У меня две причуды, или Теория Перерождения оправдана?

Этот момент отпечатался в памяти Шоты навсегда. Звук выстрела, раздавшийся в самом центре событий не мог остаться незамеченным. Обернувшись, чёрные, как турмалин, глаза зацепились за одного из лучших друзей. Его чуткий взор остановился на образовавшемся красном пятне на боку Ширакумо, что теперь нетвёрдо стоял на ногах. Улыбка не покидала его лица даже в такой ситуации. Желание показать злодею силу гораздо больше той боли, которую парень на самом деле испытывал. Оборо сделал непроизвольный шаг назад. Что-то Айзаве показалось неправильным. Секунду спустя огромный кусок бетона приземлился прямиком на маленькую фигурку. Злодей ликовал, что длилось недолго, ведь разъярённый Шота это нечто воистину ужасающее. Вскоре послышался хруст ломающихся костей. Злодей был уничтожен расстроенным брюнетом. Сотриголова не мог взять себя в руки. Приземлившись рядом с плитой, что была окрашена красными каплями, он не отходил от неё даже на сантиметр. Увести его оттуда смог лишь сенсей, приехавший на место событий сразу после того, как в новостях сообщили о данном происшествии. Этот день навсегда стёр улыбку с лица Шоты. Но... Действительно ли навсегда? *** ШО-О-О-О-О-ТА-А-А-А! - половина учительского состава вздрогнула. Айзава же остался непреклонен. Он привык к выкрутасам своего друга и коллеги, поэтому отреагировал лишь слегка приподнятой бровью и взглядом, направленным в текст планов на будущий год. - ШО-О-О-О-О-ТА-А-А-А! - крик вновь повторился, на этот раз сопровождающийся настежь открытой двери. С ноги, кстати говоря. - Долго горланить собрался? - хрипло ответил брюнет. Ямада поубавил пыл и подошёл, говоря более спокойным тоном. - Ты обязан присутствовать на вступительных! - на последнем слове блондин поднял руки вверх, как всегда делает, когда он очень взволнован. - Я и не собирался пропускать его. Пара минут молчания была ответом на это. Сущий Мик развернулся на пятках и куда-то пошёл. - Что ты сделал с Зашиком? - спросила Неймури, она же Полночь, положив подбородок на ладонь. - Он ушёл слишком тихо для... Ну, Ямады. Шота вздохнул и встал, отправляясь за блондином. Если уж Каяма заметила, то точно что-то да случилось. Нашёл он Хизаши в кабинете 1-С. Он склонился над рамкой с фотографией. На ней были изображены они. Ещё учащиеся на первом году в академии. Это была их первая совместная прогулка по Торговому центру в честь успешной сдачи экзамена. Все трое улыбались на ней. Та улыбка была чужда Шоте. Он мог понять Ямаду. Слишком много лет они дружат, чтобы каждый из них ловил другого на мысли об этом. - Мы ничего не сможем изменить. - вздохнул темноволосый. Шота облокотился о стол, стараясь сдержать поток слёз, грозящийся вырваться из-под контроля. - Я знаю. - прошептал Хизаши, мягко и горько улыбнувшись. - Просто хочется верить, что ничего не потеряно. И Шота его понимал. Он подошёл к блондину и мягко обнял. Тот ответил тем же, тихо шмыгнув носом. В такой ситуации нельзя не пустить слезу. Однако Сотриголова никогда не признается, что чувствовал ту же влагу и на своих глазах. *** Синие глаза и нелепые зелёные кудри ну никак не сочетались с этими веснушками, думал Мидория Изуку, стоя перед зеркалом. Ему шесть. Так, почему всё кажется таким неправильным? Всё слишком большое. Или это он слишком маленький? А солнечные следы на его коже. Почему ему кажется, что всё это неправильно? Изуку потянулся рукой к голове и мягко потянул за зелёную кудряшку, чуть выпрямляя её, но при этом оставив волнистой, словно его облачная причуда. Это казалось более естественным. Ему кажется, что у такого мальчика, как он, не должно быть таких объёмных волос. Его размышления прервались зашедшей матерью - Инко. - Изуку, милый, твой любимый фильм начинается. - она легко улыбнулась сыну, скрываясь за дверью. Всё кажется таким неправильным. Но таких мыслей не должно быть у шестилетнего ребёнка, так что Мидория положил их в тёмный уголок своего подсознания и отправился в гостиную. Уже прошла заставка фильма, значит он успел к самому началу. Пока что, он позволил себе насладиться этим чувством детского восторга. *** С тех пор, как Изуку пихнул мысли о неправильном мире куда подальше, прошло четыре года. Ему десять, а это ощущение вернулось с новой силой. На этот раз он не пытался отгонять их. Наоборот, он оставил их на размышление ночью. Мидории снова казалось, что в этом всём нет и крупицы смысла. Почему? Он и сам ещё не понял. Эти веснушки, кудри... Всё это казалось ему чем-то странным. Это чувство тяжёлым бременем легло на его сердце. Часы показывали половину второго ночи, а Мидория сделал то, что давно хотел сделать, но не мог позволить себе. Встав с нагретой постели, мальчик взял аптечку и достал оттуда лейкопластырь. Он был голубым. Ему нравится голубой цвет. Зачему ему этот предмет? Он и сам не знает, но ему так хотелось приклеить пластырь себе на нос. Что он, собственно и сделал. Изуку завороженно смотрел в зеркало. Синие глаза, пластырь на носу... Он улыбнулся. Это действие вызвало смешанные чувства. Эти белоснежные зубы, отражающиеся от зеркала, навевали странные воспоминания. Тут, в его голову, словно отбойным молотком вбили цветные картинки. Эй! Этот парень с чёрными, как смоль, волосами, кого-то напоминает Изуку. А блондин рядом с ним. Похож на какого-то героя. Они такие счастливые! - Оборо, уговори Шоту идти в парк! Он тако-ой упёртый! - заговорчески прошептал блондин. Это вызвало у него улыбку. Он подошёл к названному Шотой парню и ткнул локтём в плечо. - Шо-о-о! Не упирайся! Там же есть твои любимые котята! Откуда ему известна эта информация? Всё равно. Главное, что чёрные глаза сузились под напором улыбки. Шота выбежал вперёд, потащив за собой их двоих. - Ха-ха! Как ты это делаешь? - воскликнул блондин, улыбаясь так широко, как только возможно. Оборо засмеялся так же. Эти улыбки так нравятся ему! Он хочет радовать друзей чаще! На этом моменте воспоминания оборвались. Но большего мальчику и не понадобилось. Он всё вспомнил. Зава и Заши наверное скучают. Сколько лет прошло с момента его гибели? Год? Два? Десятки лет? А если они вообще уже давно умерли? От последней мысли на глаза навернулись слёзы. Нет. Нельзя так думать. Оборо вытер слёзы рукавом кофты. Нужно надеяться на лучшее. С этими мыслями он сел за компьютер. Если все хорошо, то по запросу Сотриголова и Настоящий Мик должны высветиться герои. И он оказался более, чем прав. Шота, как и хотел, стал подпольщиком. Его репутация ошеломляет, но этого стоило ожидать. Всё-таки гибель Оборо, то есть его самого, сказалась на нём серьёзно. А вот Хизаши справился лучше. Только, назвал он себя не "Настоящим Миком", а "Сущим Миком", но сути это не меняет. Его друзья живы, а это главное. Пару минут поразмыслив, мальчика как громом поразило. Это типа перерождение? Или причуда? Или что-то более сюрреалистичное? С этим он разберётся позже. На данный момент у него есть дела поважнее, чем разгребание собственных проблем. Он обязан найти Заши и Шо. А для этого... Чтож, интернет очень полезная вещь. Там должна быть хоть часть маршрута патрулирования Стёрки. *** Так и есть. Понадобилось всего три дня мучений, прежде чем Оборо нашёл примерный график выхода Шоты на патрулирование. Надев одежду потеплее, Оборо вышел из дома через окно. Ночь довольно приятная. Он помнит, как в прошлой жизни ему нравилось смотреть звездопад. Это было лучшее, что есть на свете. Недолго думая, он воспользовался своими навыками паркура, приобретённые во времена... Как теперь назвать его прошлую жизнь? Во времена настоящего Ширакумо? Во времена жизни Оборо? О Во времена облачных мечтаний. Долго до маршрута Ластика топать не пришлось. Уже через пятнадцать минут он был на той крыше, где Айзава проходил каждый день. По крайней мере, так писали злодеи на непопулярных форумах. Внезапно, что-то обвилось вокруг его талии, как змея, и оттянуло от края. Его мозг дал сбой. Может, зря он вышел в такое время? Но когда это "что-то" развернуло его лицом к человеку управляющему "этим", Оборо не смог сдержать эмоций. - Боже мой, Шо... Как ты вырос. - прошептал синеглазый, согнувшись от рыданий. Сколько лет он потерял. Сколько всего можно было сделать с друзьями. Судьба такая жестокая штука. Но, если так подумать, он мог бы вообще никогда не встретить своих друзей вновь. Ластик же, заметив реакцию мальчишки, которого он посчитал либо прыгунком, либо линчевателем, вопросительно поднял бровь и сел на корточки перед, не перестающим рыдать, ребёнком. Прозвище сбивало с толку, а выражение "как ты вырос" пугало. Но ни один вопрос не слетел с его уст. Разве что... - Кто ты? - парень поднял голову, посмотрев покрасневшими от слёз глазами на старого, в прямом и переносном смысле, друга. Но вместо ответа на заданный вопрос, он чуть внимательнее рассмотрел, завязанный вокруг его талии, предмет поддержки. Он вздохнул, мягко улыбнувшись. - Так, ты всё-таки освоил оружие захвата! - мальчик издал водянистый смешок. - Шота, сколько лет прошло! Рыдания возобновились, и Айзава был вынужден высвободить ребёнка с необычными кудрями от шарфа. Синеглазый вытер слёзы и кинулся в объятия героя, рыдая уже на плече того. От такого Стёрка чуть не упал, но вовремя подставил руку под себя, удерживая при этом мальчика. Кто он? Откуда знал о нём и что он несёт? - Знаешь, Шо, щетина тебе точно не идёт. Раньше "солидность" было твоё второе имя. Теперь Айзава не мог больше держаться. - Кто ты, чёрт возьми, такой? Почему называешь меня по имени и говоришь о том, как я вырос? - вопросы сыпались градом. Ответом на них стал лишь смешок. - О, Шо. Уверен, что ты знаешь такую дату, как двадцать пятое апреля. Услышав это, Сотриголова замер. Этого не может быть. Но в то же время может быть всё. Он слегка отклонился от мальчика, заглядывая в такие родные глаза синего оттенка. - О-Оборо? - прошептал Шота. Голос чуть дрогнул, но это не остановило слёз, что брызнули из глаз. Названный лишь улыбнулся, стискивая старшего в объятиях. Можно ли называть Айзаву старшим? Или они считаются ровесниками? Черноглазый плакал в макушку умершего, как он думал, друга, улыбаясь при этом. - Ты же знаешь, что я должен отвести тебя в участок? - хрипло сказал герой. Оборо кивнул и привстал, помогая подняться Шоте. - Позови Заши. Уверен, он будет рад встрече. - чуть помолчав, зеленоволосый спросил. - А Нао стал полицейским? Я помню, как он горел желанием стать им. Айзава улыбнулся. Сомнений нет. Это точно Оборо. - Лучше. Его повысили до детектива по причудливым происшествиям. Он так горд этим. Некоторое время они шли молча. Ширакумо почувствовал, что пластырь на носу снова отклеивается. Он протянул руку к носу и отлепил остатки. Жаль, что дома они закончились. - Шо. - окликнул он друга. Тот хмыкнул. - У тебя есть пластырь? Мой отклеился. - в доказательство он протянул оборванный кусок некогда липкого аксессуара. Брюнет вновь улыбнулся и протянул ему новый. Тот был голубым. Оборо узнал его. - Ты хранил их! Всё это время ты носил их с собой? - слёзы сами собой собрались в уголках глаз веснушчатого ребёнка. Айзава потрепал по голове друга, вызвав очередную волну эмоций. - Раньше ты смеялся по каждому поводу. - озвучил факт мужчина. Оборо фыркнул на это заявление. - Ты тоже не был тем, кто пренебрегает внешним видом. Оба от души посмеялись, зайдя в участок. Из-за стойки регистрации выглянула пушистая голова. Вдруг, послышался голос. - Санса! Кто там? - этот тембр Ширакумо узнает из тысячи. - Нао! - визг заполнил всё пространство шумом. Из кабинета вышел человек в пальто. Откашлявшись, Цукаучи спросил: - Ластик, кто это? - детектив поднял бровь, когда Айзава хитро улыбнулся. - Угадай. У тебя три попытки. Наомаса начал рассуждать. Если ребёнок назвал его по имени, и не по полному, а сокращённому, значит они знакомы и очень близки. Может, кто-то из линчевателей? Или из тех, кого он спасал от хулиганов? Он посмотрел в глаза, отливающие синевой, и его флешбэкнуло. Непроизвольный выдох вырвался у него из груди. - Оборо - прошептал он. Мальчик ярко улыбнулся, подходя к Цукаучи и загребая его в объятия. - Я та-ак скучал, Нао! - сказал он. Голос был приглушён рубашкой, в которую парень уткнулся носом. Слёзы застилали глаза детектива. Он обнял друга так, как никогда ещё не обнимал. - А я то как скучал. - сразу после произношения этих слов, в участок забежал запыхавшийся блондин. Он был в ночной рубашке, что свидетельствует он недавнем пробуждении. Возможно, Айзава вырвал его из сновидений своим звонком. Ширакумо даже почувствовал лёгкий укол вины. Он ведь мог и завтра с утра встретиться с Заши. Покраснев, он вновь уткнулся в Цуку. Тот в, свою очередь, крепче прижал мальчишку к себе. - Господи! Шо, не пугай так больше, Христа ради! Я думал, что ты серьёзно ранен и умираешь где-то в подворотне! - тараторил и отчитывал друга Ямада. Под конец тирады он перевёл взгляд на обнимающихся людей. Радиоведущий тихо подошёл к Айзаве. - Что случилось? Сотриголова ярко и мягко улыбнулся и окликнул мальчика: - Оборо! Заши пришёл. - названный обернулся. Он испустил вздох облегчения и вновь залился слезами. - За-а-а-аши! - он с разбегу кинулся в объятия к Хизаши, чуть не опрокинув того в процессе. Зелёные глаза, не веря, уставились на зелёную макушку. Ночная одежда начала мокнуть от потока слёз. Напряжение спало с плеч Ямады, и он сжал мальца в ответ. - Ты заставил нас понервничать, Оборо. - Ширакумо рассмеялся тем смехом, который помнят все, кто находился в этой комнате. - Нам нужно сменить базу данных. - сказал Наомаса, кивнув на синеглазого ребёнка. Все согласились. И ни один из них не скажет о том, что с появлением умершего ребёнка жизнь каждого окрасилась в яркие тона. Конец!