Японская принцесса.

Передо мной стоял незнакомец — высокий, с лицом, скрытым глубоким капюшоном. От его фигуры веяло холодом, но не тем, что от зимнего ветра, а каким‑то внутренним, почти неестественным. Джордж инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Я положила руку ему на плечо — жест, который должен был сказать: «Не надо, я сама справлюсь». — Кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия. Незнакомец молча протянул свиток, перевязанный чёрной лентой. На печати я узнала герб Министерства магии — но печать была треснута, будто её вскрывали и запечатывали заново, и из трещин сочилась какая‑то чёрная, маслянистая жидкость, капавшая на каменный пол. — Вам лучше прочитать это наедине, — произнёс он глухо. — И поторопитесь. Время… оно не ждёт. Прежде чем я успела задать следующий вопрос, незнакомец шагнул обратно в камин, и зелёное пламя поглотило его фигуру. В гостиной снова стало тихо — только потрескивали дрова да где‑то вдалеке слышался приглушённый смех учеников. Джордж повернулся ко мне, его лицо было серьёзным, без привычной улыбки. — Что это? От кого? — Не знаю, — честно ответила я, разворачивая свиток. — Но боюсь, что ответы внутри.

***

Свиток оказался длинным, исписанным мелким, почти каллиграфическим почерком, который мне почему‑то показался знакомым. Я начала читать вслух, чтобы Джордж тоже слышал: «Айрин Катаяма. Если ты читаешь это письмо — значит, твой дед был прав, а мы, старые дураки, ошибались. Камень Иллюзий не просто артефакт. Он — ключ. И за ним охотятся не только те, кого ты знаешь. Третий турнирный этап — не просто лабиринт. Это ловушка. Кто‑то из судей или организаторов работает на Тёмного Лорда. Я не знаю, кому можно верить. Но знаю одно: во время третьего испытания Камень будет призван. И если он попадёт не в те руки — границы между мирами рухнут. В лабиринте ты найдёшь не Кубок. Ты найдёшь ответ на вопрос, который мучила твою семью сто лет. Доверяй только тем, кто был с тобой с самого начала. И помни: настоящая иллюзия — не та, что обманывает глаза, а та, что заставляет сердце верить в ложь. Тот, кто помнит твоего деда.» Я опустила руки. Джордж смотрел на меня широко раскрытыми глазами — в них читались и тревога, и гнев, и какая‑то отчаянная решимость. — Это… что за бред? — прошептал он. — Камень Иллюзий? Тёмный Лорд? Айрин, о чём он говорит? Я молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. Слишком многое навалилось сразу: воспоминания о дедушке, его предупреждения, те странные сны, которые я видела с детства. И Камень… тот самый ларец, который всегда лежал на дне моего сундука, завёрнутый в шёлк и запечатанный семейной магией. — Джордж, — тихо сказала я, беря его за руку. — То, что я сейчас расскажу, может изменить всё. Ты должен обещать, что никому не скажешь. Даже Фреду. Он кивнул, сжав мои пальцы в ответ. В его глазах я увидела не страх, а твёрдость. Такую же, как у гриффиндорцев, которые шли в бой, зная, что могут не вернуться. — Обещаю.

***

Я рассказала ему всё. О клане Катаяма, скрывавшемся в горах Нагано. О Камне Иллюзий, способном приоткрывать завесу между мирами. О том, как дед спрятал артефакт в зачарованном ларце и перевёз семью отца в Европу. О родителях, которые отказались от магии и стали учёными, не зная, что ларец всё это время был у меня. О том, что камень требовал платы — снами, смешивавшими реальность и вымысел. — И этот камень… сейчас у тебя? — спросил Джордж, когда я замолчала. — Да. В сундуке. Дедушка сказал, что однажды я пойму, когда придёт время его использовать. — я вздохнула. — Наверное, это время настало. Джордж провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть шок. — Ладно. Допустим. Но что нам делать? Кому верить? И кто этот «тот, кто помнит твоего деда»? Я перечитала письмо ещё раз, вглядываясь в каждую букву. И тут меня осенило — почерк! Этот наклон, этот росчерк… Я видела его раньше. В старых письмах, которые дед хранил в шкатулке. Письмах от Альбуса Дамблдора. — Профессор Дамблдор, — прошептала я. — Это его почерк. Но почему он не сказал мне лично? Зачем такие тайны? — Может, потому, что за ним следят? — предположил Джордж. — Или… он не уверен, что среди нас нет шпионов? Мы переглянулись. В голове щёлкнуло — как пазл, который наконец встал на место. Предчувствие, мучившее меня всё это время, нежелание родителей говорить о прошлом, странное поведение некоторых учителей… Всё сходилось к одному: надвигалось нечто большее, чем турнир. — Нам нужно встретиться с Дамблдором, — твёрдо сказала я. — Но тайно. Без свидетелей. Джордж кивнул, и в его глазах зажёгся тот самый озорной огонёк, который я так полюбила — только теперь он был замешан на решимости. — У меня есть идея. Карта Мародёров. С её помощью мы можем перемещаться по замку незаметно. И если Дамблдор захочет встретиться, он найдёт способ дать нам знак. — Карта? — удивилась я. — Фред и я… ну, мы её одолжили у Гарри. На время. — он виновато улыбнулся. — Не спрашивай как. Я невольно рассмеялась — впервые за этот долгий, тяжёлый вечер. — Вы, Уизли, не перестаёте меня удивлять.

***

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании. Дамблдор не подавал признаков, что знает о письме, но на уроках я ловила на себе внимательные, изучающие взгляды профессора Макгонагалл. Она вела себя как обычно — строго и требовательно, — но однажды, проверяя моё эссе по трансфигурации, она оставила на полях короткую приписку: «В субботу, в полночь, в кабинете астрономии. Приходите одна». Я показала записку Джорджу. Он нахмурился: — Одна? Не нравится мне это. — Если Макгонагалл хотела мне навредить, она могла сделать это тысячу раз за последние месяцы. — возразила я. — Скорее всего, это поручение от Дамблдора. — Тогда я буду ждать у входа. На всякий случай. Я не стала спорить — в его заботе было что‑то тёплое, успокаивающее, как одеяло в холодную ночь.

***

В субботу в полночь замок казался вымершим. Даже привидения куда‑то запропастились. Я прокралась по коридорам, стараясь ступать бесшумно, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней башне. Джордж остался у лестницы. Кабинет астрономии был залит лунным светом — телескопы замерли, нацеленные в усыпанное звёздами небо. У окна стояла профессор Макгонагалл, и рядом с ней… Дамблдор. — Мисс Катаяма, — произнёс директор, поворачиваясь ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость, которую я раньше не замечала. — Благодарю, что пришли. Извините за столь драматичный способ связи — но времена требуют осторожности. — Вы написали то письмо? — спросила я прямо. Дамблдор кивнул, жестом приглашая меня сесть на табурет у стены. — Да. И боюсь, что новости, которые я должен сообщить, ещё тревожнее, чем то, что было в послании. Макгонагалл подошла к двери и наложила заглушающие чары — несколько взмахов палочки, и звуки снаружи исчезли, будто их выключили. — Наш разговор не должен покинуть эту комнату, — строго сказала она. — Это вопрос жизни и смерти. Возможно, не только вашей. Я сжала подлокотники табурета, стараясь не показывать, как мне страшно. — Я слушаю. Дамблдор заговорил, и его голос, обычно звучный и уверенный, теперь звучал тихо, почти исповедально: — Ваш дед, Кэндзи Катаяма, был не просто хранителем Камня Иллюзий. Он был моим другом. Мы познакомились много лет назад, когда я путешествовал по Японии в поисках знаний о древней магии. Он рассказал мне о Камне, о его силе и опасности. И о том, что за ним охотится не только Министерство магии, но и… более тёмные силы. — Волан‑де‑Морт? — выдохнула я. Дамблдор не ответил прямо, но его молчание было красноречивее слов. — После его смерти, — продолжил он, — я поклялся защищать Камень и его хранителя. Но я не знал, что он передал артефакт вам. Я думал, ларец запечатан где‑то в безопасном месте. И только недавно, когда вы показали свою иллюзию на испытании с драконом, я понял: магия Камня пробудилась в вас. Вы — его истинная хранительница. — Но я не… — начала я. — Не осознавали этого? — мягко перебила Макгонагалл. — Ваши сны. Те видения, которые сбываются. Это не просто совпадения. Камень выбрал вас, когда вы были ещё ребёнком. Я почувствовала, как в груди холодеет. Все те ночи, когда я просыпалась в поту, все те предчувствия, которые потом оказывались правдой… Это был не дар. Это было проклятие. — Третье испытание, — сказал Дамблдор, — лабиринт. Но это не просто полоса препятствий. Волан‑де‑Морт знает о Камне. И один из его приспешников — возможно, даже кто‑то из судей — устроил так, что в лабиринте будет портал. Портал, который откроется, если применить Камень в нужном месте. — И если он откроется… — прошептала я. — Границы между мирами истончатся, — закончил Дамблдор. — Тьма, которую ваш дед сдерживал столетиями, вырвется наружу. Не только здесь, но и в Японии. Везде, где есть следы древней магии. Я закрыла глаза. Слишком тяжело. Слишком огромно. Я — всего лишь девочка, которая хотела спокойно доучиться в Хогвартсе, встречаться с Джорджем и, может быть, когда‑нибудь родить и ростить детей. — Что я должна сделать? — спросила я, открывая глаза. В них уже не было страха. Была только решимость. Макгонагалл и Дамблдор переглянулись. Директор медленно кивнул, будто приняв какое‑то важное решение. — Вы должны войти в лабиринт. Не для победы в Турнире. А для того, чтобы уничтожить портал. Единственный способ — это использовать Камень Иллюзий в его истинном обличье. Создать иллюзию настолько сильную, что она станет реальностью. И навсегда закрыть проход. — Но… как? Я не умею управлять Камнем. Он просто лежит в ларце. — Вы умеете, — твёрдо сказал Дамблдор. — Ваша иллюзия на первом испытании — это была не просто магия. Это был Камень. Вы использовали его, даже не осознавая этого. Он часть вас. И в решающий момент он подчинится вашей воле. Я сглотнула. В голове пронеслось: «Джордж, мама, папа, Хирото…» Все те, кто могли пострадать, если я провалюсь. — Я сделаю это, — сказала я. — Но у меня есть одно условие. — Какое? — спросила Макгонагалл. — Джордж должен быть рядом. Не в лабиринте, но… рядом. На случай, если мне понадобится помощь. Дамблдор задумался на мгновение, а затем кивнул: — Я организую. Но он должен поклясться, что никому не расскажет правду. Даже под пытками. Я кивнула. Джордж поймёт. Он должен понять. — Возвращайтесь в спальню, — сказал Дамблдор. — Третье испытание через три недели. Вы должны быть готовы. И… — он помедлил, — берегите себя. Ваш дед гордился бы вами. Я вышла из кабинета, чувствуя, как ноги подкашиваются. В коридоре меня ждал Джордж — бледный, встревоженный. — Ну? — спросил он, когда мы отошли подальше. — Всё сложно, — ответила я, беря его за руку. — Но теперь у нас есть план. И я не одна. Он обнял меня, и в этом объятии, тёплом и надёжном, я на мгновение почувствовала себя в безопасности. Но за окнами замка выл ветер, и где‑то в глубине лабиринта, который ещё только предстояло построить, уже сгущалась тьма, готовая поглотить всех, кто осмелится встать у неё на пути. Третье испытание приближалось. И ставки были выше, чем когда‑либо.