Японская принцесса.

Третье испытание приближалось, и дни до него тянулись медленно, как патока, — но в то же время пролетали с пугающей быстротой. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Сегодня я должна стать сильнее». И каждую ночь засыпала с молитвой: «Пусть у меня хватит сил». Джордж был рядом всегда. Он сопровождал меня на тренировки, молчаливо поддерживая, когда я часами отрабатывала заклинания в Выручай-комнате. Иногда Фред присоединялся, предлагая свои «полигоны для испытаний» — взрывающиеся хлопушки, которые помогали тренировать реакцию. Сабрина приносила мне бутерброды и чай, когда я забывала поесть, уткнувшись в книги по древней магии. Анджелина однажды подарила мне амулет — крошечную золотую птичку на цепочке, сказав: «Это приносит удачу. Моя бабушка носила его на войне. Верни мне его живой и невредимой». Но самым тяжёлым был разговор с Хирото. Брат, оправившийся после подводного испытания, заметил, что я изменилась. Стала замкнутой, серьёзной, перестала смеяться над шутками Фреда. — Сестрёнка, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели у камина в гостиной Когтеврана. — Ты что-то скрываешь. Я чувствую. Я сжала его руку. Такую ещё по-детски узкую, но уже мужскую. — Хирото… Что бы ни случилось в лабиринте, помни: мама и папа тебя любят. И я тебя люблю. Очень сильно. Он побледнел: — Ты говоришь так, будто прощаешься. — Нет. — Я солгала, и он, кажется, понял это, но не стал спорить. — Просто хочу, чтобы ты знал: я всегда буду рядом. Даже если не смогу быть с тобой физически. Он обнял меня, и я почувствовала, как его плечи дрожат. «Не плачь, маленький, — подумала я. — Всё будет хорошо. Должно быть хорошо».

***

За неделю до третьего испытания Дамблдор вызвал меня к себе в кабинет. На этот раз — официально, через Макгонагалл, чтобы не вызывать подозрений. Я поднялась по винтовой лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в сердце. Директор сидел за столом, заваленным свитками и приборами. Его феникс дремал на золотой жердочке, время от времени издавая тихие, мелодичные звуки. — Мисс Катаяма, — Дамблдор указал на кресло напротив. — Садитесь. У нас есть что обсудить. Я села, положив руки на колени, чтобы они не дрожали. — Лабиринт уже строится, — начал он, — и у меня есть основания полагать, что один из приспешников Волан-де-Морта — проник в Хогвартс под видом кого-то из персонала. Мы не знаем, кто именно, но будьте осторожны. Не доверяйте никому, даже тем, кто кажется безобидным. Я кивнула. — Что касается портала… — он помедлил, подбирая слова. — Он откроется в самой глубине лабиринта, у Кубка. Кубок — это не приз, а ключ. Ключ, который запустит механизм, если его коснётся кто-то, кроме настоящего чемпиона. Вы должны добраться до него первыми. И когда портал начнёт открываться, вы примените Камень. — Но как? — спросила я. — Я не знаю нужного заклинания. — Вам не понадобится заклинание, — мягко ответил Дамблдор. — Камень Иллюзий реагирует на желание. На самое сильное, самое искреннее желание вашего сердца. Вы должны представить, что портал закрыт. Представить так ярко, так отчаянно, чтобы иллюзия стала реальностью. Я закрыла глаза, пытаясь представить. Но в голову лезли только страхи: лица друзей, которые могут погибнуть; Джордж, которого я, возможно, больше никогда не увижу; Хирото, оставшийся без сестры. — Я попробую, — сказала я, открывая глаза. — Этого достаточно, — улыбнулся Дамблдор, но в его улыбке была печаль. — А теперь идите. Отдыхайте. И запомните: вы не одна. В нужный момент к вам придёт помощь. Возможно, оттуда, откуда вы не ждёте.

***

Ночь перед испытанием я не спала. Лежала на кровати, глядя в потолок, и перебирала в памяти всё, что узнала. Клан Катаяма. Камень. Портал. Волан-де-Морт. Слишком много для одной семнадцатилетней девчонки. Я поднялась, подошла к сундуку. Ларец лежал на дне, завёрнутый в шёлк. Я достала его, открыла. Камень — гладкий, чёрный, с мерцающими внутри звёздами — лежал на бархатной подушке. Я коснулась его, и в голове вспыхнули образы: горы Нагано, старый храм, дед, читающий мне сказки на ночь. Его голос, тихий и мудрый: «Камень не дарует силу, Рин. Он лишь показывает, что у тебя уже есть. Верь в себя — и он поверит в тебя». Я закрыла ларец и спрятала его под мантию. Завтра он будет со мной.

***

Утро третьего испытания выдалось ясным, почти обманчиво спокойным. Солнце светило ярко, птицы пели, а в Большом зале пахло свежими круассанами и тыквенным соком. Как будто ничего не происходило. Как будто сегодня был обычный день. Я почти не ела — кусок в горло не лез. Джордж сидел рядом, сжимая мою руку под столом. Его пальцы были тёплыми и надёжными. — Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. — Вернусь, — ответила я. — Обещаю. Фред, сидевший напротив, подмигнул: — Мы тут придумали кое-что для тебя. На удачу. Он протянул мне маленькую коробочку. Внутри лежали двое часов — точнее, двое карманных часов с разными циферблатами. Одни показывают время, — объяснил Джордж. — А вторые — наше сердцебиение. Пока они тикают — мы живы и думаем о тебе. Если вдруг станет страшно — посмотри на них. Я сжала часы в кулаке, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Спасибо, — прошептала я. — Вы лучшие. Знаем, — хором ответили близнецы, и в их голосах не было обычной шутливости — только тепло и поддержка.

***

В полдень чемпионов собрали у входа в лабиринт. Огромные живые изгороди вздымались к небу, образуя тёмные, извилистые коридоры. Оттуда веяло холодом и запахом гниющих листьев — хотя осень уже давно прошла. Флёр была бледна, но держалась мужественно. Виктор — спокоен, как скала. Я же стояла между ними, чувствуя, как на груди тяжелеет камень. — Чемпионы, — объявил Бэгмен, — ваша задача — найти Кубок в центре лабиринта. Вы можете использовать любые заклинания, кроме Непростительных. Побеждает тот, кто первым коснётся Кубка. Приготовьтесь… начали! Сигнал, и мы шагнули в темноту.

***

Сначала я двигалась осторожно, держа палочку наготове. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял сердце биться быстрее. Лабиринт жил своей жизнью: изгороди двигались, перекрывая одни проходы и открывая другие. Где-то вдалеке послышался крик — кажется, Флёр. Я рванулась на звук, но путь преградила огромная чёрная пантера с горящими глазами. — Protego! — выкрикнула я, и щит отразил её прыжок. Пантера взревела и бросилась снова, но я успела: — Petrificus Totalus! Тело животного окаменело и рухнуло на землю. Я перешагнула через него и побежала дальше. Коридоры петляли, путались, заводили в тупики. Я несколько раз натыкалась на Виктора — он сражался с каким-то змееподобным монстром — но мы расходились в разные стороны, помня, что каждый сам за себя. Наконец я увидела свет. Вдали мерцал Кубок, стоявший на пьедестале в центре небольшой поляны. Я ускорила шаг, но вдруг из тени выступила фигура. — Не так быстро, мисс Катаяма. Это был… Бэгмен. Судья. Его глаза горели красным, а на губах играла злая усмешка. — Вы? — прошептала я, отступая. Империус — великая вещь, — он рассмеялся. — Лорд Волан-де-Морт щедр к тем, кто служит ему. А вы, мисс Катаяма, просто пешка в его игре. Он взмахнул палочкой, и из земли поднялись корни, хватая меня за ноги. Я упала, выронив палочку. Бэгмен приблизился, нависая надо мной. — Кубок откроет портал, — прошипел он. — И тогда никто не спасёт ваш жалкий мирок. Недооцениваешь, — прохрипела я, вытаскивая из-под мантии ларец. — Японских волшебников. Я вытащила камень из потайного кармана, и он вспыхнул чёрным светом. В тот же миг из моей груди вырвалась иллюзия — нет, не иллюзия. Реальность. Я представила Бэгмена, обездвиженного, привязанного к дереву. И он обездвижился, прирос к месту корнями, которые сам же призвал. — Как… — прошептал он, но я уже бежала к Кубку. Я коснулась его — и взорвался портал. Небо над лабиринтом почернело, из земли повалил чёрный дым. В центре поляны открылась воронка, из которой тянулись щупальца тьмы. — Камень! — закричал чей-то голос. Дамблдор? Или Джордж? Я не знала. Я подняла Камень над головой, закрыла глаза и представила. Представила тишину. Покой. Белый свет, заливающий всё вокруг. Представила, как портал сжимается, как тьма уходит, как мир возвращается в равновесие. И Камень откликнулся. Из него вырвалась волна света — ослепительная, чистая, горячая. Она ударила в портал, и воронка задрожала, застонала, стала сворачиваться. Щупальца тьмы отпрянули, зашипели и исчезли. — Нет! — закричал Бэгмен, но было поздно. Портал закрылся. Свет погас. Камень в моей руке потускнел, став обычным серым булыжником. Я упала на колени, чувствуя, как силы покидают меня. Где-то рядом раздались шаги — Джордж, Фред, Сабрина, Макгонагалл. Дамблдор склонился надо мной, его глаза блестели. — Вы сделали это, мисс Катаяма. Вы спасли всех. — Камень… — прошептала я. — Он больше не работает. — Камень сделал то, для чего был предназначен, — мягко сказал Дамблдор. — Он ждал своего истинного хранителя. И дождался. Я почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня. Джордж. Он прижимал меня к себе, и я слышала, как бьётся его сердце — быстро, испуганно, но ровно. — Ты обещала вернуться, — прошептал он. И ты вернулась. — Я всегда держу обещания, — о тветила я, и впервые за долгое время улыбнулась. Позади нас, в разрушенном лабиринте, медленно оседала тьма. Но мы были живы. И это было главное