Японская принцесса.

День первого испытания выдался хмурым и ветреным — словно сама природа предчувствовала неспокойное событие, готовое развернуться на арене Хогвартса. С самого утра небо затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, которые медленно плыли по небосводу, будто огромные корабли, несущие груз грядущих испытаний. Порывистый ветер гнал по земле опавшие листья, кружа их в безумном танце, — они то взмывали вверх, то падали, будто пытаясь укрыться от надвигающейся бури. Воздух был пропитан влагой и напряжением, а в каждом дуновении ветра слышался отдалённый шёпот: «Сегодня всё изменится». Над ареной, окружённой высокими трибунами, витало особое напряжение — то самое, что возникает перед началом великого события. Тысячи глаз следили за тремя чемпионами, чьи судьбы на ближайшие минуты были вплетены в ткань древнего ритуала. В воздухе ощущалась магия — густая, почти осязаемая, она пульсировала в такт биению сердец участников. Каждый вздох, каждый шаг отзывался эхом в этой напряжённой атмосфере, словно сама вселенная замерла в ожидании. У края поля стояли судьи во главе с Дамблдором. Его длинная серебристая борода и мудрый взгляд внушали одновременно и спокойствие, и трепет. В его глазах читалась глубина веков, словно он видел не только настоящее, но и отголоски будущего. Рядом — специалисты по драконам из Магического зоологического надзора, в строгих мантиях, с блокнотами и измерительными приборами, готовые фиксировать каждое движение. Их лица были сосредоточены, а пальцы нервно перебирали перья — они знали: сегодня им предстоит стать свидетелями чего‑то поистине невероятного. Перед началом испытания каждый участник вытянул из мешка миниатюрную копию дракона, с которым предстояло сразиться. Процедура была простой, но от этого не менее волнительной: я опустила руку в тёмную глубину, ощущая холодную поверхность фигурки и вытаскиваешь её, затаив дыхание. Сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышат все вокруг. Ладони потеют, пальцы дрожат, но я заставляю себя действовать — ведь от этого зависит твоя судьба. Моя очередь была третьей. Дрожащими руками я достала фигурку… Венгерской хвостороги — самой агрессивной из всех пород. Её глаза горели злобой даже в игрушечном облике, а чешуя, выгравированная с поразительной точностью, казалась почти живой. Я сжала её в ладони, чувствуя, как холод металла проникает в кожу, будто предупреждая: Это будет нелегко. В этот момент я осознала: впереди — не просто испытание, а битва за жизнь, за честь, за право называться чемпионом. Я стояла у края арены, и ветер трепал мою кофту, будто пытался утащить прочь — подальше от того, что ждало впереди. В груди колотилось сердце, отбивая ритм, который, казалось, слышал весь Хогвартс. Каждый вдох давался с трудом: воздух был пропитан магией, страхом и предвкушением. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь сосредоточиться. Спокойно, — мысленно повторяла я. — Ты читала о них. Ты знаешь, как они действуют. В памяти всплывали строки из книг: «Венгерская хвосторога — один из самых опасных драконов. Её чешуя прочна, как сталь, а пламя способно расплавить камень. Она защищает своё гнездо с яростью, не зная страха. Её хвост — оружие: шипы оставляют глубокие раны. Её глаза видят в темноте, а нюх улавливает малейшее движение. Она не просто зверь — она воплощение стихии, неукротимой и беспощадной». Перед мной — огороженная площадка, в центре которой примостилось гнездо. Оно выглядело почти безобидно: куча соломы, веток и камней, но я знала, что под этим укрытием лежат яйца — настоящие, живые, и одно из них — золотое, цель испытания. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но заставила себя не отступать. Ты готова, — шептала я себе. — Ты знаешь, что делать. Людо Бэгмен взмахнул рукой, и его голос разнёсся над трибунами, усиленный магией: — И так, дамы и господа! Перед вами — первое испытание Турнира трёх волшебников! Задача каждого чемпиона — добыть золотое яйцо из драконьего гнезда. Использовать можно любые заклинания, кроме Непростительных. Время — 15 минут. За каждое повреждение дракона или его клада — штрафные баллы! Его слова эхом отозвались в моей голове. Я огляделась: Флёр Делакур стояла слева, её лицо было спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность. Виктор Крам — справа, его массивная фигура и суровое выражение лица говорили о том, что он готов идти напролом. Я же… я чувствовала себя маленькой и уязвимой, но знала: у меня есть то, чего нет у них — камень. Сначала — оценить. Быстро пробежалась взглядом по своему дракону, который был за кулисами: Хвосторога дышит огнём каждые 10 секунд. Это значит, что между залпами есть время — всего несколько мгновений, чтобы действовать. Её хвост — оружие: шипы оставляют глубокие раны. Нужно держаться подальше от него. Она защищает яйца инстинктивно, но не глупа: замечает движения, реагирует на магию. Значит, нельзя полагаться только на силу.

***

Флёр Делакур вышла первой. Она выбрала тактику усыпления дракона заклинанием сна. С точки зрения магической теории, её метод смотрелся безупречным и демонстрировал высочайший уровень контроля и силы. Она плавно взмахнула палочкой, произнеся заклинание с такой уверенностью, что даже дракон на мгновение замер, словно очарованный её голосом. Но вмешался случай: уснувший дракон захрапел, и струя пламени из его ноздрей подожгла юбку Флёр. Хотя девушка мгновенно потушила огонь и добыла яйцо, её лицо на мгновение исказилось от боли — видно было, что ожог оставил след. Виктор Крам был вторым. Он не стал тратить время на уговоры. Его палочка взметнулась, и он выкрикнул заклинание, ослепившее китайского огненного шара. Дракон взревел, его глаза закрылись, и Виктор рванулся к гнезду. Но в спешке он случайно повредил настоящие яйца. Дракон взревел с новой силой, и Виктор едва успел схватить золотое яйцо, прежде чем отступить. Я увидела, как его мантия была испачкана драконьей слюной, а лицо — бледное от напряжения. В его глазах мелькнуло разочарование — он понимал, что допустил ошибку. Когда Бэгмен назвал моё имя, ноги будто приросли к земле. Я ощутила, как страх сковывает движения, но глубоко вдохнула, напоминая себе: «Ты готова. Ты знаешь, что делать». Я шагнула вперёд, и каждый шаг отдавался в ушах, словно удары молота. Ветер усилился, будто пытаясь остановить меня, но я шла. — Protego! — прошептала я, создавая щит, способный хоть немного противостоять огню дракона. Первый залп пламени ударил в барьер. Щит выдержал, но я почувствовала, как магия дрожит под натиском огня. Второй удар — трещина. Ещё один — и меня испепелит. Я знала, что долго не продержусь. Мои руки дрожали, но я не позволила страху взять верх. В голове вспыхнула мысль: «Нужно отвлечь. Так точно получится. Прости, дедушка, но в этой ситуации я бессильна». Я вспомнила его уроки — он всегда говорил, что магия иллюзии — это искусство, требующее не только силы, но и воображения. — Иллюзия — это не просто обман зрения, — повторял он. — Это игра с реальностью, где ты становишься творцом мира, пусть даже на мгновение». Я сосредоточилась, вспоминая каждую деталь хвостороги: её форму, цвет, движения. Как она изгибает шею, как сверкает чешуя в свете солнца, как её глаза следят за каждым движением. Я собрала всю свою силу, всю концентрацию, и произнесла: — Visionare! Иллюзия была сильна — даже очень. Точно такая же хвосторога появилась неожиданно и резко, словно материализовалась из воздуха. Настоящая же не ожидала такого поворота и чуть остолбенела, глядя на надвигающуюся иллюзию с непониманием. Её глаза расширились, она издала низкий рык, пытаясь понять, что происходит и пыталась наброситься на иллюзию. Меня она не видела, как и зрители этого зрелища. Это был мой шанс. Пока дракон был занят, я рванулась к гнезду. Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Яйцо лежало среди настоящих драконьих яиц. Я схватила его, но… оно выскользнуло из‑за большого количества слюны. — Нет! — воскликнула я и немного поскользнулась, едва удержав равновесие. Я поймала его на лету, прижав к груди. Ощущение было странным: яйцо было холодным, гладким, но в то же время будто пульсировало, словно живое. Я улыбнулась, но тут же напомнила себе: «Не время радоваться. Ещё не всё». — Pecto! — иллюзия исчезла так же резко, как и появилась. А я же также внезапно предстала перед всеми — но с яйцом в руках. — Protego! — наспех созданный щит отразил последний залп пламени. Я отбежала, задыхаясь, сжимая в руках золотое яйцо. Трибуны взорвались криками — оглушительными, восторженными, слившимися в единый гул, от которого дрожали стёкла в башнях Хогвартса. Я стояла, дрожа, но живая. Ветер, до этого будто пытавшийся остановить меня, теперь ласково касался разгорячённого лица, словно поздравляя. Дракон взревел в последний раз — его сковали мощными заклинаниями, подняли в воздух и унесли прочь. Арена опустела, оставив после себя лишь запах гари, опалённой земли и едва уловимый аромат драконьей слюны. Я подняла голову, глядя, как чудовище исчезает в облаках, и почувствовала странное облегчение — холодное, чистое, словно горный ручей. «Я сделала это», — подумала я, но тут же осознала: это только начало.

***

Дамблдор подошёл ко мне. Его глаза за очками‑полумесяцами были спокойными, но в них читалось одобрение — тихое, но весомое. Он слегка наклонил голову, словно изучая меня, и произнёс: — Вы проявили смекалку, мисс Катаяма. Не стали идти напролом. Использовали то, что предназначено. Его голос был мягким, почти шёпотом, но в нём чувствовалась сила, способная успокоить даже самый бурный шторм. Я кивнула, не находя слов, но чувствуя, как гордость наполняет грудь — тёплая, пульсирующая, словно второе сердце. Макгонагалл кивнула, её строгое лицо чуть смягчилось, но взгляд оставался пронзительным, будто она пыталась прочесть мои мысли: — Это достойно Гриффиндора. Вы проявили достаточно смелости, сделали всё для достижения цели. Но вопрос… Какое вы использовали заклинание? Таких сильных иллюзий я не видела и подавно, разве что у одного из выпускников… — удивлённо спросила она, пристально глядя на меня. Её взгляд скользил по моей униформе — ни пятнышка, волосы идеально собраны. Хотя та же Флёр Делакур имела пару видных пятен, а мантия Виктора Крама была испачкана драконьей слюной. Я почувствовала, как её внимание давит, но сохранила спокойствие. В голове промелькнуло: «Дедушка бы гордился». — Извините, профессор Макгонагалл, не смогу разглашать личную информацию. Мне запретили вести разговор на эту тему, — ответила я вежливо, но твёрдо. — До свидания, хорошей ночи. Я развернулась и направилась в гостиную Гриффиндора. По пути я ощущала на себе взгляды — любопытные, восхищённые, завистливые. Кто‑то перешёптывался, кто‑то кивал с одобрением, а кто‑то — я ловила эти взгляды краем глаза — сжимал кулаки, не скрывая раздражения. Но мне было не до них. Внутри всё ещё пульсировало от пережитого: запах гари, свист пламени, ледяной страх, сменившийся горячим приливом победы. Когда я переступила порог гостиной, шум стих на долю секунды — и тут же взорвался громом аплодисментов. Студенты вскочили со мест, кто‑то бросил в воздух конфетти, а Фред прокричал: — Вот она! Наша героиня! Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Вокруг зазвучали поздравления: — Ты видела, как она иллюзию создала? Это было невероятно! — Я думал, ты сгоришь, честное слово! — Айрин, ты круче любого дракона! Кто‑то сунул мне в руки стакан с тыквенным соком, кто‑то попытался вручить . Я принимала всё с благодарностью, но краем сознания отмечала: где‑то среди этой толпы есть те, кто не рад. И тут я увидела Джорджа. Он прорвался сквозь толпу, его лицо было бледным, почти серым от пережитого страха, но когда он увидел, что я цела, на губах появилась улыбка — такая тёплая, что у меня сжалось сердце. — Ты была… — он запнулся, словно слова застряли в горле. — …невероятна. Я рассмеялась, несмотря на дрожь в коленях: — Я чуть не потеряла яйцо. — Но не потеряла.— Его рука на мгновение коснулась моей — мимолётно, почти случайно, — но этого хватило, чтобы по спине пробежала волна тепла. — Ну что, повстречаем победителя? — рявкнул Фред, хлопая в ладоши. Не успела я опомниться, как он приподнял меня и усадил к Джорджу на плечи. Я инстинктивно вцепилась в мягкую шевелюру парня, пытаясь удержать равновесие. — Ауч, не выдёргивай только их, — прошептал Джордж почти беззвучно, но в его глазах плясали смешинки. — Я думаю, что пора с такой длиной и хвостики делать, — шепнула я, наклонившись к его уху, и улыбнулась. Вокруг ликовали. Кто‑то начал кричать моё имя, кто‑то запустил фейерверк. Весь факультет радовался и поздравлял меня — такую хрупкую, но сумевшую пройти одно из тяжелейших испытаний. Но не все. Я заметила её в дальнем углу. Та самая девушка — та, что постоянно клеилась к Джорджу. Её губы были сжаты в тонкую линию, а взгляд прожигал меня насквозь. Она стояла, скрестив руки, и явно боролась с желанием подойти и высказать всё, что думает. Пусть и дальше в углу губы дует — мелькнула дерзкая мысль, и я невольно усмехнулась в её сторону.

***

Через пару часов, когда веселье начало стихать, я улизнула в свою комнату. Тишина обволокла меня, как мягкое одеяло. Я опустилась на кровать, всё ещё сжимая в руках золотое яйцо. Его гладкая поверхность отражала свет лампы, словно насмехаясь над моими попытками разгадать секрет. — Ну ладненько, до следующего испытания ещё 3 месяца, к счастью, и поэтому есть время разгадать тайну — подумала я, проводя пальцем по холодному металлу. Я положила яйцо на стол и подошла к окну. За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багряные тона. Где‑то вдали слышался смех студентов, до сих пор возвращающихся с арены. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять остатки дрожи. Вдруг дверь с грохотом распахнулась. — ЗАЧЕМ ТЫ МОЕГО ПАРНЯ ОХМУРЯЕШЬ? ШЛЮХА ПОГАНАЯ! — голос девушки, влетевшей в комнату, был полон ярости. Она остановилась в проёме, её грудь вздымалась от гнева, а кулаки были сжаты так сильно, что пальцы побелели. Я медленно повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает ответный гнев. Но вместо того, чтобы сорваться на крик, я холодно улыбнулась. — Если он твой парень, почему он не с тобой? — спросила я ровным голосом. Она замерла, явно не ожидая такого ответа. Её рот приоткрылся, но слов не нашлось. Я продолжила, не повышая тона: — Иди успокойся. И запомни: я не собираюсь ни с кем воевать за внимание. Оно либо есть, либо его нет. Девушка фыркнула, её глаза сверкнули, но она не нашлась с ответом. Резко развернувшись, она выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Я вздохнула, подошла к столу и снова взглянула на золотое яйцо. Оно лежало неподвижно, словно ожидая, когда я раскрою его тайну. — Что же ты скрываешь? — подумала я, наклоняясь ближе. В этот момент яйцо слегка дрогнуло. Я отпрянула, но ничего больше не произошло. Может, это просто игра света? Или… оно действительно живое? Я села на кровать, обхватив колени руками. В голове роились мысли: Что скрывает это яйцо? Как подготовиться к следующему испытанию? И почему Джордж так на меня смотрит? Я подняла голову и посмотрела в окно. Небо уже потемнело, звёзды мерцали, будто подбадривали меня. — Это только начало — подумала я, скрестив руки на груди. И впервые за день почувствовала, что действительно готова. Не только к следующему испытанию, но и к тому, что ждёт за его пределами. Потому что если я смогла обмануть дракона, то смогу справиться и с остальным..