Это произойдёт, но когда....

Все разошлись по комнатам. В лагере повисла тяжёлая тишина — та самая, что бывает перед бурей. Аня ещё долго лежала, глядя в потолок. Мысли не давали ей покоя: если завтра стратилат всё-таки исполнит свой ритуал, кто-то умрёт. Закроют лагерь — и никто больше не станет пиявцем, но что будет с Лёвой? Если всё сделать правильно, если Серп умрёт, может, Лёва вернётся к норме... а может, не вспомнит её вовсе. Это сводило Аню с ума. Она поднялась, взяла тетрадку и написала письмо. В нём было всё: как они гуляли, как он впервые назвал её «Анечкой», их первый поцелуй, смехи и глупости — всё, что было тёплым и настоящим. Положила туда фотографию, запечатала конверт и подушкой спрятала под подушку. Уснула только с первыми лучами света, потому что знала: лучше сделать теперь хоть что-то хорошее для Лёвы. Утром Катя разбудила её — бледная, как бумага. Девочки полусонном состоянии пошли на завтрак. За их столом сидели только они трое и ели кашу тихо, как будто каждая ложка была на вес золота. Настроения не было; мысли о вечере сгущали воздух. — Девочки, — подбежал Валерка, — собираемся. Он идёт сегодня. Мы его заманим в пищеблок. Когда войдёт — запрём снаружи. Никого искать не будут. Без крови он полнолуние не переживёт. Анастасийка осторожно спросила: — Вы нас посвятите в план? Валера и Игорь переглянулись. Корзухин кратко объяснил: изоляция пиявцев, заманивание стратилата в помещение — склянками святой воды, и… внешний контроль. План казался продуманным, но в ребятах шевелилось ощущение, что что-то пойдёт не так. — А если он призовёт пиявцев? — тревожно спросила Катя. — Поэтому их и нужно изолировать, — ответил Игорь. — Я помогу- сказала Катя — Я останусь, — тихо сказал Валера. — Аня вскинула глаза: — Нет, я помогу. Я рядом — Нет, я справлюсь, — Валера стиснул челюсть. — Оставьте меня. Друзья, кроме Валеры, пошли к Носатову. Доктор сначала отнекивался, но когда ребята заговорили о тринадцати погибших, его лицо померкло. Он вздохнул, пожал плечами и сказал: — Ладно. Я закрою медпункт. Но вы поймите — если что-нибудь пойдёт не так, ответственность не снимать. — Мы сами ответим, — сказал Игорь. Носатов молча повесил на дверь объявление: «Ремонт. Посторонним вход воспрещён». Пиявцы в это время получили приказ искать «пистолет». Они кругами ошивались по корпусам, не имея ни малейшего понятия, что их использовали как приманку. Ребята отвлекали их по очереди: Анастасийка— умывальник; Корзухин — ложной тревогой у спортзала; Аня и Катя — обнаружением «следов» в складском помещении. Часть Пиявцев рвалась искать, часть — тянулась к Серпу, но двери медпункта были на замке. — Не нравится мне всё это, — шепнула Аня Игорю на ухо, когда они отошли подальше от жилых корпусов. Они остановились под старыми дубами, сложив руки на груди. Вскоре к ним подбежали запыхавшиеся Катя и Анастасийка. — Ну как вы? Есть новости от Валеры? — спросила Катя, оглядываясь. Но ответить они не успели. Из-за деревьев, бесшумно и пугающе, начали выходить пиявцы. Максим Буравцев, Бекля и ещё несколько ребят из старших отрядов окружили друзей плотным кольцом. Аня инстинктивно встала ближе к подругам, не сводя взгляда с их бледных лиц. — Хрен тебе, а не пистолет! — Максим Буравцев злобно взглянул на Беклю, а потом неожиданно и сильно ударил Игоря в живот. — Макс! — Аня с криком пихнула парня в сторону. Игорь согнулся, хватая ртом воздух, но когда Максим хотел замахнуться снова, Корзухин резко перехватил его за галстук, притягивая к себе. — Не рановато? Солнце-то ещё высоко, — прошипел Игорь. Максим медленно перевёл взгляд на небо и нехотя отпустил галстук Игоря. — Где пистолет? Говорите, и разойдёмся. — Там, где вы его никогда не найдёте, — отрезала Катя, нахмурившись. Бекля подошёл к Буравцеву и что-то шепнул ему на ухо. — Я знаю, где искать, — бросил Бекля. Тушки, повинуясь какому-то внутреннему сигналу, начали уходить. Аня проводила их взглядом и вдруг увидела в конце этой «процессии» Лёву. Она бросила на него расстроенный, полный боли взгляд, но Хлопов будто специально смотрел мимо неё, чеканя шаг. — Осталось дело за малым, — прошептала Аня, нащупывая в кармане холодный металл. Ещё утром Валера отдал револьвер ей. Лёва обыскал всю их комнату, перерыл тумбочки, и для безопасности пистолет решили доверить Ане — на неё пиявцы думали в последнюю очередь. После этого все разошлись. Ане нужно было побыть одной, и она пошла на футбольное поле — место, где они с Лёвой были счастливы. Она села на трибуну, достала тетрадку и начала быстро записывать всё, что произошло, чтобы не сойти с ума от страха. — Аня! Она вздрогнула и выронила карандаш. На поле стоял Лёва. — Да, Лёва... что-то хотел? — она постаралась придать голосу спокойствие. — А чё ты тут делаешь? — он подошёл ближе, глядя на неё сверху вниз. — Да так. Мысли свои записываю. А ты? Следишь за мной? — Ты на вопрос мне ответь, — Лёва проигнорировал её тон. Аня уже поняла, зачем он пришёл. Она видела, как пиявцы и их «тушки» обыскивают лагерь. — Где пистолет? — Лёва смотрел на неё пугающе серьёзно. — Какой пистолет? — Аня вскинула брови. — Не делай вид, что не понимаешь! Пистолет, который вам Серп Иванович дал. Живо говори! — А что, хозяина своего защитить хочешь? — Аня вскочила с трибун, глядя ему прямо в глаза. — Пистолет. Где? — Ты, Лёв, скажи... зачем он вам? Пули у нас всё равно уже нет. Чего вы боитесь? Точнее, чего Серп боится? — Ничего я тебе не скажу, поняла?! — Лёва сорвался на крик. — Я для тебя стараюсь! — Аня тоже перешла на крик, и слёзы брызнули из глаз. — Я гоняюсь за Валерой и Игорем Санычем, пытаюсь этого стратилата остановить, чтобы тебя спасти! А ты ничего не понимаешь! Ты дурак, полный дурак, Хлопов! Она резко схватила тетрадь и бросилась прочь с поля. Она не заметила, как из тетрадки выскользнул белый конверт с письмом и фотографией. Лёва хотел было крикнуть ей вслед, но увидел бумагу на траве. Он поднял конверт. Сначала хотел позвать Аню, но рука сама потянулась к письму. Он открыл его, прочитал первую страницу... и замер. Вечерняя линейка. Всё было как обычно, но для ребят воздух казался наэлектризованным. — Вот и закончилась наша славная Олимпийская смена! — улыбалась со сцены Свистуха. — Ну что, ребята, мы все молодцы! Аня стояла в строю с Катей и Настей. Красный галстук, пилотка, косы... Всё как в первый день, но внутри — пропасть. — Спустить наше знамя смены мы поручаем тому, кто его поднимал, — торжественно объявила вожатая. — Серп Иванович, пожалуйста! Старик поднялся к флагштоку. — Спасибо. Но я не один знамя поднимал. Пусть мне поможет тот, с кем мы начинали смену. Валера Лагунов, вперёд! — Знаменем наш пионерский салют! — раздалась барабанная дробь. Валера вышел к Серпу. Они вместе взялись за верёвку. — Ну давай, вместе у нас хорошо получится, — тихо улыбнулся старик, глядя только на мальчика. — Предупреждаю в последний раз: где вы спрятали пистолет? — Ни за что не скажем! — Валера дёрнул верёвку и неловко шагнул назад. В этот момент из кармана его шорт на траву с глухим стуком вывалился револьвер. — Да... интересно, — проговорил стратилат, медленно поднимая оружие. — Боюсь, вы не доживёте до утра, Валера. — Это мы ещё посмотрим, Серп Иванович, — твёрдо ответил мальчик. Вокруг гремели аплодисменты, никто из взрослых не слышал их разговора. Наталья Борисовна объявила, что всем пионерам из списка нужно зайти в медпункт для «обследования». Линейка закончилась. Аня догнала Катю и Игоря, на ходу срывая галстук и пилотку. Ей было душно. Мимо них прошёл Лёва. Он даже не посмотрел в её сторону, хотя письмо жгло ему карман. Ночка обещала быть долгой. Аня стояла в тени у сцены, сложив руки на груди. Весь этот праздник, песни, аплодисменты были лишь ширмой для того кошмара, что разворачивался сейчас на реке. Ане не нравился этот расклад: её оставили здесь, в то время как Катя и Игорь рисковали жизнями, а Валерка сидел в засаде в пищеблоке. Каждый звук барабана отдавался в голове Ани ударом пульса. На пароходе Катя и Игорь пробрались на судно, когда сумерки окончательно сгустились. Им предстояла долгая ночь в компании тринадцати голодных пиявцев. Они спрятались в тесной рубке, прижавшись к полу. Вокруг стояла звенящая тишина, лишь издалека долетали обрывки музыки с концерта. — Идут, — выдохнул Игорь, пригибая голову Кати. Пиявцы поднимались на борт быстро, строем, ведомые Валентином Сергеевичем. Доктор Носатов шел первым, бледный как мел. Когда последний вампир ступил на палубу, Носатов резко задвинул тяжелые металлические ворота, а Игорь рывком завел двигатель. Пароход вздрогнул. Вампиры тут же почуяли неладное и рванули к выходу, но путь был отрезан. Поняв, что они в ловушке, они окружили доктора. Катя сквозь щель видела лицо Валентина Сергеевича — он дрожал, но не отступал. Вдруг пароход на что-то налетел. Раздался страшный скрежет, судно сильно тряхнуло. Катя отлетела в сторону и больно ударилась лбом о штурвал. В этот же миг небо расколола молния, громыхнул гром и хлынул ледяной ливень. Пиявцы, оправившись от толчка, с диким рыком набросились на доктора. — Нет! Валентин Сергеевич! — закричала Катя, пытаясь вырваться, но Игорь мертвой хваткой вцепился в её плечи. — Тише! Ты ничем ему не поможешь! — шептал он, хотя у самого в глазах стояли слезы. Катя билась в его руках, рыдая от бессилия. Звуки раздираемой плоти и чавканье перекрывали шум дождя. Когда крики Носатова стихли, пиявцы обернулись к рубке. Их лица были залиты кровью доктора, глаза горели безумием. Они пошли на штурм. — Не бойся, Кать, — Игорь встал перед ней, закрывая собой. — Если что, я их на себя отвлеку, а ты прыгай в воду. Поняла? Плыви к берегу. — Тогда вместе умрем, — всхлипнула она. — Ты же вожатый, должен подавать пример... — Ну, тут даже не знаю, что выбрать, — Игорь попытался горько пошутить, но улыбка вышла кривой. Стекло рубки лопнуло под напором тел. Пиявцы вытащили их наружу, прямо в лужу крови доктора. Друзья отбивались, Катя чувствовала, как чьи-то зубы едва не коснулись её шеи. Но вдруг раздался резкий рык, и толпа вампиров расступилась. На них шла Вероника. Она выглядела жутко и красиво одновременно. Она не смотрела на Катю, её взгляд был прикован только к Игорю. Она рывком подняла его за шиворот и потащила к перилам. А затем... она поцеловала его. Долго, прощально. Пиявцы замерли, глядя на неё. Закончив, Вероника одним резким движением перебросила Игоря за борт в темную воду. Катя, увидев это, не стала ждать. Она вскочила и сама сиганула вслед за ним в холодную реку. Катя отчаянно била руками, пытаясь выплыть, но одежда тянула вниз, а страх парализовал тело. Она уже начала захлебываться, когда чьи-то сильные руки подхватили её и вытолкнули на поверхность. — Жива? — Игорь прижал её к себе, тяжело дыша. — Игорь... да... — Катя закашлялась, выплевывая воду. — Вероника... она помогла мне, — прошептал он, отплывая к берегу. — Но тебе всё равно нужно учиться плавать, Кать. — А Валентин Сергеевич? — с надеждой спросила она. Игорь лишь покачал головой: — Мертв. Катя закрыла лицо руками и разрыдалась прямо в воде. Они добрались до берега, промокшие до нитки и измотанные. Когда они вошли в корпус, в комнате уже сидели Аня, Валера и Анастасийка. Вид у всех был ужасный. Анастасийка плакала, Аня сидела в углу, обняв колени, её взгляд был пустым и застывшим. Валера сидел за столом, его лицо казалось старше на десять лет. — Получилось? — тихо спросила Анастасийка, глядя на мокрых вожатого и Катю. — Пароход в дрейфе, они изолированы. Но Носатов погиб, — ответил Игорь, опускаясь на кровать. — А вы как? Где Серп? Анастасийка разрыдалась еще сильнее. — Всё пошло не так..Аня ну...... Валера... стратилат, Но чтобы спасти нас всех... Катя и Игорь замерли. Они посмотрели на мальчика, который сидел за столом. Тот поднял на них глаза, и в них блеснуло что-то чужое, холодное. — А Аня? — спросила Катя. — Аня, ты чего молчишь? Анастасийка сквозь рыдания добавила: — Она была там, Аня сама это предложила Валере. Она... она теперь тоже, Она теперь его часть. Тогда Анастасийка, захлебываясь слезами, начала рассказывать о том, что произошло в пищеблоке.

***

Давайте переместимся к Ане, когла Игорь и Катя были на пароходе

***

Аня понимала: если сейчас просто сидеть и ждать, то толку не будет. Страх сковывал ноги, но осознание того, что Валерка там один против древнего чудовища, гнало её вперёд. Перед самым выходом Анастасийки на сцену Аня подбежала к ней. — Я не могу так, Настя! Я иду к Валере, — выдохнула она. — Не нужно, Аня, это слишком опасно! — Настя схватила её за руку, но Аня лишь качнула головой и бросилась в сторону пищеблока. Когда она вбежала внутрь, Валерка вздрогнул. В полумраке кухни он сначала принял её за Серпа. — Ты зачем пришла?! Ты совсем с ума сошла? — зашептал он, но тут же осёкся. Дверь пищеблока снова скрипнула. Это была Сергушина. Она не смогла оставить друзей, хотя дрожала так, что едва стояла на ногах. Валера хотел было закричать на них обеих, чтобы они уходили, но не успел. В дверях выросла высокая фигура. — В который раз убеждаюсь: умный ты мальчик, Валерка, — раздался вкрадчивый голос Серпа Ивановича. Иеронов сделал несколько шагов в их сторону. Валера потянул Аню за собой, прижимаясь к стене. Он указал ей на огромную полку, заставленную тяжёлыми кастрюлями, вилками и ложками. В этот момент со стороны сцены донеслись первые ноты песни. Ведь хор пел песню: «Куда уходит детство? В какие города?» Слова звучали издевательски ясно. — Согласись, было бы глупо оставлять меня без обещанной крови, — Серп шагнул к Насте, которая уже плакала от ужаса. Валера и Аня переглянулись. Одним резким движением они рванули полку на себя. Огромный стеллаж со страшным грохотом обрушился прямо на Иеронова, придавив его грудой металла. Настя закричала, перекрывая строчку песни: «И где найти нам средство, чтоб вновь попасть туда?» — Пойдём, Настя! Беги! — Валерка подхватил девочку, помогая ей подняться. — Что вы натворили?! — шептала она, глядя на шевелящуюся гору ложек. Вдруг рука Серпа Ивановича, высунувшаяся из-под завала, начала стремительно меняться. Кожа потемнела, пальцы удлинились, превращаясь в когти. Валерка бросился к окну раздачи, пытаясь открыть его. Аня схватила тяжёлую кастрюлю. Позади раздался странный треск костей и новый крик Насти. Стратилат, превратившийся в кошмарное существо, вырвался из-под завала и схватил Сергушину. Аня, не задумываясь, с размаху кинула кастрюлю в монстра. Посудина попала прямо в лапу чудовищу, и тот от неожиданности выпустил Настю. Они выбежали в обеденный зал. Стулья были аккуратно перевернуты на столах, кругом идеальный порядок, который через секунду превратился в хаос. Серп крушил всё на своём пути. Валерка схватил стул, пытаясь ударить монстра, но Серп был быстрее. Одним мощным ударом он отшвырнул мальчика. Валера пролетел через весь зал и врезался в стекло, разбив его вдребезги. — Валера! — Аня бросилась к нему. Он лежал на осколках, по лбу текла кровь, очки были разбиты. — Следи за ним! — прохрипел Валера, глядя на Аню. — Он Настю убьёт! Аня посмотрела на монстра, который уже навис над Настей у стены. Девочка понимала: им не победить силой. — Валера, ты понимаешь, что мы его не одолеем просто так? Помнишь, что баба Нюра говорила? — быстро зашептала она. — Что? — Если попросить его крови, он не сможет отказать! Это закон! — Ты с ума сошла, Аня?! — Валера ужаснулся. — По-другому никак! Иначе он нас всех сожрёт! Валера посмотрел на Настю, на торжествующего монстра и понял: выбора нет. Аня выпрямилась и крикнула, привлекая внимание чудовища: — Не трожь её! Укуси лучше меня! Стратилат замер, оценивающе глядя на Аню. Он уже собирался высунуть свой длинный язык, чтобы впиться в Настю, но тут раздался голос Валерки, который поднялся с колен: — Не тронь её, гадина! — крикнул Валера Мы требуем твоей крови! — закричали они вдвоем. Древний приказ сработал. Стратилат затрясся, его воля была сломлена старым законом. Он опустил Настю и, медленно подойдя, полоснул когтем по своей руке. Чёрная, густая кровь закапала на пол. — Пейте... — прохрипел он. Валера припал к руке первым. Он пил, захлебываясь, понимая, что в этот момент в него вливается первородное зло, что его человеческая жизнь заканчивается прямо сейчас. — Хватит! Пусть ей останется! — прорычал Серп, пытаясь вырвать руку. Но Валера держал крепко, выпивая большую часть. Когда он наконец отстранился, его глаза уже не были прежними. Ане досталось намного меньше, но и этого хватило. Обжигающий холод разлился по венам, мир вокруг стал неестественно чётким и мрачным. Серп, лишившись силы, шатаясь, побрёл к выходу. Там, на площади, уже ждал его огромный пионерский костёр. Стратилат, облил себя бензином, потом вощел в костёр и поджег его. Огонь взметнулся до небес, пожирая старого вампира. Аня медленно повернулась к Валерке. На фоне костра и песни о конце детства, они стояли друг против друга — новые хозяева этой ночи. Валера поправил разбитые очки, и в его взгляде Аня увидела отражение собственной судьбы. Аня, тяжело дыша, посмотрела на Валерку. Его лицо было бледным, а глаза — пугающе глубокими. — Зачем ты выпил больше? — тихо спросила она, вытирая губы. — Ты же понимаешь, какую ношу на себя взял? — Я не хотел, чтобы ты страдала так же сильно, как я, — Валерка поправил разбитые очки. Голос его звучал глухо, будто издалека. — Тебе досталось ровно столько, чтобы ты выжила Настя сидела на полу, закрыв лицо руками, и тихо всхлипывала. Она видела всё. Она видела превращение Серпа, видела, как её друзья пили кровь монстра. Мир для неё рухнул. Втроём, поддерживая друг друга, они медленно пошли в корпус. Он зашли в комнату и сели кто куда

***

Вернёмся обратно

***

Когда Анастасийка закончила историю, то Катя вскрикнула и бросилась к Ане. — Зачем, Аня?! Ну зачем?! — Катя трясла подругу за плечи, её слезы капали на Аню. — Вы могли убежать! Вы могли что-то другое придумать! Аня медленно подняла голову. Её кожа была бледной, как фарфор, а на губах застыла странная, печальная полуулыбка, глядя куда-то сквозь Катю. — Это был единственный выход, Кать. Либо мы, либо он. Теперь всё кончено Но все понимали: ничего не кончено. Всё только началось. --- Следующее утро было серым и туманным. Весь лагерь грузился на пароход. Дети шли молчаливой толпой, лица у многих были бледными, осунувшимися. Аня сидела на палубе рядом с подругами, Игорем и Валеркой. Они сидели плотным кольцом, будто защищаясь от всего остального мира. Аня чувствовала, как внутри неё пульсирует новая, холодная сила. Она понимала: прежней жизни больше не будет. Она больше не та девочка, что приехала сюда в начале смены. Вдруг из толпы вышел Лёва. Он выглядел растерянным. Подойдя к Ане, он нерешительно замер. — Аня... можно тебя на пару слов? Аня поднялась и отошла с ним к борту. Лёва смотрел на неё, и в его глазах не было той пугающей преданности стратилату. Он снова был просто мальчишкой. — Слушай, — он замялся, потирая шею. — Я... я почти ничего не помню. В голове какой-то туман. Будто последние дни я спал и видел кошмары. Но я нашел в кармане штанов конверт. Он вытащил то самое письмо Ани. — Я прочитал его. Там написано, что нам было хорошо вместе. Что мы... — он покраснел. — Но я этого не помню, Ань. Совсем. Если я тебя чем-то обидел в этом своём «тумане»... прости меня. Аня смотрела на него, и сердце её обливалось кровью. Она любила этого Лёву, который был пиявцем, и того, который был обычным парнем. Но теперь между ними стояла пропасть. Она — часть силы Серпа, а он — обычный человек, которому лучше не знать правды. — Я прощаю тебя, Лёва. Всё хорошо. Она уже хотела уйти, чувствуя, что не выдержит этого разговора, но Лёва потянул её за руку. — Знаешь, я не хочу, чтобы ты меня забыла. И я не хочу забыть тебя снова. Он протянул ей две фотографии. Одну — свою, а вторую — их общую, сделанную в один из солнечных дней смены. На обратной стороне неровным почерком были написаны пожелания: «Анечке, чтобы всегда улыбалась. Не забывай наш Буревестник. Лёва Х.» Аня приняла подарок, чувствуя, как дрожат пальцы. Она крепко обняла его в последний раз, вдыхая его запах. — Я никогда тебя не забуду, Лёва. Обещаю. Она вернулась к друзьям. Краем глаза Аня увидела, как Игорь разговаривает с Вероникой у другого борта. Они стояли близко, и в какой-то момент Игорь нежно обнял её. Аня слабо улыбнулась — хотя бы у них была надежда на что-то светлое. Пароход медленно причалил к пристани. Там уже стояли автобусы и толпились родители с цветами и радостными криками. Они махали руками, смеялись, не замечая, какими вышли их дети с этого парохода. Родители не знали о стратилате, о смерти Носатова, о крови в пищеблоке. Они видели просто загорелых пионеров. Девочки и Валера сошли на берег, крепко сжимая свои чемоданы. Впереди их ждал город, школа и обычная жизнь. Но они знали: под их кожей течёт тайна, которая свяжет их навсегда. И никто не знал, что ждёт их впереди. КОНЕЦ 1 СЕЗОНА