The Unrestrained

Мерзкие толстые пальцы касались его плеч, скользили по рукам, грубо царапали соски, и Мэн Яо вздрагивал от отвращения. Он не мог ни отвернуться, ни закричать, ни пошевелиться — все происходило будто во сне, язык отказывался подчиняться, все тело было тяжелым, будто отлитым из стали. Кто-то грубо раздвинул его ноги, раздался противный смешок, ухо обдало горячечным пьяным дыханием, и Мэн Яо заскулил. Это был единственный звук, который он мог выдать, но мужчин над ним он только раззадорил. — Какая покорная сучка, ты погляди… Готов спорить, что его маленький зад будет прекрасно сжиматься вокруг моего члена. Раздвинь-ка ему ноги посильнее… Ноги под напором мужчины разошлись едва ли не в шпагат, сверху одобрительно хмыкнули, и Мэн Яо с ужасом почувствовал, как в его ягодицы упирается чей-то твердый член. — Тебе понравится, — снова пообещали сверху. — Будешь просить еще и еще, пока твоя дырка не перестанет сжиматься. Слезы хлынули из глаз, Мэн Яо, напрягая и царапая горло, закричал и… Проснулся. На него напряженно смотрели две пары глаз: ореховые и темно-карие. Из горла рвались сдавленные всхлипывания, от слез уже щипало глаза, но Мэн Яо никак не мог успокоиться. Лань Сичэнь и Не Минцзюэ переглянулись, а затем сжали саньди в объятиях. — А-Яо, — аккуратно начал Сичэнь, поглаживая младшего по голове, с отчаянием смотря на красное от слез и недостатка воздуха лицо. — Это лишь сон, А-Яо. Тебе больше ничего не угрожает. Те люди мертвы, и никому не причинят зла… Минцзюэ грубовато отер подушечками пальцев соленые капли на щеках Мэн Яо, а затем сжал так, что кости захрустели. — Эти ублюдки получили самую страшную смерть, — прошептал он, баюкая названного брата в своих руках. — Сабли просто так никого не отпускают. Они мучились много дней, А-Яо, они сполна хлебнули отчаяния и страха. Плечи Мэн Яо подрагивали, но сознание прояснилось. Он поднял взгляд на братьев и слабо улыбнулся. Глаза Сичэня зажглись надеждой, и он покрыл россыпью мелких поцелуев хрупкую руку А-Яо. — Дагэ, эргэ… Не знаю, что бы делал без вас. Одно Небо знает, как я вас обоих люблю… Конечно, моральные травмы так просто не вылечить, это понимали и Лань Сичэнь, и Не Минцзюэ, но они надеялись, что любовь может спасти их маленького саньди. И глядя на то, как оживал в их руках Мэн Яо, как мягко он улыбался, как тянулся к ласке, они обретали уверенность, что вскоре все будет хорошо.