tiens ma main jusqu'à ce qu'on meure.

– Дима, — приглушённо звал знакомый голос, — Дима, проснись! он открывает глаза. первое, что видит - плачущих мать и двух сестёр. он уснул, сидя в больнице на стуле в зале ожидания. – что случилось? — сонно потирал глаза Дима, оглядывая своих сестёр, — мам? Мама плакала. к ним подошёл врач с сочувствующим видом. посмотрел на Диму, затем на сестёр, протянул матери медицинскую карту и ещё какие-то бумаги. – примите мои соболезнования, — дальше Дима уже не слышал. в ушах зазвенело, голова стала тяжелой, как камень. он не хотел верить. не мог принять, что что-то подобное могло случиться с ним, с таким, казалось бы, обычным парнем, простым Дмитрием. – мам, — он встал, потянулся к маме, чтобы обнять, — Полина...она... – она погибла, — вмешивается Аня, — погибла из-за этих сраных андройдов! скольким ещё ты позволишь умереть?! Дима, как ты мог?! скольких ещё ты убьёшь, только чтобы дружить с этой ёбаной машиной, Дима?! П6ЧЕМ7 ТЕБ3 ПЛ9ВАТЬ?!

Д3м&!

ДИМ6!

Д@М9!

ДИМА!?

Дима!

– Дима, проснись! — он открывает глаза и видит обеспокоенного Олежу, который держит его за плечи, — ты чего? всё в порядке? Дима, увидев своего друга, начал осознавать, что произошло. он посмотрел ему в глаза и почему-то стали казаться ему другими, не такими, как обычно: ярче, красивее. – Олеж, — выдыхает Дима, — я... Олежа, недолго думая, обнимает Диму. они просидели так ещё несколько минут, пока андройд не отстраняется и кладёт ему руки на плечи. – у вас всё в порядке? — спросил один из девиантов, которого, кажется, звали Саймон, как рассказывал ему Олежа. – всё норм, — сквозь зубы отвечает Дима. – если что-то понадобится, говорите, — подходит второй, темнокожий андройд, имя которого Дима не запомнил. два девианта ушли, оставив Диму с Олежей наедине. первый вцепился когтями в кофту второго, словно тот вот-вот испарится. Олежу это, мягко говоря, волновало. как и то, что Диме не удавалось подружиться со всеми, но он не мог его в этом винить. – всё точно хорошо? — Олежа наклонился к лицу Димы, чтобы видеть его лицо. – просто кошмар, не переживай, — отмахнулся Дима, — я в порядке. Олежа всё также обеспокоенно смотрел на своего друга. поджимает губы, опускает взгляд на всё такую же въевшуюся в его кофту руку. Дима тут же отпускает и прижимает к себе. Дима предпочёл об этом забыть, а Олежа не смог. хотел, но не вышло. через пару дней к Иерихону присоединился некий Маркус, сходу начал всем втирать, что никакой свободы у них нет, что нужно что-то менять. и всё изменилось. всего несколько дней с Маркусом - и уже у них появилось куча запчастей, запасы тириума, а самое главное - вера. вера в то, что у андройдов есть шанс на выживание. но изменения не стали обходить стороной и Олежу с Димой. кто-то из девиантов услышал, как они говорили о снах и рассказал остальным. пошли слухи, что Дима человек, ибо андройды снов не видят. и все, конечно же, не нашли ничего лучше, кроме как тупо поверить. они, несомненно, правы, но всё же... – Дима, — Маркус подошёл к виновнику торжества, протянув тому руку, — ты андройд? Дима отшатнулся, наполовину спрятавшись за Олежу. Маркус сказал что-то вроде «всё понятно» и кивнул. – он на нашей стороне, Маркус, он не... – он человек, люди нас ненавидят, зачем он тебе? — не понимал Маркус. – он никогда бы не стал делать что-то плохое против нас! — Олежа берёт Диму за руку, защищая. Маркус задумчиво смотрит сначала на Диму, потом на Олежу. вздыхает и, развернувшись, уходит, решив предоставить этот выбор им двоим. на его место приходит девушка. кажется, её звали Норт. – либо ты с ним, — она кивает в сторону Димы, — либо с нами. выбор за тобой. Олежа сжимает руку Димы в своей. хмурится, встаёт и берёт свои вещи и Диму. тот слушается. – он мне важнее вас, — рявкает андройд и начинает идти в сторону выхода. сердце Димы начинает бешено колотиться. почему-то сейчас это прикосновение не казалось ему обычным, словно они не держались за руки почти постоянно, просто чтобы не потеряться, будто это что-то значит. остальные лишь смотрят им вслед. они не могли понять, почему он променял «свободу» на человека. наверное, потому, что их ненавидели, хотя чем Олежа отличается? Дима ведь тоже его ненавидел и обращался точно также, как с несчастными девиантами. просто…он изменился. сейчас он не ненавидит его. сейчас он стоит с ним перед грузовым кораблём «Иерихон», держит за руку и полностью готов пойти туда, куда пойдёт его спутник. – и куда нам? — спрашивает Дима, смотря куда-то вдаль, словно увидит там долгожданную спокойную жизнь. – будем идти. опрашивать андройдов, пока не найдём убежище. у нас нет выбора. – Олеж, я… — Дима глотает слюну, — это моя вина. опять. прости. – нет, не твоя, — вздыхает Олежа, — я так не считаю. – но это так, и ты это прекрасно понимаешь! — Дима опускает голову, — ты мог бы сейчас сидеть там, в окружении своих… – Дима, мои «свои» - это ты, — Олежа наклоняется к лицу собеседника, — я не хочу быть с теми, кто не может меня понять. Дима приоткрывает рот, слова Олежи звучат у него в голове, кружат голову. – а если я не смогу? — Дима смотрит своими щенячьими глазами в глаза Олежи, — если мне не удастся тебя понять? – я уверен, такого не случится. они обнимаются. также, как тогда, на остановке. только в этот раз дольше. дольше, чем нужно, дольше нормального, но ни того, ни другого это не смутило. для них время перестало существовать. превратилось в песок в стекле, в стрелки, указывающие на числа. – пойдём, — отстраняется Олежа, но руку Димы не отпускает. тот кивает. и они идут. идут, куда глаза глядят. идут навстречу неизвестности и неизведанности.

***

они обошли, кажется, половину Детройта за полтора дня. нигде не останавливались, разве что передохнуть ненадолго. опрашивали всех, кого можно и нельзя, прочитали все разбросанные по улицам журналы, слушали музыкантов, ходили везде, где только смогли пройти. – ты не знаешь, где можно найти укрытие? — очередной раз спрашивал Олежа очередного андройда. – Олеж, это бесполезно, мы уже всех андройдов в Детройте опросили. – Дима, нет! – че нет-то? – он знает! он рассказал мне о…неком Златко, он помогает таким, как мы! – ты уверен? мало ли, враньё… Олежа вздыхает, оставляя андройда в покое. смотрит на высоко висящий билборд, в котором рассказывалось о участившихся убийствах, совершенные андройдами. – у нас есть выбор? — пожимает плечами Олежа, — нам всё равно некуда идти. Дима, подумав, соглашается. понимает, что Олежу он переубедить не сможет.

***

с божьей помощью, автостопом и на своих двоих они добрались до дома Златко. зашли и уже собирались позвонить в звонок, как вдруг увидели идущих к воротам трёх…человек? девушка, ребёнок и какой-то темнокожий качок. – извините, а Златко живёт здесь? — спросил Олежа, сделав шаг вперёд к трём неизвестным, пытаясь просканировать, но в темноте было мало что видно. – уже нет, — говорит грубый голос мужчины, — вы андройды? – я… — Дима подходит к Олеже сзади, обнимая его руку, — а вы? – да, — говорит девушка, держа маленькую девочку за собой, — мы андройды, девочка человек. – я андройд, — говорит Олежа, вытягивая руку вперёд и деактивировал кожу, — он человек. – мы можем взять вас с собой, — говорит девушка, на что мужчина вопросительно на неё смотреть. – Кэра, а если им нельзя доверять? — говорит он. – мы не можем их оставить, — выглядывает из-за укрытия девочка, — Лютер, давай возьмём их с собой. этот мужчина, Лютер, немного подумав, соглашается. и вот, они уже едут в машине с Кэрой, Лютером и маленькой девочкой. Олежа вспоминает Лесю. думает, как она там, воображает, что у неё все хорошо. Дима сидит рядом и смотрит в окно. через него почти ничего не видно из-за метели, и, очевидно, ночи. Кэра с Лютером разговаривают, а пассажиры стараются не подслушивать. вдруг они останавливаются: машина сломалась, дальше только пешком. под страдания и ворчание Димы они добрались до «Пиратской Бухты». нашли ночлег и уже почти легли спать, как к ним ворвалась армия андройдов. хоть они и сказали, что пришли с миром, Олежа не мог не заметить, как насторожился Дима. один из них представился Джерри, сказав, что это их общее имя. они вывели их на улицу, к огромной карусели, предлагая маленькой девочке, Алисе, сесть. та так и сделала. Дима толкнул Олежу в плечо, предлагая ему тоже покататься. тот, немного стесняясь, всё же согласился и залез на одну из лошадок. карусель тронулась. Дима с счастливой улыбкой смотрел на счастливого Олежу, который словно светился в его глазах. внутри Димы что-то словно расцветало, когда он смотрел на него. щёки порозовели, а вот от холода или чего-то ещё - непонятно.

***

наутро они ушли из Бухты, но машину починить не удалось, поэтому они добирались пешком. а вот куда - ни Дима, ни Олежа не знали. теперь знают. они пришли в дом какой-то женщины, некой Роуз, которая помогает андройдам. она поселила всю эту ораву у неё, обещала помочь. вдруг какая-то девушка попросила Роуз подойти, и когда все последовали за ней, то увидели двух андройдов, парня и девушку. вторая лежала на коленях первого. – мы сбежали вместе, — рассказывал парень, — всё мечтали, как начнём новую жизнь. внутри у Димы всё сжалось. он даже не задумывался, что Олежа тоже может отключиться и оставить Диму одного навсегда. Дима сжал руку Олежи в своей, пообещав себе, что никогда не допустит, чтобы что-то такое случилось с его андройдом. – всё в порядке? — спросил Олежа, когда они вышли на кухню. – да, просто… — Дима всё ещё смотрел в сторону той комнаты, — а знаешь, нет. не в порядке! ты тоже можешь в любой момент отключиться, а я ничего не смогу сделать! я потеряю тебя, — сглатывает он, — навсегда. – Дим, — Олежа наклонился к другу, взяв его за руку, — я обещаю, что сделаю всё, чтобы этого не случилось. Дима не выдерживает и обнимает Олежу, уткнувшись ему в грудь. тот обнял его в ответ. Диме хотелось остаться так навсегда, никогда не отпускать Олежу.

***

они смотрели телевизор. по нему показывали, что армия девиантов устраивала шествия, что на всех андройдов идёт охота и будут нейтрализовать всех, кого вычислят. впереди этой толпы, да и куда уж там, впереди планеты всей, стоял Маркус. он, видимо, главарь всей этой армии. это всё подлило Диме масла в огонь: если их поймают, то всё это зря. о чём они только думали, когда переезжали в Детройт? лучше бы сразу в Канаду, никаких бы не было проблем. Дима решил, что это тоже его вина, потому что он знал, что там нет закона об андройдах, но молчал. признаваться в этом Олеже он не стал, потому что Олежа вряд ли выдержит ещё одну сцену ненависти Димы к самому себе. вот, получается, куда ушла ненависть Димы к Олеже. Роуз куда-то уехала. когда Олежа спросил у Кэры, куда, она сказала, что узнать, получится ли сегодня переправить их через границу. и всё обещало быть спокойно, но к ним приехал полицейский. расспрашивал об андройдах, но Кэра очень чётко спрятала все улики и отвечала на вопросы, поэтому полицейский уехал и все смогли с облегчением выдохнуть. напряжение ушло, но внутри Олежи всё равно поселилась тревога. Олежа заметил, как Алиса вцепилась в Кэру, обнимая. вспомнил Лесю. внутри всё сжалось, ему захотелось снова поиграть с ней в её детские игры. она, всё-таки, стала его вторым другом, хоть Олежа и не знает наверняка, будет ли она его ненавидеть, если её мать раскроет ей правду о нём. он же не знает, как её воспитывали. он вообще ничего не знает: будет ли с ним кто-то нормально общаться кроме Димы, примет ли его кто-то кроме Димы, будет ли у него вообще кто-то кроме Димы? что он будет делать, если Димы не будет рядом?

а может, ему кроме Димы никто и не нужен?

Роуз вернулась. сказала, чтобы они собирались, потому что последний автобус в Канаду уезжает в полночь. во время всей этой поездки Олежа попытался купить им билеты онлайн, но те были уже все раскуплены. они оба во время поездки до, оказывается, Иерихона, поняли, что им невероятно везло практически всегда. то, что им вообще удалось из Москвы добраться так далеко, до самого Детройта, с двумя рюкзаками, небольшим количеством денег, бутербродами и двумя бутылками воды. когда об этом думаешь, понимаешь, что это нереально. Дима задумался: а вдруг это всё сон после его очередной пьянки с друзьями? может, он сейчас лежит в общаге и спит мёртвым сном, пока Олежа стоит в углу комнаты и делает свои андройдские дела (а именно - нихрена)? Дима вдруг поймал себя на мысли, что даже если это сон, то он не хочет просыпаться. тут же отряхнулся, отгоняя от себя эти мысли. он повернулся на сидящего рядом Олежу, который выглядел, мягко говоря, грустным, но Дима не знал, что он может сделать. Роуз отвезла их до Иерихона и дала указания. Дима, как только они оказались у входа в грузовой корабль, сразу съёжился. Олежа его успокоил, хоть сам был не в восторге возвращаться туда, откуда их когда-то выгнали. но выбора у них всё равно нет, так что… Кэра ушла к Маркусу, чтобы попросить сделать паспорта для них всех, оставив Алису, Лютера, Диму и Олежу сидеть у огня. правда у Олежи с Димой эти паспорта уже были, но они не знали, подойдут ли они, так что решили не рыпаться. одна двойка, а именно Лютер с Алисой, сели с одной стороны, вторая напротив. Дима с Олежей сидели, соприкасаясь плечами. вдруг внутри Побрацкого что-то начало неприятно тянуться, ломаться. он вдруг подумал, что ему нужно сказать что-то важное Олеже, что у него не будет больше этой возможности. – моя сестра, она… — начал он, убедившись, что Алиса не слышит, — её Полина звали, она заболела, нужна была операция. Олежа внимательно слушал, не произнося не звука. – у неё были все шансы, но хирург, который должен был проводить операцию…он, тварь такая, набухался в стельку, поэтому был не в состоянии, — Дима легонько стукнул кулаком по стоящему рядом ящику, — операцию делал андройд, и Полина не выжила, — Дима вздыхает, — из-за этого я так ненавидел всех андройдов. но я смог понять, что не все андройды виноваты в её смерти, а вот Аня… — он опускает голову, — она была со мной в тот день. не думаю, что она когда-нибудь сможет полюбить андройдов. Олежа кладёт свою руку на руку Димы, успокаивая. – спасибо, что поделился со мной, — улыбается он, — ты как? Дима кладёт голову Олеже на плечо и всё стало ясно без слов. андройд обнял человека и они сидели так, пока не пришла Кэра с немного грустным лицом, словно узнала что-то, от чего её жизнь изменится. она села рядом с Алисой и они обнялись.

***

на Иерихон началась атака. все вокруг засуетились, повсюду военные. теперь корабль превратился не в безопасное место, а скотобойню. андройды вокруг начали падать, отключаться, везде тириум и трупы. компания из семьи андройдов и парочка горе-беглецов ринулись к выходу, почти сбежали, но их пути разошлись, и Олежа с Димой оказались одни, но, к сожалению, ненадолго: их догнали военные. Олежу схватили. у Димы перед глазами всё начало плыть, он попытался его вызволить, но не успел: тоже схватили. Олежа вдруг прекратил попытки освободиться и просто заплакал, смотря Диме в глаза. его подстрелили в бок, он начал терять тириум и уже все в этом коридоре знали, что он андройд. хотели пристрелить, но Дима начал плакать, кричать и умолять этого не делать и отпустить их, ведь они никому ничего не сделали и не собираются, они просто хотят жить. – они всё равно умрут, — пожимает плечами военный, который держал Диму, — этот кусок металла тем более. Дима хотел возразить, мол, Олежа вам не какой-то «кусок металла», но не стал, вдруг испортит положение. и их действительно отпустили. Дима тут же бросился к Олеже, положив его голову себе на колени и уже они выглядели также, как та пара андройдов в доме Роуз. слёзы Димы падали Олеже на лицо. – ты идиот, давай, вставай, не смей тут отключаться, слышишь меня? — всхлипывал Дима, — ты обещал, слышишь? – Дим, — Олежа протянул руку и положил её на щёку Димы, — прости, я не сдержал обещание… – что случилось? — подбежал Саймон с небольшой группой девиантов. – помоги! пожалуйста, помоги ему, — Дима смотрел на Саймона самыми умоляющими глазами, которые даже Олежа никогда не видел. и не увидит, возможно, больше никогда. Саймон, недолго думая, подбежал к Олеже и осмотрел рану. он вздохнул, закинул Олежу через плечо и они побежали к выходу. – Олеж, говори со мной, слышишь? скажи что-нибудь, пожалуйста! – манка, — выдыхает раненый. – господи, — Дима усмехается, — ты как? – больно, — у Олежи каждая минута как последняя, — такое, кажется, впервые…мне больно. волнение нарастало с каждой секундой, когда Дима смотрел на Олежу и как ему больно. они выбежали на улицу и спаслись. Саймон положил Олежу, пытаясь ему помочь. Дима сидел рядом, не понимая, что тот делает. он даже практически не видел: слёзы заполонили глаза, голова болела и кружилась и казалось, что он ослеп от, похоже, страха. Саймон повозился с Олежей немного и встал. все руки в тириуме, тяжело дышит. Олежа сидит неподвижно. у Димы на мгновение словно остановилось сердце во второй раз. – Олеж? — окликнул его Дима, голос был полон надежды и отчаяния одновременно, — скажи что-нибудь, а? он присел рядом с ним, взял его руку в свою. смотрел на него несколько секунд, после чего почувствовал руку на своём плече. – мне жаль, — сказал Саймон, присаживаясь рядом с Димой, — ему можно помочь, если отнести в ремонт, но сейчас это мёртвый номер. все вокруг остановилось. Дима смотрел на своего единственного друга, ради которого он бросил всё, который показал ему, что был ослеплён ненавистью, что не все андройды плохие. тот, которому Дима был готов доверить самого себя, тот, кто для Димы значил слишком многое. весь путь, который они прошли, летел перед глазами: Москва, аэропорт, Стамбул, снова аэропорт, все автобусы, их два рюкзака, паспорта, бутерброды, затем Детройт, Леся, Аня её дружелюбие и ненависть, после - улица, дождь, мотель, новости, потом этот сраный Иерихон, будь он проклят, снова улица, Златко, Кэра, Лютер, Алиса…но самое главное в их пути было то, что они не отпускали руки друг друга практически никогда. он вдруг осознал, что всё далось им подозрительно легко. хотя нет, не легко, но и не сложно. им везло, чтобы потом поставить подножку. а может, так и сейчас? им не повезло, чтобы потом они сорвали джекпот? было бы славно. – Олеж, ну же, — на грани истерики умоляет Дима, — ну давай, я же знаю, ты меня слышишь… но Олежа не реагировал. вдруг моргнул и тут же очнулся. – блять, — выдыхает Олежа, — что тут-… – Олежа! — закричал Дима и бросился тому в объятия, — господи, как ты меня…подожди, че ты сказал? Олежа обнял Диму в ответ. Саймон стоял, улыбаясь этой картине. Дима оказался прав: они словили джекпот. спаслись от военных, добежали до автобуса, прошли через блокпост, буквально чудом нашли билеты и сели в автобус вместе с Лютером, Кэрой и Алисой. но, доехав до границы, их ждало, как они думали, абсолютное поражение: замеряли температуру, чтобы проверить, не стоит ли перед ними андройд. – слушай, братан, у тебя нет, часом, функции температуры? — Дима наклонился к уху Олежи, чтобы его мог слышать только он. – нет, если бы была, я бы так не переживал. – бляха…и че делать? мы пропали нахрен! – спокойно, — Олежа осмотрел место, в котором они находятся и заметил огромный телевизор, на котором показывали, что девиантов поймали и собирались уничтожить, — у меня, кажется, есть план. – супер, может, просветишь? – шестьдесят на сорок, шестьдесят что мы погибнет, сорок - выживем. – ты угораешь? — но Олежа ничего не ответил. они подошли к стойке. мужчина был готов уже замерить температуру, как рядом пристрелили Джерри. того самого, из Пиратской Бухты, и Кэру, Лютера и Алису пропустили. Дима тут же от звука выстрела вжался в Олежу, и мужчина, заметив это, уверил их, что больше андройдов тут нет и бояться нечего и пропустил, видимо, забыв, что надо проверить температуру. план «60/40» не понадобился, и слава богу. Олежа с Димой не могли в это поверить. они стояли у границы, шёл снег, рядом Кэра, Лютер и Алиса, позади все препятствия и целая жизнь впереди. – у нас получилось, — вздохнул Дима, — жесть. – получилось, — повторяет Олежа, повернувшись к Диме. Дима обнимает Олежу. тот обнимает его в ответ, целуя в макушку. Дима ещё сильнее вжимается в Олежу. – прикинь, мы оба умерли один раз, — хихикает Олежа. – бля, ведь реально, — едва слышно говорит Дима в грудь Олеже. – вас ждать? — спрашивает Лютер. Дима отстраняется от Олежи, они снова берутся за руки и бегут за семейкой андройдов. Дима, как и Олежа, вспоминают весь пройденный ими путь, который, возможно, был даже необязателен: они могли остаться в Москве и жить там, но почему-то они выбрали эти приключения. может, не зря?

всё обязательно будет хорошо.