незаметными затруднениями — Чуя умело выполнял свою работу и отлично сохранял баланс между личной жизнью и карьерой. Да настолько хорошо, что Осаму ежечасно мониторил новости о преступнике в надежде перейти от «рабочих отношений» к «личным».       Но в азартной игре имелся свой шарм! Ах, как милый Чу-чу будет смущен, когда услышит какими силами детективу удалось собрать свою коллекцию потерянных вещей и улик.       Так почему же Дазай называет долгожданное событие тяжёлым?       Да потому что судьба продолжает вбивать клинья в их любовь! В их теплую и нежную, жгучую и страстную любовь! Отчего же мир так жесток? Ответь, Ацуши, почему ты так жесток?       Дазай сжимает рубашку в районе сердца, прижимается лбом к дверце шкафа в собственной комнате. В комнате, что на этаж ниже комнаты, в которой остановился Накахара Чуя. Дазай пытался прислушаться к шагам, представить, как рыжий разбойник ступает босыми ногами на футон и готовится ко сну… от всех этих мыслей становилось только хуже! Щеки все ещё хранят румянец и тепло от нежных рук Накахары. Последние несколько дней Дазай испытает на себе сладостные муки. Буквально видит перед собой лакомую реальность, вперемешку с горькой правдой, которую хочется разобрать на крошечные детали, вглядываясь в каждую небольшую истину, что отныне доступна ему. Чуя дышал одним с ним воздухом, ступал по одним и тем же улочкам, да даже гонял чаи вместе с его коллегами! Сколько раз Чуя сидел на стуле Осаму? За рабочим столом! Проводил подушечками пальцев по корешкам расположившихся на столе книг, оценивал взглядом бумаги.       А теперь он бродит по потолку дома Дазая, проверяя выдержку детектива.       И ведь самое ужасное, что Дазай полностью и безоговорочно ведётся и готов вестись дальше!       Дазай остановит само время, если Чуя пожелает. Руками сожмет стрелки мировых часов, позволяя целой вселенной замереть, пока Накахара Чуя мило улыбается. Или скалится. Ворчит? Дазай не придирчив, он и ругань с удовольствием примет.       Из комнаты выше больше ничего не слышно. Ни звука. Дазай жадно ловит тишину, пытаясь разобрать чужое дыхание. Минута, вторая, третья…. Осаму не считает секунды, но иногда бросает взгляд на часы. Интересно, как быстро Чуя засыпает? Он ворочается во сне? В комнате, что агентство выделяет своим клиентам не так много подушек, может стоило поднять парочку? Легко представить, как Ацуши расправил тонкое летнее одеяло. Мальчишка посмотрел на Чую, спрашивая не нужно ли приоткрыть окно, впуская легкий ветерок, а Чуя махнул рукой, соглашаясь. Скорее всего Ацуши осторожно прилег с краю матраца, Чуя разместился по другую сторону, накидывая на плечи мальчишки одеяло…       В дверь постучали.       Звук тихий, но в застывшем пространстве Дазая он стал громким и резким. Словно хлопок в пустой комнате. Осаму мог бы поверить, что ему послышалось, если бы звук не повторился.       Дазай разжал пальцы, выпуская ткань рубашки. Кто-то вздумал шуметь, пока он придается изучению и наблюдению. Да, стоять так всю ночь, пытаясь уловить дыхание любви всей своей жизни нелегко, но пылкое сердце готово было замереть ради такого.       Боясь издать лишний звук, Осаму отпер дверь без вопросов, моментально демонстрируя своему сердцу тот уровень активности, что от него требовался ранее. Сердце прекратило стук, а все мысли дружно опали на пол, боясь испортить тонкий момент иллюзии.       Накахара Чуя выглядел довольно уверенно, но молчаливое состояние хозяина квартиры его смутило.       — Ты уже, — Чуя как-то потеряно сложил руки на груди, — готовился лечь спать?       Нет. Дазай готовился к чему угодно, но только не к тому, чтобы заснуть.       — Я разбудил тебя?       Чуя попытался уточнить, теряя настрой, с которым явился. Все, что он терял Осаму осторожно брал в ручки, зачарованно рассматривая. Вот Чуя немного повернул голову в сторону, вот он слегка скривил губы и ответ взгляд, размышляя. Немного нервно постучал кончиком пальца по предплечью, цепляясь взглядом за объекты без четкого очертания.       — Ацуши уже лег.       Невзначай бросил Чуя, падая куда-то глубоко в свои сомнения. Такой домашний. Дазай запоздало восхищается тем, что Чуя преодолел коридоры ради того, чтобы стоять сейчас здесь перед ним.       — Ладно, забудь, — бросает Чуя, сдаваясь. Он морщится, поднимая руки ладонями к Дазаю, словно признавая поражение, — Увидимся утром.       Чуя легко мог покинуть компанию Дазая в расстроенном состоянии, если бы Осаму не нашел в себе силы и не отмер.       — Подожди.       Дазай произнес слово, словно впервые за тысячу лет решил сказать хоть что-нибудь. Чуя остановился в пол-оборота, ожидая продолжения.       — У меня…       Осаму ощутил себя ужасно смущенным. Чуя Накахара у его порога, а Дазай не может пригласить того в дом… черт, он даже не подготовил напитки, никаких закусок. О порядке в комнате и речи не идет! Может заказать доставку? Или в шкафах получится отыскать… вино? Сакэ? Дазай не уверен, что пью на первом свидании… а это свидание? Чуя думает, что это свидание?        — … нет чая.       В этой комнатушке нет даже чая!       — Могу сделать кофе.       Хочется закрыть глаза руками, попросить Чую подождать немного у закрытой двери, затем постучать снова и провести этот разговор более … романтично? Хотя бы не так нелепо. Дазай прикусывает язык, впиваясь взглядом в рыжую макушку, задерживает дыхание.       — Кофе? — Чуя немного смеется, — Хорошо, — а затем поворачивается, — Сделаешь мне кофе.       Поворачивается, а Дазай ощущает себя самым счастливым человеком. Даже несмотря на то, что Чуя входит в комнату детектива, которая давно не видела уборки, где вещи не то, что не на своих местах, они соревнуются в комичности своего местонахождения.       — Здесь ванная комната, а тут небольшая тумбочка, — Осаму показывает так, словно Чуя не провел день в точно такой же комнате этажом выше, — А и… футон. Я обычно не убираю его, только когда нужно постелить еще один… ну вернее не убираю, а кладу еще один сверху! Матрац тоненький, а если положить сверху еще, то будет почти как небольшая кровать и на ней мягко сидеть… мне убрать матрац?       Первое, что Чуя узнает о Дазае Осаму от Дазая Осаму это то, что Дазай Осаму принцесса неспособная спать на тонком футоне. Дазаю хочется тихо простонать, зарыться в волосы и все-таки упросить Чую попробовать все еще раз, но уже в прибранной квартире и с заказной едой. Как же это все неловко, как же Чуя должно быть смущен наличием футона прямо посреди комнаты.       Сейчас точно развернётся и пойдет к Ацуши.       — Не нужно, — отмахивается Чуя, проходя мимо бесшумно паникующего детектива, — Кофе без сахара, без сливок и без молока.       Чуя ступает по расправленному, игнорируя разбросанные вещи, а после садится. Дазай покорен. Приходится силой заставить себя отвернутся от Накахары и повернутся к столешнице. Кофе. Без сахара. Без молока. Без сливок. Дазай немного скосил взгляд на Чую, параллельно взявшись за дверцу шкафчика.       — У меня есть сироп. Могу добавить, немного.       Осторожно предложил Осаму, выуживая с полки банку кофе.       — Сироп? — Чуя приподнимает тонкую бровь.       — Да, все для кофе я беру в кофейне на первом этаже, — продолжает Дазай.       Чуя соглашается:       — Добавить. Немного. Не люблю сладкое кофе.       Детектив кивает головой, отмечая в Чуе каждое легкого движение.       — Кофе у них правда неплохое, — пожимает плечами Чуя, — Они ведь пекут булочки и готовят сладости?       — Еще подают легкие завтраки. До обеда.       Чуя был в кофейне. Чуя пил кофе, которое Дазай поглощает несколько раз на дню.       — Я был там раза два.       Признается Чуя. Дазай повернулся к нему лицом, больше не смотря украдкой.       — Впервые зимой. Ты тогда носил пальто с нелепым свитером, часы просиживал за столиком, в углу. Оккупировал диван своими бумагами. Выглядел так сосредоточенно, слегка взбалмошно. А потом подскочил и пододвинул стул, дабы увеличить рабочую площадь.       Дазай достал сироп.       — В тот день, ты не ставил чашки на документы. Нервно теребил волосы, что-то бесконечно чиркал, чиркал, и чиркал, — Чуя усмехнулся, — А потом пришел Куникида, кажется, он не ожидал увидеть тебя там. Он стал еще активней, когда увидел, как ты одет. А когда взглянул на твои документы … недовольство Куникиды было красноречивым.       Кофе Чуи черное, даже не скажешь, что там есть хоть что-то сладкое.       — Я зашел под самое закрытие, — руки Чуи коснулись протянутой чашки, — А второй раз осенью, — сделав глоток, Накахара приподнял уголки губ, — Я тогда понял, что ты не просматриваешь камеры района и мне стало интересно насколько близко я смогу приблизится. Ты восхвалял соседнее дерево, как «самое романтично место для смерти, свидания и двойного самоубийства», пока я оплачивал кофе.       — Так это, — Дазай присел рядом, — Чуя оплатил мой счет?       Накахара спрятал улыбку в чашке.       — Никак не мог понять, что за договор у тебя с кофейней. Захаживаешь каждый день, объедаешь их запасы и выпиваешь все литрами, а они только ворчат на твои растущие долги.       — Просто я всегда оставлял бумажник в агентстве, — попытался объяснить Осаму, а после тоже улыбнулся, — Чуя такой романтичный и загадочный, оплатил мне кофе. Теперь понятно, отчего работники кофейни так странно хихикали, стоило мне войти. Пространственные вопросы задавали… Чуе придется сходить вместе со мною и наконец-то утолить чужое любопытство.       Чуя немного отвел взгляд в сторону, прячась в чашке кофе.       — Знаешь, — продолжил Накахара, — Мне не раз приходилось объяснить заказчикам твои порывы рыть информацию. Однажды ты отправил розы прямо в мой номер, — Чуя как-то устало выдохнул, — и я чуть с ума не сошел. Только-только передал объект, подготовил новые документы на перелет, собрал чемодан, думал, успею вздремнуть пару часиков, а тут звонок в дверь. На пороге посыльный с розами, улыбается во все белоснежные зубы.       — Погоди, — Дазай с интересом повернулся к рассказчику, — я пробовал несколько раз! И угадал только один раз?!       Чуя сделал большой глоток кофе.       — Черт, — а затем еще один, — я был уверен, что стоит мне зазеваться, как ты выскочишь из-за угла с полицией.       — Чуя ужасного обо мне мнения, — фыркнул Осаму, отпивая кофе, — Я бы подстроил нашу встречу красиво, с музыкой и цветами.       — Откуда мне было знать?       — Я не был уверен, что стоит оставлять записку, — оправдывался Осаму, — Я отправил минимум пять букетов. По одному в каждую гостиницу, которую подозревал. Если бы я знал, что хотя бы один букет точно достанется тебе… Чуе следовало ответить мне! Хотя бы связать свой следующий образ с розами, дабы я понял, что ты получил цветы!       — Из-за твоих роз мне пришлось порвать контракт с Мори, — Дазай, однако, не оскорбился этим заявлением, — Все никак не мог взят в толк сдал ли он меня или ты сам добрался.       — Поспешу расстроить — Мори тебя не сдавал.       — Это я понял после …       — Не сдавал, — повторил Осаму, — отчего я очень и очень опечален, Чуя. Представь только: свет очей моих успел произвести хорошее впечатление на почти что моего отца, а меня даже на свидание не пригласил!       — Не знал, что Мори твой отец.       — Как приятно, что есть вещи, которые Чу-чу еще не узнал обо мне, — наигранно обиженно засопел Осаму, не спеша поправлять предположение Чуи, — А то я распереживался, что Чуя успел рассмотреть меня со всех сторон, пока я ни сном ни духом.       — Не игнорируй то, Дазай Осаму, что ты первым начал…       — Неважно, — отмахнулся Осаму, — Неважно, дорогой мой Чуя Накахара, неважно, кто начал первым. Нам не по пять лет. Следовало вести себя по-взрослому!       — Очень «по-взрослому» отправлять цветы наугад и пытаться выклянчать улики следственного комитета.       — Они им все равно ни к чему, а мне нужно, — пробубнил Осаму, а после ухмыльнулся, — Чуя ведь тоже «для дела» хранил мои фотографии? Фотографии добропорядочного детектива, прошу заметить, снимки качественные, но не постановочные, с натуры сделанные. Что же Чуя делал с моими фотографиями?       — Я, в отличии от одного добропорядочного детектива, не оплачиваю услуги фотографа в другой стране, отправляя его ради призрачной надежды ненароком заснять меня на деле.       — А у меня получилось?..       — Ни разу. Ты только добавил мороки некоторым фотоателье, не более.       Губы Чуи снова легли на край чашки. Мягко коснулись, пока рыжие ресницы чуть прикрыли глаза во время очередного большого глотка. Дазай следит за трепетом ресниц, борясь с желанием подсесть ближе. К Накахаре хочется быть ближе, но внутри отчего-то появляется странное чувство неспешности. Чуя близко. Его можно рассмотреть, коснуться. Задать вопрос. Подразнить. Чуя не фото в телефоне, Чуя теплый и манящий. И он сидит на футоне вместе с Осаму.       — Почему Чуя, — Дазай сглотнул, позволяя словам осесть в воздухе еще до того, как они будут произнесены, — Почему Чуя делал столько всего … часто бывал совсем близко, но так и не подошел… ко мне?       Подошел … по-настоящему. Без азарта быть замеченным, без изворотливых способов и хитрых методов. Если бы Дазай смог хоть на секундочку увидеть в толпе желанное лицо с рыжими волосами, голубыми глазами, веснушками и острой улыбкой, то не смог бы устоять, не смог бы сдержать глупой влюбленной улыбки.       — Ты детектив, Дазай.       Чуя произносит это так, словно в одном факте профессии таится весь ответ. Он снова подносит чашку к губам, но медлит некоторое время, прежде чем отпить из нее.       — Ты детектив, а моя профессия не самая законная. Почему бы тебе не желать поднять все мое дело, освещая череду краж, утирая нос всем сыщикам?..       — Потому что хочу, чтобы Чуя ответил только за одну кражу.       Плечи Накахары напряглись, но тут же расславились, стоило Осаму произнести:       — За кражу … моего сердца.       За кражу сердца, за незаконно проникновение в сны и за похищение всех мыслей. Чуя Накахара должен ответить за многое. Но пока Дазай не станет озвучивать все, а будет бережно хранить список, пересчитывая количество поцелуев, объятий и держаний за ручки. * * *       Дазаю нравится наблюдать. Вот прям ужасно нравится. Такой досуг приводит его в небывалый восторг. Даже больше — пробуждает желание жить и свершать великие дела. Одно из таких дел придется совершить прямо сейчас и Осаму уже не терпится приступить.       — Чу-чу, давай я прочту тебе вслух бумаги.       Дазай наблюдает. Вот Чуя щурится, пытаясь поспеть за всем написанным. Вот морщится от осознания того, что взгляд не цепляется за четкий контур, а бродит по листу. Вот начинает злиться, сжимая полоску губ в тонкую линию. А вот поворачивается к Дазаю. Поворачивается и снова отворачивается.       Осаму улыбается. Улыбается, потому что в отличии от чертовых букв, которые расстраивают его Чуечку, лицо Дазая видно предельно четко и ясно. Настолько, что один рыжий вор поутру очерчивал взглядом детектива, искренне веря, что упомянутый детектив не увидит.       Но Дазай увидел. Потому что у Дазая новое хобби — наблюдать за Чуей Накахарой. Настоящим.       Не стоит думать, что Дазай одинок в своем хобби. Вот милый Чуечка с утра пораньше очень даже проникнулся слежкой. Тихие беседы сморили рыжего на дремоту, даже несмотря на крепкий кофе. Дазай поддался сну почти сразу, позволяя себе лишь немного понаблюдать за Накахарой. В неудобной позе, на тонком матраце, оказалось, очень приятно спать. Особенно приятно просыпаться. Чуе тоже понравилось, Осаму уверен. Так понравилось, что тот первым делом замер рядышком, устремив свой взор на детектива.       Дазай даже не сразу понял, что его рассматривают. А Чуя не понял, что его рассматривание больше не секретно.       Взгляд голубых глаз порхал по кудряшкам, задерживался у линии челюсти, поднимался к щекам. Накахара сидел так близко, рассматривая подрагивающие ресницы, росчерки бровей. Дазай постарался чарующе улыбнуться. Чуя смутился. Слегка покраснел, резко отстранился и, пробормотав благодарность за кофе, скрылся за входной дверью.       — Ацуши, огласи мне суть, — не выдержал Чуя, откладывая в сторону бумаги.       Тонкие пальцы метнулись к переносице, побыли там две секунды и снова оказались на подлокотнике кресла.       Бюрократия. Глупая бюрократия, прошу, никогда не заканчивайся, Чуя так мил в своем беспомощном непонимании написанного. Можно смотреть на это вечно. Дазай, пожалуй, приступит к этому сейчас. * * *       И чем больше Дазай смотрит, тем больше ему нравится. Дазаю нравится наблюдать еще больше. А еще слушать. Вот Чуя вскидывает руки к потолку, стремительно опускает их на столешницу и до скрежета членораздельно выдыхает:       — Еще раз повторяю…       И так по новой, раз за разом. Наматывает круги, барабанит по столешнице, зарывается рукой в волосы, только что бы резко развернуться, интуитивно ища глазами словесного оппонента. Тянет слоги, съедая паузы. Дазай мало что понял в этой тираде, но Накахара явно старался быть услышанным. Может показаться, что Чуя спорит, причем так ожесточенно, словно раскрошит телефон в пыль.       Но Дазай знает. Видит. Чуя доходчиво окрашивает свою мысль, беря повышенный тон и грубый тембр как тонкую кисть, которой стоит очертить границы чужого непонимания. Дазай попирает щеки ладонями. Как это красиво. Если бы однажды Чуя все же решился позвонить ему и запросить объяснения, то Осаму хотел бы, чтобы с ним говорили так же. Требовательно и властно, но со своей лаской и терпким понимаем.       И да, Дазай согласен был бы пообщаться на французском, пускай и не понимает ни слова.       Чуя что-то чеканит на прощание, тянет пару звуков в телефон, бросает взгляд на Дазая. Осаму сейчас растает. Его муж выясняет отношения, пока сам Осаму просто наблюдает за ним. Неужели это та семейная идиллия, о которой все говорили? Дазаю нужно еще.       — Мне нужно в Порт.       Больше. Дазаю нужно взять эти щеки в свои ладони и проверить, какое выражение лица будет у Чуи.       — Ацуши, сначала проводит тебя до работы.       Нужно посчитать все веснушки подушечками пальцев, чередуя их с легким касанием губ.       — Напиши, если нужно будет забрать тебя после.       А потом коснуться недовольно сведённых бровей.