Драмиона. Под дождём

С того вечера в кафе дни потекли по-новому. Они переписывались каждый день: короткие подколки днём, более вдумчивые сообщения вечером. Университетские будни превратились в пространство их невидимой для других игры. На общих лекциях, сидя в одной аудитории, но на разных рядах, они то и дело ловили взгляды друг друга поверх склоненных голов студентов. В шумном потоке в коридорах Драко неизменно оказывался рядом: то едва заметно коснётся её руки в дверях, то будто случайно окажется за соседним столиком в кафетерии, обдавая её знакомым ароматом сложного парфюма. Иногда Драко писал ей прямо во время пары: «Я опять засмотрелся на тебя и забыл о чём говорит препод». Гермиона читала, пряча улыбку за ладонью, и отвечала: «Сосредоточься на учёбе, Малфой». Но внутри уже разливалось сладкое чувство того, что их следующая «случайная» встреча случится совсем скоро.

***

В пятницу днём от него пришло сообщение: Драко: «Сегодня у меня игра на площадке за спортзалом. Заглянешь?» Гермиона: «Ты уверен, что это зрелище стоит моего времени?» Драко: «Я полон сюрпризов, Грейнджер». Площадка встретила её светом высоких фонарей, стертым покрытием и лязгом мяча о металлическое кольцо. Воздух был уже совсем осенним, но парням явно было жарко. Гермиона села на край трибуны, кутаясь в пальто. Вокруг были знакомые лица: люди, которых она видела в университете, но почти не знала по именам. И никто из них не догадывался, к кому она пришла. Сначала она не сразу его заметила в гуще игры, а потом… Драко двигался совсем иначе, чем обычно — быстро, резко, с каким-то хищным азартом. На нём была свободная баскетбольная майка, подчёркивающая его атлетичное телосложение. Гермиона впервые смогла вдоволь рассмотреть его: сильные плечи, жилистые руки, рельеф мышц. Никаких кашемировых водолазок, никаких пиджаков. Он смеялся, кричал что-то партнёрам, ловко уходил от соперников — и во всём этом было столько энергии, что Гермиона не могла отвести взгляд. В какой-то момент он всё-таки заметил её. На долю секунды его взгляд замер и он едва заметно кивнул ей, прежде чем снова уйти в глубокий дриблинг .

***

После игры он подошел к ней, тяжело дыша и вытирая лицо полотенцем. Влажные платиновые волосы прилипли ко лбу, взгляд искрился. — Не скучала? — голос был хриплым и низким. — Немного, — спокойно ответила она, хотя уголки губ дрогнули. Он усмехнулся и сел рядом, откинувшись на спинку трибуны. Его дыхание постепенно выравнивалось, но от его тела всё ещё исходило ощутимое тепло. Какое-то время они молчали, глядя на пустеющую площадку. — Давно ты играешь в баскетбол? — спросила она наконец. — Со старшей школы. До этого… скажем так, я был бесконечно далёк от любого спорта. — После того, что я сейчас видела, в это верится с трудом, — Гермиона удивлённо приподняла бровь. Драко усмехнулся, покачав головой. — Честно говоря, в детстве я был тем, кого называют типичным «гадким утёнком». Худой, нескладный… волосы торчали в разные стороны. — Сейчас с этим сложно согласиться, — заметила она. — Ну… кроме волос. Драко хмыкнул. — Справедливо. Но тогда меня не замечали. Не то чтобы не любили, просто… обходили стороной. Пока все дружили компаниями, я был сам по себе. Зато оценки были приличные. — он пожал плечами. Внутри у Гермионы болезненно сжалось. В этом признании было то скрытое одиночество, которое она, как вечная отличница, знала слишком хорошо. Драко отпил воды из бутылки и продолжил: — Ещё и родители будто решили меня окончательно добить и превратить в задрота. Меня отдали в музыкалку. Семь чёртовых лет… — ругнулся он — Гаммы, этюды, репетиции… Я их ненавидел. Но родители были в восторге: когда к ним приходили друзья, я играл им, пока они пили вино и хвалились моими успехами. Гермиона не скрывала удивления, глядя на его пальцы. — Ни за что бы не подумала, что эти руки играли… И как в твоей жизни появился баскетбол? Он помолчал, глядя на пустую площадку. — Случайно. В новой школе парни играли на переменах, и я втянулся. Кажется первый раз в жизни я делал что-то просто потому, что мне это нравилось. — Ты сменил школу? — Да, родители тогда купили дом за городом. Там я пошел в новый лицей, и это стало шансом начать всё с нуля. Он провёл рукой по затылку. — К тому времени я резко вытянулся, плечи стали шире… и на меня буквально обрушилось внимание, к которому я не был готов. Я стал тем самым «новеньким», за которым ходили хвостом. Девчонки сами писали, сами искали повода просто оказаться рядом. А я… я не знал, что с этим делать. И просто брал всё, что давали. Кутил, гулял, доводил родителей до белого каления и почти забросил учёбу. Мне казалось, что так я наконец становлюсь «своим», понимаешь? Гермиона молчала. — В итоге, когда я чудом сдал экзамены и поступил сюда, родители поставили условие. Дорога из нашего посёлка до универа — это два часа по пробкам через весь город. Отец сказал: либо ты живешь с нами и встаёшь каждый день в пять утра, либо живёшь в общежитии под присмотром коменданта. Я выбрал меньшее из зол. Гермиона повернулась к нему. — Подожди. Ты же местный. Как тебе вообще разрешили жить в общежитии? — У отца здесь связи, — пожал он плечами. — Так что это была не проблема. Она слегка нахмурилась. — То есть из-за этой прихоти кто-то из приезжих остался без места? Драко посмотрел на неё чуть виновато, но прямо. — Отец сделал очень крупное пожертвование на ремонт этого корпуса. Новые душевые, мебель — чтобы всем было комфортнее. — И в том числе его сыну, — сухо добавила Гермиона. — Не без этого, — тихо признал он. — Хотя я бы предпочел квартиру. Но видимо родители боятся, что без присмотра я устрою там бордель или притон. Гермиона не удержалась и тихо усмехнулась. — А как тебе вообще живётся в одной комнате с кем-то чужим после целого дома? — спросила она. — Сначала было дико. Двухместная комната, один душ на блок… Понятие «личное пространство» там отсутствует как класс. Сложно уединиться, — он посмотрел на неё так многозначительно, что Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар. — Но в целом терпимо. Сосед попался хороший, и, что важнее всего — там чисто. Я всерьез готовился к встрече с полчищами тараканов. — Я тоже их не видела. Хотя… — она помедлила, — одного хитрого жука всё-таки встретила. — И кто же это? — Драко приподнял бровь. — Ты, — тихо ответила она с лёгкой улыбкой. Он улыбнулся в ответ, но в глазах уже плясал огонёк. Разговоры о прошлом, общагах и тараканах явно начали его утомлять. Ему хотелось совсем другого. Он не был к ней так близко с того самого вечера в кафе и всё внутри него тянулось к ней. Хотелось прижать её к себе, почувствовать её тепло на своих коленях, как тогда на набережной, ощутить изгибы её тела и запах волос. Хотелось наконец замолчать, впиться в её губы и почувствовать, как её пальцы запутываются в его волосах. В этой паузе Гермиона посмотрела на него внимательнее и доверчивее, чем когда-либо. Поддавшись порыву, она протянула руку, поправляя прядь у него на лбу. — У тебя волосы опять… Он не дал ей договорить. Драко перехватил её за талию, подался вперед и поцеловал — горячо, настойчиво. Его кожа была прохладной, а губы — чуть солёными. Гермиона ответила сразу, запустив пальцы в его волосы и не обращая внимания на то, что они ещё мокрые. Поцелуй был жадным, с привкусом затянувшегося ожидания. Лишь спустя время он отстранился, тяжело дыша. — Я, наверное, не очень приятно пахну сейчас… — пробормотал он, хотя его руки всё ещё крепко сжимали её талию. — Нет. Просто… солёный, — прошептала она. Гермиона медленно провела кончиками пальцев по его подбородку, чувствуя кожей легкую щетину, и двинулась выше, к скуле, заставляя его невольно податься навстречу её руке. Она мягко поцеловала его ещё раз — теперь медленно, пробуя это мгновение на вкус. Драко замер, прикрыв глаза, и время будто остановилось. Тишину нарушал только шум деревьев, с которых порывы ветра срывали листву, и их общее, всё ещё сбивчивое дыхание. Он доверчиво опустил голову, утыкаясь лицом в изгиб её шеи и плеча, словно пытаясь спрятаться там от всего мира. Гермиона почувствовала, как его горячее дыхание коснулось её кожи, а затем он медленно прижался губами к нежной ложбинке между шеей и ключицей. Внутри у неё всё перевернулось. Этот короткий поцелуй отозвался внизу живота тугой, горячей волной. Это было острее и интимнее, чем любой из их поцелуев до этого. Гермиона невольно сжала пальцами его плечи, чувствуя под ладонями твердость его мышц. Драко словно впитывал её запах, её присутствие, и она почувствовала, как его пальцы ещё сильнее сжали её талию, не желая отпускать. Момент длился до первого резкого порыва ветра, который ледяным лезвием прошел между ними. Остывшая кожа Драко мгновенно отозвалась на холод, и он невольно вздрогнул. Со вздохом, в котором читалось явное нежелание отстраняться, он натянул толстовку, которую после игры повязал на пояс. Осенний холод становился единственной веской причиной закончить этот вечер. — Как настоящий джентльмен, я не могу позволить тебе лицезреть меня в таком неподобающем виде дольше необходимого, — сказал он с притворной серьёзностью, хотя в глазах читалось, что он был готов остаться здесь до самого утра.

***

Драко порывался проводить её до самого крыльца, но Гермиона решительно настояла на обратном. Она видела, как он вздрагивает от резких порывов ветра в своей промокшей после игры одежде, и всерьез опасалась, что он может простыть. В итоге они сначала направились к его корпусу, благо он был гораздо ближе, чем её. Уже у самого входа, улучив момент и убедившись, что в густой вечерней тени никого нет, Драко притянул её к себе. Он накрыл её губы своими в глубоком и настойчивом поцелуе, будто пытался напоследок надышаться её теплом перед тем, как скрыться за стеклянными дверями. — Спасибо, что пришла... — Спасибо, что пригласил... Гермиона шла к себе, кутаясь в пальто, и в голове всё ещё крутились его слова. Кажется, сегодня она увидела не «принца университета», а настоящего человека. Она увидела в нем того одинокого мальчика, которому когда-то приходилось заслуживать любовь родителей игрой на пианино. Его холодность больше не казалась ей заносчивостью; это была броня, выкованная годами требований. А бесконечные девушки и вечеринки были лишь попыткой заглушить пустоту и получить любовь, которой так ему не хватало. За этим высокомерным фасадом скрывался человек, которого всю жизнь учили быть лучшим, но так и не научили быть просто счастливым.