Японская принцесса.

Снова. Опять эти письма. Я рассеянно вертела в руках очередной конверт, пока остальные ученики шумно завтракали в Большом зале. Знакомый почерк — Брайн. Родители по‑прежнему передавали его послания, хотя прекрасно знали, что я уже учусь в Хогвартсе и дела до него нет. Что он там писал на этот раз? Очередные извинения, оправдания, просьбы «всё обсудить»? В груди привычно заныло — каждый раз, вскрывая конверт, я надеялась найти в нём хоть каплю искренности, а не привычные отговорки. Но надежда неизменно разбивалась о первые же строки. «アイリーン怒ってるのは分かってる しかし、話をしましょう。 私はすべてを説明します。 あなたは真実を知りません…» Я сжала письмо в кулаке. Опять одно и то же. Как заевшая пластинка, которая проигрывает одни и те же слова, не замечая, что слушатель давно выключил звук. — И как ты это можешь понять? — раздался рядом возмущённый голос Фреда. Я вздрогнула и подняла глаза. Близнецы стояли напротив, с любопытством разглядывая иероглифы на листе. Их лица выражали неподдельное недоумение — будто они пытались разгадать древнюю загадку, не имея ключа к её пониманию. — Это мой родной язык, — ответила я, сжимая бумагу в кулаке. — Вам его не понять, к счастью. Скомкала лист и сунула в сумку — позже сожгу в камине гостиной. Пламя поглотит эти слова, как поглощало десятки других писем до этого. Огонь — лучший хранитель тайн. — А вы чего тут столбом стоите? Шутку придумать пытаетесь? — улыбнулась я, вставая из‑за стола. Движения получились чуть резче, чем хотелось — нервы всё ещё были натянуты, как струна. Фред уже отвлёкся на кого‑то другого, рассыпая шутки, а вот Джордж… Его взгляд будто прожигал спину, пока я шла к подругам. Я чувствовала, как он следит за каждым моим шагом, но не позволила себе обернуться. Зачем? Всё равно ничего не изменится. — Ну что, идём? — я широко улыбнулась Сабрине и Чжоу Чанг, стараясь вложить в эту улыбку всю беззаботность, которой на самом деле не ощущала. — В Хогсмид, как и договаривались? — Конечно! — подхватила Сабрина, её глаза загорелись предвкушением. — Сначала платья, потом украшения!

***

Через час мы уже бродили по заснеженным улочкам Хогсмида. Зря я надела юбку вместо брюк — холод пробирал до костей, заставляя ёжиться при каждом порыве ветра. Шарф и воротник дублёнки почти не помогали, а про шапку я и вовсе забыла. Снег хрустел под ногами, а в воздухе витал аромат горячего шоколада и имбирных пряников — будто сама зима пыталась утешить меня своим теплом. Магазин встретил нас теплом и блеском тканей. Чжоу крутилась перед зеркалом в голубом платье, её отражение переливалось в свете магических ламп. Сабрина уже вывалилась из примерочной в пышной юбке с оборками, её смех звенел, как колокольчики. — Ну что, как вам? — спросила Чжоу, слегка поворачиваясь, чтобы лучше рассмотреть фасон. — Неплохо, — оценила я, стараясь сосредоточиться на её образе. — Голубой цвет тебе идёт, но фасон не совсем. Попробуй что‑то с асимметричным кроем — подчеркнёт линию плеч. — Точно! — подхватила Сабрина, её пальцы уже перебирали вешалки с другими платьями. — А у тебя, — она ткнула пальцем в моё отражение, — лицо какое‑то… задумчивое. Что‑то случилось? Я пожала плечами, пытаясь скрыть внутреннюю бурю: — Просто размышляю о турнире. Всё‑таки бросить своё имя — серьёзный шаг. — О, не переживай! — Чжоу сняла платье, её голос звучал ободряюще. — Ты же заняла второе место на первом курсе. У тебя точно всё получится! — Да, но тогда всё было проще, — вздохнула я, глядя на своё отражение. В нём я видела не уверенную участницу турнира, а девушку, которая до сих пор не могла разобраться в собственных чувствах. — Сейчас соперники и испытания куда серьёзнее. К полудню сумки оттягивали руки: кружевные перчатки для Чжоу, винтажная брошь для Сабрины. Я тоже не устояла — купила шёлковый шарф с вышитыми пауками. «Просто для души»— убеждала себя, но в глубине души понимала: это попытка ухватиться за что‑то красивое в мире, где всё чаще царили сомнения. — Теперь — в «Сладкое королевство»! — провозгласила Сабрина, хватая нас за руки. Её энтузиазм был настолько заразительным, что даже я невольно улыбнулась. У двери я невольно замедлила шаг. Через витрину видела, как внутри Фред что‑то оживлённо объясняет какому‑то первокурснику, а Джордж… Джордж просто стоял у стойки, разглядывая витрину с конфетами. Его взгляд скользнул по мне, но тут же отвернулся. В этом мимолетном взгляде было что‑то неуловимое — будто он хотел что‑то сказать, но не решался. — Эй, ты чего? — Чжоу тронула меня за плечо, её голос вернул меня в реальность. — Ничего. Просто… ветер, — пробормотала я, входя внутрь. Дверь захлопнулась за спиной, отрезая нас от зимнего холода. Звон колокольчика разорвал тишину. Фред тут же развернулся: — О, спасители сладкого голода! Что будем грабить? — Всё! — заявила Сабрина, кладя сумку под прилавок. — Начиная с шоколадных лягушек. Пока они спорили о вкусах конфет, я незаметно скользнула к полке с леденцами. Пальцы нащупали знакомый мятный шарик — его гладкая поверхность успокаивала, будто прикосновение к чему‑то знакомому в этом вихре неопределённости. — Опять прячешься за сладостями? Я вздрогнула. Джордж стоял в двух шагах, опираясь на стеллаж. Его голос звучал тихо, почти шёпотом, но в нём было что‑то, заставлявшее сердце биться чаще. — Я не прячусь. Просто выбираю, — ответила я, стараясь говорить ровно. Голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Выбираешь, но не решаешься, — усмехнулся он, его глаза блеснули. — Как с тем турниром. Всё ещё сомневаешься? Я выпрямилась, стараясь не смотреть ему в глаза — слишком уж пронзительным был его взгляд: — Сомневаться — нормально. Это значит, что я серьёзно отношусь к делу. В отличии от некоторых — Значит, будешь сомневаться до самого первого испытания? — Буду готовиться, — парировала я, чувствуя, как внутри разгорается упрямая искра. — А сомнения оставлю на потом. Он усмехнулся, но ничего не ответил. За его спиной Фред уже устраивал шоу, подбрасывая упаковки конфет, а Сабрина аплодировала, её смех наполнял пространство радостью, которой мне так не хватало.

***

Зал замер в напряжённой тишине. Все взгляды были прикованы к Кубку Трёх Волшебников — древнему артефакту, чьи голубые всполохи то и дело вырывались из резного дерева. Я стояла в задних рядах, сжимая в кармане мантии носовой платок — руки невольно потели от волнения. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух сгустился, превратившись в вязкую субстанцию, которую приходилось проталкивать в лёгкие. Дамблдор поднялся на возвышение, обвёл взглядом собравшихся. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась глубина, которую невозможно было разгадать. — Настал час, — его голос разнёсся по залу, негромкий, но отчётливый. — Кубок примет решение. Огонь в чаше вспыхнул ярче, почти ослепляя. Затем — короткий гул, будто вздох самого замка. Из пламени вырвался первый листок, кружась в воздухе, словно снежинка, обречённая на падение. — Виктор Крам, Дурмстранг! — провозгласил Дамблдор. Аплодисменты, сдержанные, почти настороженные. Виктор вышел вперёд, высокий, собранный, с тем непроницаемым выражением, которое так трудно прочесть. Его шаги были размеренными, будто он уже знал, что это лишь начало пути, полного испытаний. Второе пламя — и второй листок. — Флёр Делакур, Шармбатон. Лёгкий шелест, почти вздох восхищения. Флёр скользнула к кафедре, словно не касаясь пола, — в её движениях была та особая, почти нечеловеческая грация. Она улыбалась, но в её глазах читалась решимость, которую не могли скрыть даже эти изящные жесты. Третье пламя взметнулось выше, ярче. Зал затаил дыхание. Время будто остановилось, и каждый удар сердца звучал, как барабанная дробь, предвещающая судьбу.И тогда из огня вылетел третий листок. — Айрин Катаяма, Хогвартс. На секунду мне показалось, что я ослышалась. В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как холод пробегает по спине, а потом — жар, будто огонь Кубка перекинулся и на меня. В этот момент весь мир сжался до точки, где существовали только я и этот листок, парящий в воздухе. — Айрин, — тихо сказала Макгонагалл, коснувшись моего плеча. Её голос прозвучал как далёкий звон колокольчика, пробивающийся сквозь туман. — Тебе нужно подойти. Я шагнула вперёд. Каждый шаг отдавался в ушах, словно удар сердца, отсчитывая мгновения, которые уже не вернуть. Пол под ногами будто пружинил, замедляя движение, а воздух сгустился до состояния вязкого сиропа. Я шла, но казалось, что преодолеваю не несколько метров, а целую пропасть. Кубок мерцал передо мной, его пламя теперь казалось почти ласковым — но я знала: это иллюзия. Огонь манил и одновременно предупреждал: «Ты вступила на путь, где нет места сомнениям». В его глубинах ещё танцевали отблески только что вырвавшихся листков, будто напоминание: судьба уже сплетена, и ты — лишь нить в этом узорчатом полотне. Дамблдор смотрел внимательно, без улыбки, но и без осуждения. Его глаза, скрытые за очками‑полумесяцами, словно проникали вглубь, проверяя, готова ли я принять то, что ждёт впереди. — Ты готова? — его голос прозвучал тише, чем прежде, будто он задавал вопрос не всему залу, а только мне. Слова застряли в горле. Я кивнула, чувствуя, как пересохло во рту. Язык будто прилип к нёбу, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Что, если я не справлюсь?» Но отступать было поздно. — Тогда прими свой жребий. Я протянула руку. Пальцы дрожали, но я заставила себя не медлить. Листок оказался тёплым, почти живым. На нём — моё имя, написанное старинным почерком, будто выжженное огнём. Буквы слегка мерцали, словно напоминая: это не просто бумага. Это клятва. Зал взорвался шумом — аплодисменты, перешёптывания, чьи‑то возгласы. Я сжала листок в ладони, чувствуя, как острые края врезаются в кожу. Боль была реальной. Значит, всё это — тоже реально. — Поздравляю, мисс Катаяма, — Макгонагалл коснулась моего плеча, её голос звучал сдержанно, но в нём угадывалась нотка гордости. — Теперь вам следует присоединиться к другим чемпионам. Я обернулась. Виктор Крам стоял у боковой двери, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то вроде одобрения. Флёр Делакур улыбалась, но её взгляд был острым, изучающим. Она словно оценивала меня, прикидывая, насколько я могу стать помехой. — Идём, — коротко бросил Виктор, открывая дверь в смежное помещение. Комната оказалась небольшой, но уютной: камин с потрескивающим огнём, мягкие кресла, стол с графином воды. Здесь, вдали от глаз толпы, напряжение стало ощутимее. — Итак, — Флёр заговорила первой, её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Мы теперь команда… В некотором роде. — Не совсем, — возразил Виктор, скрещивая руки на груди. — Мы соперники. Но правила требуют, чтобы мы держались вместе до первого испытания. Я молча опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат колени. Огонь камина согревал лицо, но внутри всё ещё царил ледяной холод. — Что будет дальше? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Нас познакомят с правилами, — ответил Виктор. — И, вероятно, дадут время на подготовку. Но не обольщайся: первое испытание всегда самое жестокое. Флёр изящно села напротив, её платье шелестело, словно листья на ветру. — Говорят, в прошлом турнире участникам пришлось сражаться с драконами. Надеюсь, на этот раз будет что‑то… менее смертоносное. Я сглотнула. Драконы. Конечно. Почему я не подумала об этом раньше? — Вы оба уже учились сражаться, — сказала я, глядя на них. — А я… я просто студентка. — Но ты здесь, — перебил Виктор. — Значит, Кубок увидел в тебе то, чего не видят другие. Флёр кивнула, её глаза на мгновение стали серьёзными. — Помни: страх — твой главный враг. Если позволишь ему взять верх, ты проиграешь ещё до начала. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня. Я закрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца. «Страх — враг. Страх — враг», — повторяла я про себя, словно заклинание. Я не ожидала , что от таких сильный соперников будут такие нужные слова.

***

За пределами Большого зала было тише, но не спокойнее. Я остановилась у окна, глядя на заснеженный двор. В руке всё ещё был сжат листок с моим именем. Снег падал медленно, укрывая землю белым покрывалом, будто пытаясь спрятать все тревоги и страхи. Я провела пальцем по краю пергамента. Буквы уже не мерцали, но их след словно отпечатался на коже. Это был мой след. Мой выбор. Даже если я сама до конца не понимала, как к нему пришла. — Айрин? Я обернулась. В дверях стоял Джордж. Его лицо было серьёзным, без привычной улыбки. Он сделал несколько шагов ко мне, остановился в двух шагах, будто боялся нарушить хрупкое равновесие момента. — Я искал тебя. Хотел сказать… — он запнулся, но тут же продолжил: — Ты справишься. Я знаю. Я хотела ответить, но слова не шли. Вместо этого я просто кивнула, чувствуя, как в груди что‑то теплеет. Это тепло было непривычным, почти чужим — как первый луч солнца после долгой ночи. — Спасибо, — прошептала я. Он улыбнулся — коротко, но так искренне, что на мгновение весь мир перестал казаться враждебным. — До встречи, — сказал он и исчез в коридоре. Я снова посмотрела в окно. Снег всё падал, но теперь он казался не холодным, а успокаивающим. Новый день. Новый вызов. И я была готова.