Японская принцесса.

Сны снились мне неспроста — они обычно всегда сбывались. Да, не сразу и не точь‑в‑точь, но сбывались непременно. Эти сны практически выполняли функции того самого родословного камня, приоткрывая завесу будущего, пусть и туманно, пусть и фрагментами. Я давно научилась читать между строк собственных сновидений, выискивая знаки, намёки, предостережения. Порой они приходили в виде обрывочных образов, порой — в форме чётких диалогов, но всегда оставляли после себя лёгкий осадок предчувствия. На часах было около шести утра. Рассвет только‑только пробивался сквозь узкие окна замка, окрашивая каменные стены в бледно‑розовые тона. Тишина ещё царила в коридорах, и это было идеальное время, чтобы размяться перед тяжёлым первым учебным днём. Чтобы не мешать соседке, которая мирно спала, натянув одеяло до подбородка, я вышла в коридор. Здесь было просторнее, чем в комнате, и воздух казался свежее, будто сам замок дышал в предрассветной полутьме. Разминка состояла из базовых упражнений: медленные вращения в суставах, плавные наклоны, осторожные выпады, разогревающие мышцы после длительного сна. Я двигалась плавно, прислушиваясь к собственному телу, ощущая, как с каждым движением уходит скованность, а кровь начинает бежать быстрее. Конечно, в обычный день на такие занятия не хватит времени — утренние сборы всегда проходят в спешке, но раз в пару дней всё же надо проводить подобную практику. Это не только помогало проснуться, но и настраивало на долгий день, наполненный учёбой, общением и неожиданными поворотами. Выглянув в окно, я отметила, что на улице — шикарная погода. Небо было ярко‑голубым, солнце светило ослепительно, а на западе всё ещё виднелась бледная луна, будто забывшая, что её время ушло. «Надо будет прогуляться после занятий», — подумала я, вдыхая свежий воздух, проникающий сквозь приоткрытую форточку. Небольшая разминка и растяжка заняли около пятнадцати минут. Я чувствовала, как тело наполняется энергией, а мысли становятся яснее. Вернувшись в комнату, я приняла душ, после чего начала собираться. Подобрать идеальный образ оказалось непростой задачей. Пойти в брюках или юбке? Надеть жилетку или обойтись без неё? А мантию нужно каждый день носить? В правилах не было написано о таком условии, но традиции Хогвартса порой диктовали свои негласные законы. В итоге я создала дерзкий и стильный образ, который сочетал в себе элементы классики и бунтарства. На мне был тёмный свитер с длинными рукавами и гербом факультета, поверх которого виднелась белая рубашка с воротником — это придавало луку многослойность и утончённость. Гриффиндорский галстук добавлял нотку официальности, а чёрные расклёшенные брюки подчёркивали фигуру. Широкий ремень с крупной пряжкой акцентировал внимание на талии, добавляя строгости и структурированности силуэту. Аромат Platinum Égoïste стал финальным штрихом. Он окутывал меня аурой нежности и уверенности, словно невидимый щит, за которым можно было скрыть волнение. Аккуратный пучок с выпущенной чёлкой завершал образ, придавая ему лёгкую игривость и законченность. В целом, этот образ был отражением моей индивидуальности. Я ценила комфорт, но не готова была жертвовать стилем. Любила сочетать несочетаемое, играть на контрастах и создавать луки, которые говорили за меня больше, чем слова. В этом наряде я чувствовала себя уверенно, готовой двигаться вперёд, встречать новые вызовы и не бояться быть собой. К этому времени Лина уже проснулась. Она забрела в ванную, начала собираться, а до завтрака оставалось всего лишь около двадцати минут. Я задумалась: может, надеть очки и цепочки? Вроде бы это не должно выглядеть плохо. А ещё сумку — чтобы не ходить туда‑сюда за учебным материалом. Со школы у меня осталась целая, вполне вместительная. Прозрачные очки с овальной оправой и сумка идеально вписались в образ. Цепочки же показались излишними — они бы перегрузят композицию. «Если бы можно было с расстёгнутой рубашкой, тогда другое дело», — мысленно отметила я, оценивая о — Вааау, какая красотка же! Ты всех решила сразить наповал? — удивилась Анджелина, выходя из ванной. Её глаза блестели от восхищения, а улыбка была искренней. — Хах, спасибо за комплимент, — ответила я, слегка смущаясь. — Это сейчас мода в Японии. Не думала, что в Европе так отреагируют. Тебя подождать на завтрак? — Да, пару минут тогда, — согласилась она, взяла вещи и направилась в ванную, чтобы переодеться. Я же немного подкрасила ресницы тушью и нанесла на губы неяркую помаду. Стандартный макияж на каждый день — по крайней мере, для меня. Он подчёркивал естественную красоту, не перегружая образ. Через пару минут мы с Анджелиной вышли из комнаты и направились в Большой зал. По пути мы ловили на себе взгляды. Это было неудивительно: на меня засматривались практически все прохожие. Нельзя сказать, что все без исключения, но большинство. Никто раньше не выглядел так, как я, поэтому привлекала внимание. — Ам… Рина, прости, меня там позвали, — вдруг сказала Лина, виновато вздохнув. — Прости ещё раз, удачи. Она убежала в противоположную сторону, не дождавшись моего ответа. — М? Пока… Что‑то не так? Вроде нормально всё было… Или я не очень выгляжу? — произнесла я мысленно, подходя к ближайшему зеркалу. — Вроде всё так же идеально. Ну ладно, в её интересах. Я хотела продолжить путь, но наткнулась на удовлетворённое лицо. — Не хочешь познакомиться, красотка? — спросил парень, улыбаясь. По его манере держаться и слегка надменному выражению лица я догадалась, что он из Слизерина. — Почему нет, я Рин, — ответила я, протягивая руку для рукопожатия. — Прекрасное имя у вас, Рин. Меня зовут Теодор Нотт, я из Слизерина, четвёртый курс, — он принял мою руку и нежно поцеловал её, демонстрируя безупречные манеры. — Приятно познакомиться с вами, но я на шестом курсе. Вас не смущает разница, что я вас старше? — удивлённо спросила я, внимательно глядя на него. — Совсем нет. Позвольте вас проводить до Большого зала? — улыбнулся он, словно чеширский кот, явно наслаждаясь моментом. Я согласилась, и мы направились вместе. По пути я отметила, что Теодор, несмотря на разницу в возрасте, выглядел вполне зрело. Его крупное телосложение и высокий рост делали его старше своих лет. Через пару минут мы оказались у входа в Большой зал. — Благодарю за помощь, молодой человек. Могу вас чем‑нибудь отблагодарить? — я слегка поклонилась, заинтересованная его реакцией. — Да что вы, мне не сложно. Не желаете на выходных сходить в Хогсмид? Вы же здесь впервые, поэтому надо посетить эту деревушку и попробовать всё, что там есть, — предложил он, слегка покраснев. — Хорошо, я буду свободна. В субботу в 11:00? — я улыбнулась и наклонила голову в сторону. — Да, договорились тогда, — он протянул руку. — Договорились, — я хотела пожать ему руку, но он перехватил её и галантно прижал к своим губам. — А… эм… Не стоило всё же, — я, покраснев, вынула руку из его. — До встречи в таком случае. Пока! — я помахала рукой и направилась к своему месту. К сожалению, оно было занято неизвестной мне девушкой. Единственное свободное место оказалось у младшего курса — за столом, где сидели те, кого называли «золотым трио». — Эм, извините? Можно к вам подсесть? — спросила я, глядя на девушку и двух парней. — Да, конечно! — воскликнула первая, пододвигаясь. — Меня Гермиона Грейнджер зовут, а тебя вроде Айрин Катаяма? Интересное имечко. Хотела вчера познакомиться с тобой, но ты быстро вышла отсюда. — Приятно познакомиться, Гермиона. Да, верно. Можете звать меня просто Рин, — я присела на освободившееся место и улыбнулась ей. — А этих двух оболтусов зовут Рон Уизли и Гарри Поттер. Но, видимо, они играют сегодня в молчанку? — возмущённо добавила она. — А, нет, извините. Просто у вас необычный стиль одежды, и это вам достаточно подходит, — первым заговорил Рон. — Спасибо, приму за комплимент, — я улыбнулась и принялась завтракать. Нет ничего лучше, чем яичница с беконом. Да, довольно жирно, но главное — вкусно. Всё равно надо соблюдать дневной режим питания. Троица продолжала разговаривать — Рин, а у тебя какое мнение на этот счёт? — вдруг спросила Гермиона, привлекая моё внимание. — Эм… Извините, не вникала в разговор. Если не сложно, можно ещё раз тему? — я искренне заинтересовалась. — По поводу турнира. Будешь участвовать? — спросил Гарри. — Я всё ещё думаю об этом. Всё зависит от самих испытаний. Но скорее да, чем нет. Интересный опыт будет, если выберут, — ответила я, размышляя о возможных вызовах. *** Часы, дни, недели летели с огромной скоростью. Я даже и не заметила, как сквозь меня прошёл мой же день рождения. Об этом я вспомнила лишь тогда, когда брат пришёл поздравлять меня в полночь. Его визит был тихим, почти призрачным — он появился около моего окна с едва заметной улыбкой и небольшим свёртком в руках. Поздравление состояло из небольшой рукодельной открытки и скромного презента в виде букета лилий. Мы всегда дарили друг другу такие подарки на дни рождения — простые, но наполненные смыслом. В открытке брат написал: «Сестрёнка, ты — мой компас в этом безумном мире. Пусть у тебя всегда будет путь, а на этом пути — верные друзья и яркие мечты». Мне исполнилось 17. Теперь я могла колдовать вне Хогвартса — это было удобно, хотя и накладывало определённую ответственность. Я чувствовала себя взрослее, осознавая, что теперь границы дозволенного расширились, но вместе с этим пришла и необходимость быть осмотрительнее. За месяц учёбы я успела познакомиться с близкими по духу людьми. Теодор Нотт продолжал ненавязчиво ухаживать — его внимание было деликатным, без излишней напористости. Он присылал короткие записки с комплиментами, иногда ждал у кабинета после занятий, чтобы предложить пройтись до следующего урока. Его манеры были безупречны, а разговоры — интересны. Он умел слушать, не перебивал, задавал вопросы, которые показывали, что он действительно заинтересован в том, что я говорю. Моя новая подруга Сабрина, сокурсница с Когтеврана, оказалась невероятно разговорчивой. Она знала все свежие новости и сплетни, но при этом никогда не опускалась до злословия. Её рассказы были скорее увлекательными историями, чем попытками кого‑то осудить. Каждую неделю она делилась со мной чем‑то новым: кто с кем поссорился, кто получил письмо из дома, какие слухи ходят о преподавателях. К концу первого месяца по школе поползли разговоры о святочном бале в конце семестра. Это событие мгновенно стало главной темой для обсуждений. Девушки шептались о нарядах, парни — о том, кого пригласят. Я тоже начала задумываться о своём образе. В памяти всплыло мамино платье — элегантное, длинное, светлого, почти кремового оттенка. Оно хранилось в сундуке, перевязанное атласной лентой, и ждало своего часа. Мама прислала его со словами: «Примерь, доченька. Если не нравится, то отдай кому‑нибудь». Но я не смогла его отдать. Это платье сочетало в себе классику и лёгкую романтичность. Оно образовывало красивые складки и воланы, а длина юбки — ниже колена — грациозно колыхалась при движении. Я чувствовала себя в нём одновременно изящно и комфортно. Мама рассказывала, что сама носила его на одном из балов под конец учёбы, и все взгляды были прикованы к ней. Я представляла, как оно будет смотреться с молочными туфлями‑лодочками и жемчужными украшениями. Этот образ обещал быть восхитительным. Я не могла описать словами, как сильно жду этого дня — если, конечно, бал действительно состоится. И вот на следующий день после этих размышлений в Хогвартс прибыли гости из Дурмстранга и Шармбатона. Парни из Дурмстранга после представления , сразу направились к столу Слизерина — их тёмные мантии и суровые взгляды выделялись среди привычной пестроты хогвартских факультетов. Девушки из Шармбатона присоединились к Когтеврану — их изящные наряды и лёгкие движения привносили нотку изысканности в атмосферу зала. После того как все устроились, Дамблдор поднялся со своего места и начал уточнять детали по поводу Турнира трёх волшебников. — Дорогие наши ученики и гости Хогвартса! В этом году, как вы уже знаете, проходит Турнир трёх волшебников. Но в этом году мы внесли правки в правила: теперь участником может стать тот, кто достиг 17 лет от роду, — объявил он, и зал тут же наполнился возгласами. Особенно возмущались близнецы Уизли — их громкие реплики разносились по всему залу. Было понятно, почему: они так хотели попасть на турнир, а им не хватало всего полугода до нужного возраста. — Это было связано с высокой смертностью молодых парней и дам на серьёзных испытаниях, — продолжил Дамблдор, медленно обводя взглядом собравшихся. — Отбор будет длиться две недели. Все желающие — принимайте участие. Настроение в зале изменилось. Кто‑то ликовал, кто‑то погрузился в задумчивость, а многие выглядели подавленно — особенно те, кто мечтал участвовать, но не соответствовал возрастному критерию. Я взглянула на близнецов. Они о чём‑то оживлённо болтали с Анджелиной и её подругой, смеялись, жестикулировали. Их энергия была заразительной, но меня она скорее раздражала. Слишком громкие. Слишком навязчивые. Их подколки, порой двусмысленные, заставляли меня сжимать кулаки. Сначала один из них пялился на меня несколько дней, будто пытаясь разгадать какую‑то тайну, а потом он другой начинал строить глазки, словно проверяя, как долго я смогу сохранять равнодушие. «Нет уж, спасибо», — мысленно отмахнулась я. Джордж, впрочем, умудрялся привлекать моё внимание довольно удачно. Его шутки, хоть и были порой дерзкими, вызывали у меня улыбку, а взгляд — тёплый, изучающий — заставлял сердце биться чуть чаще. Но всё изменилось, когда он увидел меня с Ноттом. «Пф, ну и чёрт с ним. Пусть и дальше строит глазки другим девочкам.», — подумала я, стараясь заглушить лёгкое раздражение. Даже можно кинуть своё имя в кубок — пусть завидует. Нет, я точно не ревную его. Мне что, делать нечего? Я не настолько глупа, чтобы за одним парнем таскаться. Последующие пару дней мало отличались от предыдущих, разве что Нотт стал реже попадаться мне на глаза. «Молодец, надеюсь, нашёл девочку по душе», — решила я. Это и к лучшему: с парнями, которые младше меня на 2–3 года, у меня никогда ничего не складывалось. Их наивность, порой граничащая с легкомыслием, и отсутствие жизненного опыта всегда ставили нас по разные стороны. Я ждала, пока толпа около кабинета трансфигурации рассосётся, чтобы занять своё место. Вдруг рядом появились близнецы. Их шаги были настолько громкими и уверенными, что я даже не удивилась, когда они остановились прямо передо мной. — А где же твой Нотт? — воскликнул Фред, широко улыбаясь и громко смеясь. — Мы думали, что он не отлипает от тебя! — Я не знаю, что с ним и где он, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё кипело от раздражения. — Раз так переживаете за него, то сами и спросите. А где же ваши дамы? Видала, как они следят за вами. — Я окинула их взглядом, намеренно подчёркивая отсутствие спутниц. — Или они нашли себе новую жертву? — добавила я с лёгкой усмешкой и, не дожидаясь ответа, обошла их, направляясь к кабинету. Войдя внутрь, я заняла свою любимую третью парту около окна. Там уже ожидала меня когтевранка — моя подруга Сабрина, с которой мы давно не виделись. Её лицо озарилось радостью, когда она заметила меня. — Приветик! — воскликнула она, обнимая меня и прижимаясь ближе. Возможно, даже ближе, чем обычная подруга. Но я не придала этому значения сразу. — Давно не виделись! У меня столько новостей для тебя! Как раз сейчас большой перерыв, и можно рассказать тебе всё. — Хорошо, я слушаю тебя, — спокойно ответила я, садясь за свою сторону парты. Сплетни и вправду оказались интересными. Кто кого начал приглашать на святочный бал, который уже был практически через месяц. — Меня позвал Фредерик из Пуффендуя! — восторженно сообщила она, её глаза сияли от счастья. — Он мне так приятен! Я очень рада. Пойдёшь со мной и Чжоу в Хогсмид на этой неделе? У нас ещё ничего нет. А у тебя есть образ? — Пойду, — кивнула я. — У меня всё есть, но посмотреть что‑нибудь новое не против. Мне родители передавали одно платье, думаю, оно сойдёт. Но всё зависит от того, соглашусь ли я с тем или иным человеком. Мне надо ещё подумать над этим, — добавила я, стараясь скрыть лёгкое волнение. Как только я произнесла последнее слово, началась пара по трансфигурации. Ничего особенно интересного не происходило, разве что кто‑то сзади настойчиво тыкал меня в спину. Джордж, вот же… Это было понятно по криво выведенной букве «Д», которую он аккуратно начертил на моей мантии. Я едва сдержала улыбку, но тут же нахмурилась, стараясь сосредоточиться на уроке.