Травы и терпение

Субботнее утро в загородном доме Джинши началось с какофонии звуков, запахов и нетерпеливых голосов. Ещё до того, как солнце поднялось высоко, Басен уже колдовал у гриля, отчаянно пытаясь разжечь угли, которые, по его мнению, были «самого низкого качества». Лишу, вооружившись веером, самоотверженно обмахивала их, но лишь добавляла дыма, вызывая у Басена приступы кашля и недовольства. — Да что ж это такое! — Басен отмахнулся от очередной порции дыма. — Лишу, ты мне помогаешь или пытаешься меня закоптить? — Я создаю атмосферу! — парировала Лишу, ничуть не смутившись. — И вообще, ты слишком драматизируешь. Угли уже почти готовы. Лахань, появившийся на террасе с бокалом чего-то янтарного, тут же вставил свои пять копеек: — Басен, мой дорогой, ты же знаешь, что для идеального мяса нужны идеальные угли. А эти, похоже, из категории «для костра в походе». Могу предложить свой винный уксус, он ускорит процесс горения, но, боюсь, повлияет на вкус. — Лахань, — прорычал Басен, — если ты не перестанешь умничать, я тебя самого на гриль отправлю! Джинши, наблюдавший за этой утренней комедией с лёгкой улыбкой, лишь покачал головой. Он уже успел пробежаться по окрестностям, принять душ и теперь выглядел свежим и отдохнувшим, несмотря на вчерашнюю бессонную ночь. Его взгляд то и дело скользил к окнам, ожидая прибытия остальных. Первыми подтянулись Шисуй и Сяолань, прихватившие с собой огромную корзину с фруктами и несколько бутылок игристого. Шисуй, едва переступив порог, тут же принялась за дело: — Так, так, так! Что тут у нас? Угли ещё не готовы? Басен, ты безнадёжен! — она тут же схватила веер у Лишу и принялась обмахивать угли с удвоенной энергией. — Сяолань, дорогая, неси лёд! Сегодня будет жарко! Сяолань, смущённо улыбаясь, поспешила выполнить указание, а Тянью, появившийся следом, лишь покачал головой, но с нежностью посмотрел на свою девушку. Маомао приехала чуть позже, на такси. Она вышла из машины, вдохнув полной грудью свежий загородный воздух, смешанный с запахом дыма и жареного мяса. Джинши встретил её у калитки, его глаза задержались на ней чуть дольше обычного. Она кивнула ему и прошла к остальным, взяв стакан яблочного сока. Рикусон с Ли Бо приехали следом за ней. Мясо удалось на славу. Басен, несмотря на все трудности с углями, справился с шашлыком так, что все нахваливали. Компания расположилась за большим столом в беседке. Говорили о разном: о работе, об учёбе, о планах на лето. — Тянью, ты чего такой красный? — подколола Шисуй. — Шашлык слишком горячий? — Нет, — пискнул Тянью. — Просто... солнце. — Какое солнце? Мы в тени сидим. Сяолань толкнула Шисуй локтем, но сама улыбнулась. — Шисуй, не приставай к человеку, — сказала она. — Я не пристаю, я интересуюсь! — Ты всегда интересуешься, — заметил Ли Бо. — Может, и про меня что-то спросишь? — А что про тебя спрашивать? Ты как открытая книга. — И что там написано? — «Я люблю поесть и поспать». Ли Бо сделал вид, что обиделся, но тут же потянулся за новой порцией шашлыка. Маомао сидела рядом с Рикусоном, слушала болтовню и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Джинши был занят — разливал напитки, подкладывал еду, шутил с Басеном. Но она чувствовала его взгляд. Он находил её, даже когда она не смотрела. — Ты как? — тихо спросил Рикусон. — Нормально. — Не хочешь поесть? — Не очень. Он подвинул к ней тарелку с фруктами: — Тогда хотя бы это. Она улыбнулась и взяла виноградину. После шашлыка все переместились в гостиную. Шисуй, уже слегка покрасневшая от пары коктейлей, хлопнула в ладоши: — Ну что, народ, кто готов к интеллектуальным баталиям? Предлагаю «Правду или Действие»! С нашими правилами. Отвечаешь на вопрос или выполняешь действие. Отказаться можно, но тогда пьёшь штрафную! А давайте не по кругу, а бутылкой! — воскликнула Шисуй, хватаясь за пустую бутылку из-под лимонада. — Так честнее! Судьба сама решит, кого мучить! Все оживились. Расселись поудобнее — кто на диванах, кто на ковре, кто на креслах. Первым крутил бутылку Лахань. Она указала на Тянью. — Правда, — пискнул Тянью, явно боясь действия. — Правда ли, что ты до сих пор хранишь все записки, которые Сяолань тебе писала? — спросил Лахань. Тянью покраснел до корней волос: — Правда. Сяолань закрыла лицо руками, но было видно, что она улыбается. — Ой, какие мы нежные! — закричала Шисуй. Следующей крутила Сяолань. Бутылка показала на Ли Бо. — Действие! — смело сказал Ли Бо. — Станцуй танец маленьких лебедей, — выпалила Сяолань. Ли Бо замер: — Это шутка? — Нет. Под общий хохот Ли Бо изобразил что-то отдалённо напоминающее балет. Басен чуть не упал с дивана от смеха. Потом крутил Рикусон. Бутылка указала на Шисуй. — Правда, — быстро сказала Шисуй. — Правда ли, что ты специально подливала всем, чтобы игра была веселее? — спросил Рикусон. — Правда! — ничуть не смутилась Шисуй. — И вы все мне спасибо скажете! Все засмеялись. Очередь дошла до Джинши. Он крутанул бутылку, и она показала на Рикусона. — Правда, — сказал Рикусон. — Правда ли, что ты до сих пор не решился сказать девушке, которая тебе нравится, о своих чувствах? — спросил Джинши, и в его голосе прозвучало что-то, от чего в комнате стало тихо. Рикусон посмотрел на него. В его взгляде не было вызова, только спокойная уверенность. — Правда, — ответил он. — Но я не тороплюсь. — А если кто-то другой решится раньше? — Джинши не отводил взгляда. — Тогда посмотрим, — Рикусон чуть улыбнулся. — Кого она сама выберет. Джинши сжал челюсть, но промолчал. Все переглянулись. Шисуй замерла с открытым ртом. Сяолань покосилась на Маомао. Ли Бо присвистнул. Басен сделал вид, что не заметил. Лахань кашлянул. — Ладно, — сказал он. — Дальше. Теперь ход перешёл Шисуй. Бутылка крутанулась и остановилась на Маомао. Шисуй, быстро оправившись, хитро улыбнулась: — О-о-о! — протянула Шисуй, потирая руки. — Маомао, выбирай: правда или действие? Маомао задумалась. Правда — это значит, что Шисуй может спросить что угодно. Учитывая её любовь к неудобным вопросам и то, как она смотрит на неё в последние минуты... нет, лучше не рисковать. — Действие, — сказала Маомао. — Хорошо, — Шисуй хитро улыбнулась, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который не предвещал ничего хорошего. — Сделай что-нибудь, что заставит одного из присутствующих мужчин... потерять голову. И никаких штрафных, это слишком скучно для тебя! Маомао на мгновение задумалась. Она чувствовала на себе взгляды Джинши и Рикусона, а также любопытные взгляды остальных. В её глазах вспыхнул озорной огонёк, смешанный с вызовом. Она не любила быть в центре внимания, но и отступать не собиралась. Она знала, что любое её действие будет истолковано по-разному, и это её забавляло. Её взгляд скользнул по Джинши, затем задержался на Рикусоне. Три года знакомства, доверие, которое она испытывала к нему, и... что-то ещё, что она не могла или не хотела называть. — Хорошо, — сказала она, поднимаясь. Она подошла к Рикусону, который сидел на краю дивана, слегка откинувшись назад. Не говоря ни слова, она села к нему на колени, обхватив его шею руками. Рикусон замер, его глаза расширились от удивления, дыхание сбилось. Маомао наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он: — Не двигайся. Затем она медленно, почти невесомо, коснулась губами его щеки, задерживаясь у уголка губ, но не касаясь. Её пальцы скользнули по его волосам, слегка откидывая их назад. По комнате пронёсся коллективный вздох. Шисуй даже привстала с места, чтобы лучше видеть. Рикусон сидел неподвижно, его щёки порозовели, а в глазах смешались удивление, желание и что-то ещё, что он не успел скрыть. Маомао отстранилась, на её губах играла лёгкая, загадочная улыбка. Она слезла с его колен и вернулась на своё место, не глядя на Джинши. — Ну ты даёшь! — выдохнула Шисуй. — Это было... это было что-то! — Рикусон, ты жив? — подколол Лахань. — Кажется, да, — хрипло ответил Рикусон, проводя рукой по лицу. — Но не уверен. Джинши не сказал ничего. Он смотрел на Маомао, и в его глазах бушевала буря. Когда напряжение стало совсем ощутимым, Шисуй предложила переключиться на что-то более лёгкое: — А давайте в крокодила! Или в ассоциации! Что-нибудь, где не надо признаваться в любви! — Давай в крокодила, — поддержал Басен, явно желая разрядить обстановку.— Это же та игра где нужно показывать животное? —Ты абсолютно прав! — ответила Шисуй. Все с энтузиазмом согласились. Шисуй быстро объяснила правила: один человек показывает животное без слов, остальные угадывают. Кто угадал, тот и показывает следующим. Первым вызвался Джинши. Он встал посреди комнаты, расправил плечи, выпятил грудь и медленно, с достоинством, начал вышагивать, гордо задирая голову и оглядывая всех свысока. Затем он сделал несколько пафосных поклонов, демонстрируя невидимый хвост. — Павлин! — хором воскликнули Ли Бо и Шисуй. — О, Джинши, ты каждый день из себя его строишь! — засмеялся Басен, а Ли Бо добавил: — Да, и не только из себя, но и из нас! — Все дружно рассмеялись, и Джинши, хоть и нахмурился, но в глазах его плясали озорные огоньки. — Ладно, ладно, — сказал он, — раз вы такие придирчивые, покажу что-нибудь другое. Он присел на корточки, вытянул руки вперёд, изображая лапки, и начал неуклюже прыгать по комнате, широко открывая рот, словно ловя мух. Это было настолько нелепо и неожиданно, что все покатились со смеху. — Лягушка! — выкрикнула Маомао, едва сдерживая смех. — Браво, Джинши! — хлопнул в ладоши Лахань. — Не ожидал от тебя такой самоиронии. Ты умеешь удивлять. Следующей была Маомао. Она встала, её движения были плавными и бесшумными. Она медленно опустилась на четвереньки, её тело напряглось, словно готовясь к прыжку. Глаза сузились, взгляд стал хищным, а затем она сделала несколько грациозных, почти невидимых шагов, словно выслеживая добычу. В каждом её движении чувствовалась скрытая сила и независимость. В комнате повисла тишина. Все завороженно смотрели на неё. Джинши и Рикусон не отрывали от неё глаз, в их взглядах читалось восхищение и что-то ещё, более глубокое. Маомао была не просто девушкой, она была стихией, которую невозможно приручить. — Кошка, — тихо, почти шепотом произнес Рикусон, и в его голосе прозвучало столько нежности и понимания, что Маомао на мгновение встретилась с ним взглядом. В его глазах не было удивления, только подтверждение того, что он всегда видел её такой. Джинши сжал кулаки, его челюсть напряглась. Он тоже понял. И это ему не нравилось. Он чувствовал себя охотником, но сейчас добыча сама превратилась в хищника, и это было одновременно и притягательно, и опасно. — Рикусон, твоя очередь! — объявил Лахань. — Показывай животное. Рикусон вышел в центр, замер, посмотрел на луну за окном... и тихо, протяжно завыл. — Волк! — заорала Шисуй, падая от смеха. — Это волк! — А я думал, он будет красться, — удивился Ли Бо. — Зачем красться, когда можно выть? — Рикусон пожал плечами, но на его губах играла улыбка. — Рикусон, ты чего? — Лахань смотрел на него с удивлением. — Я тебя таким не видел. — Расслабляюсь, — ответил Рикусон. Маомао смотрела на него и не могла сдержать улыбку. Игра продолжилась. Шисуй, с её хитрым прищуром и быстрыми движениями, легко изобразила лису, вызывая смех и аплодисменты. Ли Бо, с его добродушным видом, встал на четвереньки, согнул руки в локтях, высунул язык и начал часто и тяжело дышать, смотря на всех с такой преданностью, что все залились хохотом. Басен, кряхтя и переваливаясь, показал медведя, который ищет мёд, а Лахань, прищурившись и роясь в невидимой земле, был вылитым кротом. Сяолань, суетливо перебирая руками и оглядываясь по сторонам, изобразила белку, а Лишу, с её миниатюрной фигуркой и быстрыми, робкими движениями, стала очаровательной мышкой. Игра шла весело, алкоголь, выпитый за вечер, лишь усиливал это ощущение. Воздух в комнате стал густым от смеха, запаха алкоголя и невысказанных желаний. Маомао чувствовала, как её собственное тело отзывается на эту атмосферу, как кровь пульсирует в висках, а сознание становится острее и одновременно более расслабленным. Она была в своей стихии, наблюдая за реакциями, анализируя, но при этом позволяя себе быть частью этого безумия. Она поймала взгляд Джинши, который не отрывал от неё глаз, и в его глубине она увидела нечто, что заставило её сердце пропустить удар. Это было не просто желание, это было признание, что он видит в ней нечто большее, чем просто объект охоты. И это было пугающе. Рикусон, сидящий рядом, слегка коснулся её руки, и этот жест был таким привычным, таким успокаивающим, что Маомао на мгновение забыла обо всем. Ближе к вечеру телефон Рикусона зазвонил. Он отошёл ответить на звонок и вернулся с виноватым видом: — Срочный вызов с работы. Придётся ехать. — Жалко, — сказал Лахань. — Только разошлись. — Ничего не поделаешь, — Рикусон посмотрел на Маомао. — Ты как? Остаёшься? — Остаюсь, — ответила она. Он кивнул, попрощался со всеми и ушёл. После отъезда Рикусона компания снова переключилась на игры. Шисуй, у которой уже блестели глаза от выпитого, загадочно улыбнулась и вытащила из сумки колоду карт. — А давайте в «Русскую рулетку»! — объявила она, эффектно веером рассыпая карты по столу. — Это как? — с опаской спросил Тянью, косясь на Сяолань. — Очень просто, — Шисуй уже расставляла на столе рюмки с пугающей методичностью. — В одной — водка. В остальных — вода. Под каждой рюмкой — карта рубашкой вверх. Вытягиваешь карту — пьёшь то, что на ней стоит. — А если повезёт? — с надеждой спросил Ли Бо, принюхиваясь к рюмкам. — Тогда пьёшь воду и радуешься жизни, — усмехнулся Лахань, поправляя очки. — А если не повезёт? — пискнул Тянью, уже предчувствуя неладное. — Тогда тебе будет очень весело, а нам — еще веселее! — подмигнула Шисуй. Она разлила прозрачную жидкость. Восемь рюмок. В семи — вода. В одной — водка. Под каждой — карта. Маомао внимательно следила за её руками, пытаясь уловить хоть какой-то знак, но Шисуй была виртуозна в своем хмельном артистизме. — Кто первый? Смелые есть? — Я, — Басен решительно шагнул вперед. Он вытянул карту — десятка червей. Выпил рюмку залпом, замер на секунду и разочарованно поморщился. — Вода. Тьфу, какая гадость. — Это вода! — возмутилась Лишу, толкая его в бок. — Ты должен радоваться! — Не люблю воду, — буркнул Басен под общий хохот. Следующим тянул Ли Бо. Ему попалась двойка пик. Он выпил, прислушался к ощущениям и выдохнул: — Тоже вода. — Везёт вам сегодня, господа, — философски заметил Лахань. Потом очередь дошла до Тянью. Он долго крутил карту в руках, боязливо оглядываясь на Сяолань, словно ища поддержки. — Давай уже, не тяни кота за хвост! — поторопила Шисуй. Тянью выпил, закашлялся, слезы выступили на глазах, но он прохрипел: — Вода... — и облегченно осел на стул. Шисуй вытянула карту следующей. Выпила грациозно, прищурилась, словно дегустатор дорогого вина. — Вода, — разочарованно протянула она. — Скучно! Что за вечер трезвости? Лахань вытянул карту, выпил не глядя. — Вода. — Что за день? — возмутилась Шисуй, подозрительно глядя на бутылки. — Кто разливал? Джинши, ты подменил водку на святую воду? Джинши, который всё это время молча наблюдал за игрой, едва заметно улыбнулся и пожал плечами: — Я честно разливал. Всё по правилам. — Тогда тяни сам! Докажи, что ты не жульничаешь! Джинши медленно протянул руку и вытянул карту — туз пик. В комнате стало тихо. Он поднял рюмку, на мгновение встретился взглядом с Маомао и осушил её. Все затаили дыхание. Он помолчал, облизал губы и криво усмехнулся. — Водка. — О-о-о! — заорала Шисуй, хлопая в ладоши. — Первая кровь! Наконец-то! — Везучий, — вполголоса заметил Лахань, изучая выражение лица Джинши. — Это вряд ли, — ответил Джинши, отставляя пустую рюмку. Его голос стал чуть глубже. Игра продолжилась. Шисуй снова разлила, перетасовала карты. Джинши тянул снова. Снова водка. Еще раз — опять водка. Маомао видела, как он каждый раз безошибочно находит ту самую рюмку. Шисуй уже просто хохотала, не в силах остановиться. — Джинши, тебя кто-то проклял! Или ты притягиваешь спиртное магнитом! — Или ты сам себе враг, — негромко добавил Лахань, и в его словах прозвучала странная серьезность. Джинши пил, не жалуясь и не закусывая. Но с каждой рюмкой его взгляд становился всё тяжелее, движения — медленнее и как будто значительнее. Когда он вытянул пятую водку подряд, даже Ли Бо, привыкший к выпивке, присвистнул. — Джинши, может, хватит? — тихо спросила Сяолань, глядя на его бледное лицо. — Ты же свалишься. — Всё честно, — ответил он, его пальцы чуть дрогнули, когда он осушал очередную рюмку. — Карта выпала. Правила есть правила. Маомао смотрела на него, не отрываясь. Её аналитический ум лихорадочно работал. Она видела, как он выбирает карты — без колебаний, почти инстинктивно. Ей казалось, что он нарочно тянет те рюмки, в которых водка. Он словно наказывал себя за что-то или пытался заглушить какую-то внутреннюю боль, которую никто из присутствующих не видел. Или он просто хотел дойти до того состояния, когда маски окончательно спадают? Когда игра закончилась, Джинши сидел, откинувшись на спинку дивана. В руке он сжимал бокал с ледяной водой, костяшки пальцев побелели. Он был сильно пьян, но он держался с тем самым ледяным достоинством, которое пугало больше, чем любое буйство. — Молодец, — сказал Лахань, несильно хлопая его по плечу. — Держишь удар. Не каждый бы выстоял после такого марафона. — Это не удар, — ответил Джинши, глядя куда-то сквозь Лаханя. Его взгляд на мгновение сфокусировался на Маомао, и в нем промелькнуло что-то дикое, почти первобытное. — Это... всего лишь разминка. Компания начала разбредаться — кто на веранду, кто в сад, — Джинши перехватил Маомао в коридоре. Он мягко, но решительно прижал её к стене, преграждая путь руками. Его глаза горели, но в них не было прежней ярости, лишь хищная решимость и пьянящее желание. — Значит, «потерять голову», да? — его голос стал низким и вибрирующим. — И ты решила, что Рикусон для этого подходит лучше? — Он был безопасным вариантом, — ответила Маомао, не отводя взгляда. — Безопасным? — Джинши усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то болезненное. — А я? — Ты — нет. — Почему? — Потому что ты... — она запнулась, подбирая слово. — Ты не умеешь ждать. — А он умеет? — голос Джинши стал резче. — Три года ждёт, да? И что? Ты от этого счастливее? Маомао промолчала. — Я не хочу ждать, Маомао, — он шагнул ближе, почти касаясь её. — Я хочу быть рядом. Здесь и сейчас. А не наблюдать со стороны, как ты выбираешь «безопасные варианты». Не дав ему продолжить, она сделала шаг вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Она подняла руки, медленно положила их ему на плечи, чувствуя под пальцами напряженные мышцы и жар, исходящий от его тела. Приподнявшись на носочках, она сама накрыла его губы своими. Это был поцелуй-вызов. Она целовала его уверенно, почти жестко, с той самой дерзостью, которую показывала в игре. Джинши на мгновение замер от шока — он не ожидал такой инициативы. Но шок длился лишь секунду. Пьяный от водки и внезапного триумфа, он ответил с сокрушительной, пугающей силой. Его руки собственнически, почти грубо легли ей на талию, сминая ткань одежды и притягивая её к себе так плотно, что Маомао почувствовала каждую линию его тела. Его губы стали требовательными, жадными, в них чувствовался вкус алкоголя и неистовое, долго сдерживаемое желание. Он целовал её так, словно хотел выпить её до дна, подчинить себе каждую её мысль, стереть из памяти любого другого мужчину. Маомао позволила ему вести. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её бока, как его дыхание обжигает кожу, как он дрожит от переполняющей его страсти. Внутренне она оставалась пугающе отстраненной, словно наблюдала за химической реакцией в пробирке. «Пусть получит то, чего хочет, — хладнокровно думала она — Пусть думает, что победил. Посмотрим, как быстро потеряет интерес». Когда они наконец отстранились, воздух между ними казался наэлектризованным. Оба тяжело, прерывисто дышали. Джинши смотрел на неё сверху вниз, его зрачки были расширены, а в глазах полыхала торжествующая, почти безумная улыбка победителя. Он выглядел как хищник, который наконец-то вонзил когти в ускользающую жертву. — Маомао — прошептал он, его голос сорвался на хрип. Он прижался своим лбом к её лбу, не выпуская её из железного кольца своих рук Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни тени того жара, который сжигал его. Только холодный, аналитический расчет. —Маомао, ты где? — кричала на весь дом Шисуй. — Меня ищут, — сказала она ровным голосом, твердо упираясь ладонями в его грудь и заставляя его ослабить хватку. Джинши выпустил её из рук. Маомао развернулась и пошла к гостям, не оглядываясь. Джинши смотрел ей вслед, и в его глазах боролись ярость, восхищение и что-то ещё, гораздо более глубокое и опасное. Он был абсолютно уверен, что сегодня он сломил её сопротивление. Он не знал, что эта «победа» — лишь искусно расставленная ловушка. Когда совсем стемнело, Шисуй, которая успела выпить ещё и за ужином, предложила: — А давайте страшные истории рассказывать! На веранде! Джинши, разведи мангал, будет огонь! — Шисуй, уже поздно, — попробовала возразить Сяолань, кутаясь в тонкий кардиган. — Самое время! — отрезала Шисуй, в её глазах плясали искры азарта. — Страшные истории рассказывают ночью! Тянью, ты со мной? — Я... да, — пискнул он, хотя по его лицу было видно, что перспектива слушать ужастики его не радует. — Тогда идём! Компания потянулась на веранду. Джинши разжёг мангал, и пламя мягко осветило лица. Все укутались в пледы — ночь была прохладной, звёздной, а воздух пах хвоей и догорающим деревом. Шисуй начала первой. Она присела поближе к огню, так что тени от её рук казались огромными на стене дома. — Жила-была девушка. И был у неё жених. Но она узнала, что он её обманывает. И тогда она... — Шисуй сделала театральную паузу, понизив голос до шепота. — Она пригласила его на ужин, приготовила его любимое блюдо, а в конце... подала ему десерт с его собственным обручальным кольцом, которое она вырезала из его же пальца, пока он спал после «особого» вина! История была не столько страшной, сколько кроваво-смешной в исполнении Шисуй, и все смеялись, представляя её в роли этой мстительной невесты. Потом очередь дошла до Ли Бо. Он посерьезнел. — А я слышал историю про старый корпус нашего университета. Говорят, там в одной из аудиторий по ночам кто-то ходит. И не просто ходит, а пишет на доске мелом. Скрип стоит на всё крыло. Охранники заходят — пусто. А на доске — список имен. И каждое утро одно имя из списка зачеркнуто. А на следующий день этот человек не приходит на занятия. Навсегда. Сяолань вздрогнула и прижалась к Тянью. Басен, глядя в огонь, добавил свою лепту: — У нас в деревне был случай. Собака одного соседа каждую ночь лаяла на пустое место в углу двора. Просто стояла и захлебывалась лаем, глядя в пустоту. А потом... потом хозяин нашел в том углу старую, полусгнившую куклу, которая была точной копией его пропавшей дочери. И кукла эта была теплой на ощупь, как живая. Лахань, потирая переносицу, добавил «интеллектуального» хоррора: — Самое страшное — это не призраки. Это когда ты понимаешь, что твоя память тебя обманывает. Есть теория о «лишнем человеке». Вы сидите в комнате, вас десять. Вы считаете — десять. Моргнули — десять. Но вы не можете вспомнить имя десятого. Он сидит среди вас, смеется вашим шуткам, пьет ваше вино. Но как только вы пытаетесь на нем сфокусироваться — он исчезает из вашего сознания, оставаясь физически рядом. Маомао сидела, смотрела на огонь и почти не слушала. Она думала о том, что реальные «монстры» не пишут на досках и не превращаются в кукол. Они носят дорогие костюмы, дарят синие розы и целуют так, что земля уходит из-под ног. Через пару человек от неё сидел Джинши. Он смотрел на огонь, но Маомао чувствовала, как его взгляд время от времени скользит по ней, словно он пытался прочитать её мысли в неверном свете пламени. Когда все рассказали по разу, Шисуй громко зевнула: — Ладно, на сегодня хватит. А то я уже засыпаю, и мне начнут мерещиться пальцы в десертах. — И правда поздно, — согласилась Сяолань, поднимаясь. Все начали подниматься, потягиваться. Кто-то зевнул, кто-то потянулся за телефоном, проверяя время. — Я поеду домой, — сказала Маомао. — Сейчас? — удивился Лахань. — Уже поздно. — Мне завтра в лавку. — Оставайся, — предложил Джинши. — Я тебя утром отвезу. — Нет, — она покачала головой. — Я лучше поеду. — Маомао, ну останься! — Шисуй потянула её за руку.— Мы же так редко собираемся! Поедешь завтра! — Не могу. Дедушка просил прийти пораньше. — Так и я завтра рано уезжаю, — Лахань пожал плечами. — Могли бы вместе. — Я еду домой. Шисуй хотела возразить, но Сяолань тронула её за плечо. — Не уговаривай, — тихо сказала она. — Ты же знаешь Маомао. Если она решила — её не сдвинуть. Шисуй вздохнула, но спорить не стала. — Ладно. Тогда напиши как доберёшься? — Хорошо. Маомао вышла в прихожую и застегнула куртку, когда к ней в плотную подошёл Джинши, так что она почувствовала запах дыма и его парфюма. — Я проверю номер такси и провожу тебя до ворот, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Не надо. Я сама справлюсь. — Маомао... — в его голосе прозвучало предупреждение. — Я сама, — повторила она, глядя ему прямо в глаза. — Спасибо за вечер. Он кивнул, медленно отступая, но его взгляд продолжал жечь её даже тогда, когда она отвернулась. Маомао вышла за калитку, где её уже ждала машина. Сев на заднее сиденье, она прильнула лбом к холодному стеклу, глядя на исчезающие в темноте огни дома Джинши. Сегодняшний вечер был странным. Слишком много касаний, слишком много игр, слишком много правды, скрытой за шутками. Она чувствовала себя так, словно только что вышла из клетки с тигром, и адреналин всё ещё колотился в её венах.