Королевский завтрак

Аль-Хайтам поправляет свою одежду, застёгивает пуговицы и осматривает внешний вид. Только когда не к чему придраться, он наконец идёт на кухню и внимательно осматривает работу своих подопечных. — Шеф! — Шеф, доброе утро! Он только кивает головой, даёт пару советов и идёт за один из столов, чтобы приготовить завтрак для Его Величества. Нож мастерски летает в руке, малейшее касание проводится с чудовищной точностью, а пальцы ловко перехватывают необходимые продукты. Его Величество не любит много есть по утрам, поэтому самым удачным выбором будут яйца бенедикт и маленький десерт. Свежеиспеченный корж, мягкий сладкий крем, сливки, кусочек банана и ягоды по кайме тарелки. Он накрывает тарелки крышками и выходит из кухни, чтобы отправиться в королевские покои. Он поднимает руку и пару раз стучит. — Входите, – звучит приглушённый голос, и аль-Хайтам открывает двери. Комната озарена утренним светом. Солнечные лучи пробиваются через большое окно, скользят по кровати с балдахином, на которой ещё лежит неуклюже одеяло, скользят по полу и освещают изящное кресло напротив окна, в котором сидит Его Величество. Он скучающе подпирает голову рукой. Его длинные пшеничные волосы забраны в хвост, а в свете лучей кажутся настоящим золотом. Драгоценные рубиновые серьги на ушах отбрасывают красивые блики на стены, а от взгляда коралловых глаз, кажется, даже некуда скрыться, поэтому аль-Хайтам тихо подходит и наклоняется к нему. — Ваше Величество, ваш завтрак, – говорит он, открывая крышку тарелки. — Доброе утро, Хайтам, – сразу улыбается Кави. – Дай мне попробовать. И аль-Хайтам прикрывает глаза. Его Величество с утра пораньше решил поиграться. Но всё равно берёт с тарелки ложку, отламывает кусочек десерта и подносит её к его губам, которые тут же обхватывают ложку, и десерт в ту же секунду исчезает. — Вкусно, – заключает Его Величество. – Мой дорогой повар. Его Величество Кави... Аль-Хайтаму очень хотелось тяжело вздохнуть, но он просто не мог оторвать от него взгляда. Слишком красивый, слишком солнечный, слишком невероятный. Когда-то они вместе, плечом к плечу, пробили себе место во дворец и заполучили высший статус, о котором только можно было мечтать. Кави стал королём. Красивым, мудрым, прекрасным, рассудительным и ответственным. А ведь когда-то ходил по улицам города без гроша в кармане! А он, аль-Хайтам? Тогда он был всего лишь секретарём, знающим всё и ведающим обо всём. Затем он взял в руки меч, чтобы прорубить дорогу своему маленькому принцу, а потом этот меч и выкинул. Даже не захотел стать генералом армии, потому что тогда он часто будет слишком далеко от дворца. Министром финансов он тоже не захотел становиться — работа секретарём его слишком вымотала. А вот личным королевским поваром — почему бы и нет. — Кави, ты... – наконец качает он головой, не решаясь поверить, что когда-то такой хаотичный парень стал таким изящным и величественным мужчиной. — Хайтам, я хочу попробовать кое-что послаще, – внезапно говорит Кави, смотря ему в глаза. Коралловый гипнотизирует. Солнечные лучи подсвечивают его глаза будто изнутри, делая неземными, невероятными, и от этого взгляда кружится голова. Аль-Хайтам завороженно замирает — всего лишь на миг, а потом не успевает почувствовать, как чья-то ладонь ложится на его щёку, а чьи-то губы — на его губы. — Кави... – тихо выдыхает он в поцелуй. Этот поцелуй — со вкусом нежного крема, ноткой банана, солнца и Кави, так что дух перехватывает. Колени невольно подгибаются, но аль-Хайтам очень сильно пытается держать себя в руках. Не получается. Только и успевает, что поставить тарелку на рядом стоящий столик, а затем — сплошной солнечный туман. Он лежит на белых шёлковых простынях. Его кожа — гораздо темнее их белоснежного цвета, от чего становится неловко. Вот только он не может выбраться из них, потому что... — Хайтам... – шепчет Кави, целуя его под подбородком и ведя языком по шее. Пшеничные пряди выбиваются из его хвоста и падают на тело Хайтама — немного щекотно, немного возбуждающе, и аль-Хайтам мелко дрожит. Драгоценные серёжки всё так же преломляют свет, вот только теперь он падает на обнажённую кожу Хайтама. — Ты всё такой же нетерпеливый, – фыркает аль-Хайтам, пытаясь удержать своё превосходство. Вот только у него плохо получается — губы захватывают горошину соска, а руки уже раздвинули его ноги. — Кто из нас нетерпелив, – смеётся Кави, и аль-Хайтам запрокидывает голову. Этот сорванец! Когда-то он нежно скулил, находясь под ним. Был таким невинным, светлым, непорочным. Видимо, дворец и правда его испортил — или же сделал гораздо увереннее в своих силах. Ведь стоило Кави понять, что он ни за что ему не откажет... Как сразу стал нагло пользоваться своим преимуществом. — Мой драгоценный повар, у меня для тебя тоже есть десерт, – смеётся Кави и тянется куда-то за него, доставая плошку со сладким кремом. — Так вот почему крема осталось так мало на кухне, – хмурится Хайтам. — Не беспокойся, он будет использован по назначению, – уверяет его Кави, окуная пальцы в крем, а затем ведя по своей длинной шее вниз... Все мысли с хлопком выбиваются из головы, и аль-Хайтам может только наблюдать. Его изумрудные глаза начинают сиять ярче, несдержаннее, он почти на грани своей погибели, а этот прекрасный король только смеётся: — Даже не вкусишь десерта? И он даже не замечает, как ведёт свои языком по его шее, собирая сладкий крем. Липко, сладко, возбуждающе. Этому невозможно сопротивляться. Пальцы ведут по телу, оставляя всё больше крема, а затем Хайтам проводит по тем же самым дорожкам языком, пьянея от вкуса, от ощущений, от тихих стонов и тихого смеха своего короля. Аль-Хайтам подготовлен, потому что утром Его Величество вкушает только такие десерты.  Руки Кави лежат на его талии, стискивают кожу, оставляя красные пятна, а его невероятный возлюбленный сидит на нём верхом. Разгорячённый, немного лихорадочный и улыбающийся. Аль-Хайтам хорошо двигается — он знает, где будет приятно им обоим, поэтому его ритм размеренный, а сам он гибкий, потому что без малейших сомнений наклоняется, чтобы вылизать всю грудь Своего Величества. — Мх... – тихо стонет он. – Всё-таки напрасно переводишь продукты. И Кави только закатывает глаза, приподнимая его за бёдра и снова насаживая на себя, ловя губами чужой вздох. — Тогда я куплю так много крема, что мы никогда не выберемся из моих покоев, сойдёт? — Ты невозможен, – выдыхает аль-Хайтам и захлёбывается новым стоном. — Ты невозможнее, – шепчет Кави ему в губы, продолжая двигаться в нём. Их утро — это сладкий, размеренный секс, от воспоминаний о котором весь день потом дрожат колени, и улыбка не может сойти с губ.  Их завтрак — это солнечные лучи на теле любимого человека, яркая улыбка, взгляд родных глаз, в который хочется погрузиться без остатка. Их жизнь — это всего лишь жизнь короля и его личного повара. Но их жизнь — это самая сладкая жизнь, которую они только могли представить, слизывая капли крема с любимых губ.