The place where no one leaves

На следующий день после завтрака Уилл нашёл Робин в коридоре. Она стояла у стены, прислонившись плечом к серой краске, и смотрела в пустоту. Её русые волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно, под глазами залегли глубокие тени. Но глаза — серо-голубые, живые, внимательные — увидели Уилла ещё до того, как он подошёл. — Привет, новенький, — сказала она. В её голосе слышалась усталая усмешка. — Как ты ещё не сломался? — Держусь, — ответил Уилл. Он помолчал секунду, потом решился. — Робин, ты знаешь парня с чёрным ошейником? Майка? Она замерла. Её лицо изменилось. Усталость исчезла, сменившись чем-то другим. Вниманием. Осторожностью. — Знаю, — сказала она тихо. — А ты откуда? — Видел его в переходном корпусе, — сказал Уилл. — Он… он смотрел на меня. Робин усмехнулась — невесело, с горечью. — Майк смотрит на всех, — сказала она. — Он ищет. Тех, кто ещё не сломался. — Она помолчала. — Его перевели в жесткий блок недавно. Месяц назад, может, чуть больше. До этого он был в переходном, так же как и ты. Но он не молчал. Спрашивал. Сопротивлялся. Пытался сбежать. — В её голосе слышалось что-то похожее на восхищение. Или на сожаление. — Его долго не могли сломать. — А теперь? — спросил Уилл. В горле пересохло. Робин посмотрела ему прямо в глаза. — Теперь он в жестком блоке, — сказала она. — Я не знаю, что с ним там делают. Никто не знает. Оттуда редко возвращаются, но те, у кого все же получается… — она сглотнула, — они уже не те, кем были. — Он не выглядел сломленным, — сказал Уилл тихо, почти шёпотом. — Он выглядел… уставшим. Но не сломленным. Робин усмехнулась — на этот раз теплее, с каплей надежды. — Это на него похоже, — сказала она. — Майка трудно сломать. — Она помолчала. — Только смотри, Уилл. Не подходи к нему слишком близко. Заметят — тебя тоже переведут. А туда ты не хочешь. Она развернулась и ушла, оставив Уилла стоять в коридоре. Он смотрел ей вслед. В голове крутилось одно имя. Майк. Не сломлен. Сопротивлялся. Пытался сбежать. Уилл почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Не надежда — ещё нет. Но что-то похожее. Маленькая искра в этом сером, холодном мире.

***

Вечером, когда санитар принёс ужин в комнату, Уилл снова получил бумажный стаканчик с двумя белыми таблетками. Он положил их в рот, запил водой, зажал под языком — горько, до тошноты — а когда санитар вышел, выплюнул в ладонь и сунул под матрас. — Ты уверен, что хочешь знать? — спросил Стив, не глядя на него. — О чём? — спросил Уилл. — Про Майка. Уилл кивнул. Стив вздохнул. Тяжело, с какой-то обречённостью. — Его отец узнал, — сказал он. — Про него. Про то, какой он. И отправил сюда. Лечить. — Какой? — не понял Уилл. Стив посмотрел на него. Долго. Потом отвернулся. — Такой, — сказал он. — Думаю, ты понимаешь. — Мы все тут такие, — сказал он заметно тише. Уилл не ответил. Но в ту ночь он долго не спал. Смотрел в потолок, слушал, как капает вода где-то в трубах. И думал. О том, почему Лонни отправил его сюда. О том, что значит «странный». О том, почему он не мог отвести взгляд от Майка. Что-то внутри щёлкало. Негромко, но отчётливо. Как замок, который открывается.