Драконы предпочитают блондинок

Утро выдалось приятным: лёгкий ветерок залетал в открытые балконные двери в комнату Люси, шевеля занавесками. Сладко потянувшись, она хлопнула себя по щекам, подготавливая к предстоящему сложному дню. Выйдя в коридор, Люси оценила дверь ванной, проверяя, что там никого, и, прислушавшись к абсолютной тишине, предположила, что её сосед по жилью ещё не встал. Утренние процедуры давались куда приятнее, когда в душе царило абсолютное предвкушение от предстоящих свершений в жизни. Переодевшись и проверив, что в сумку сложены все необходимые документы и ничего не забыто, Люси спустилась на первый этаж, в кухню. Накидывая фартук через голову, она решила приготовить завтрак и для Нацу, раз уж ей довелось встать первой, решив, что ужин будет на нём. — Доброе утро, — послышался голос сзади. — Доброе утро, — весело отозвалась Люси, поворачиваясь вполоборота и лучезарно улыбаясь. Нацу стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и флегматично наблюдал за Люси. — Не стой столбом, Нацу, — промурлыкала Люси, переворачивая бекон. — Садись за стол, будем завтракать. — Ты мне готовишь? — не ожидавший такого поворота, выпрямился он, удивлённо хлопая глазами. — Ну конечно, и с тебя поэтому ужин, — всё так же на позитивной ноте ответила Люси. — Предлагаю делегировать домашние дела: когда устроишься и узнаешь график, разделим обязанности. — Ну, идея здравая, — сел он за стол, пока Люси ставила тарелки с яичницей и беконом. — Да, чем зашиваться с работой, ещё и заботами о еде и уборке, лучше уменьшить нагрузку и всё честно разделить, — Люси села напротив, шустро стуча вилкой по тарелке. — Я уже присмотрел пару мест, так что сегодня поеду на собеседования, — спокойно рассказывал Нацу, буквально испытывая странное ощущение от всего происходящего. — О, надеюсь, тебе повезёт с хорошим местом, — одобрительно закивала Люси. — Не знаю, во сколько, правда, вернусь сама: с документами, наверное, придётся долго провозиться. — Ну, спешить тебе некуда, — хмыкнул он в ответ. — Ужин-то на мне. — Нацу встал, собирая их тарелки и принимаясь за мытьё. — Агась, — Люси подхватила свою сумку. — Я ушла! — крикнула она из коридора, прыгая на одной ноге, пытаясь подцепить задник туфли, не желавший налезать на ногу. — Осторожнее! — выглянул Нацу в коридор; в ответ он получил лишь лёгкий взмах руки от уже почти выбежавшей на улицу Люси. Тяжело вздохнув, Нацу вернулся к посуде. В задумчивости он возил по грязным тарелкам тряпкой. Всё произошло так сумбурно и быстро. И вот он на кухне моет посуду. Не то чтобы в этом было что‑то удивительное. Вероятнее всего, он делал бы это, даже если бы снял небольшую комнатку в удалённом районе, где‑нибудь под большим мостом развязки. Его поразило, как абсолютно органично он чувствовал себя сейчас — как будто бы он всю жизнь так жил. Будучи одиночкой по жизни, выросшим в семье среди одних мужчин — с двумя братьями и отцом, — ему, совсем не знакомому с понятием нормальной семейной жизни, казалось, что всё, что происходит сейчас, — это норма. Хотя он даже с нормой‑то не знаком, но как будто бы это то самое, что показывают в кино и о чём пишут в романах. Люси была для него настолько родной и знакомой, что он буквально не ощущал с ней ни малейшего намёка на дискомфорт. Да, это поражало, заставляло ловить себя на странных ощущениях — точнее, на отсутствии ощущений: неудобства, скованности, стеснения. Это было странным, это удивляло, но он не знал, что с этим делать и как быть. Приняв самое простое решение — оставить всё как есть и дождаться, когда ситуация прояснится, — он закончил с посудой, поднялся к себе, переоделся и тоже ушёл из дома, предупредив хозяйку. Люси целых полдня провозилась с документами, но времени она на это потратила меньше, чем планировала. Ей даже устроили экскурсию по издательству и познакомили с коллегами. Поставив последнюю печать, она, свободная душой и сбросившая груз переживаний, смогла вырваться из едких, дымных и прокуренных улиц рабочих кварталов и отправилась в центральный парк — прогуляться и осмотреться. Погода стояла прекрасная: яростный летний жар ещё не накрыл Крокус с головой, и дни стояли приятно тёплыми. Купив мороженое в киоске, она села на лавочку у фонтана и стала наблюдать. Дети повсюду носились на велосипедах, свободные от школьных обязанностей; мамочки с колясками шли по одной из аллей, обсуждая свои каждодневные заботы и жалуясь на сложности. Два деловых мужчины в шляпах и костюмах с портфелями сидели неподалёку и, судя по всему, вели разговор о предстоящей сделке. Привыкшая к тихим и размеренным деревенским будням, Люси всё находила инородным, непривычным и как будто бы пришедшим из другого мира. Она теперь и жила в другом мире — наполненном светом, шумом и блеском. Люси это не нравилось, но и возвращаться обратно, туда, где нет ничего, кроме воспоминаний, ей не хотелось. Крокус тоже оказался не её местом, и впереди Люси ждали очередные поиски — когда время здесь выйдет, и она сможет отправиться дальше. — Что ж, поеду‑ка я домой, — потянувшись, Люси встала со своего места и направилась к выходу из парка. Однако свято место пусто не бывает: белый кот запрыгнул ровно на ту же скамью, где она сидела, и внимательно проводил её взглядом, аккуратно обвив свои лапки хвостом. — Передайте, пожалуйста, за проезд, — попросила Люси стоявшего рядом мужчину. Время было обеденное, и многие рабочие ехали домой, так что трамвай был довольно сильно набит, и ей пришлось ехать буквально на ступеньках. Впрочем, если и есть в мире место, куда бы она сейчас хотела вернуться, — это снятый ею вместе со странным пареньком дом. Там Люси чувствовала себя уютно, спокойно и умиротворённо. И хотя Нацу порой казался ей как будто бы пришибленным чем‑то, она ощущала от него тепло домашнего уюта. Поэтому не обращала внимания на его странности, списывая всё на то, что, возможно, все парни такие, когда живут с незнакомыми девушками. В конце концов, у неё было не так уж много возможностей общаться с парнями её возраста. Деревушка, в которой она жила, была маленькой, и детей там было и того меньше. Учителей всего пять на шестнадцать учеников абсолютно разного возраста, и, как на зло, одни девчонки. Но Люси была полиглотка, много читала и, несмотря на скромное образование, без труда поступила в институт. Родители Люси погибли в детстве: оба заболели и прожили недолго. О ней заботились всей деревней, и в целом она не нуждалась, но деревня и так загибалась, а последние скачки индустриализации окончательно выгнали оттуда почти всех жителей. Оставаться смысла не было, а вот куда идти — а точнее, куда прийти — она пока не знала. Сейчас у неё есть островок спокойствия в этом бушующем мире, но и он не продержится долго. Однако Люси привыкла решать проблемы по мере их поступления и не видела причин что‑либо менять. — Я дома, — ответом ей послужила лишь звенящая тишина. Это было неудивительно: Нацу просто не успел бы вернуться домой так быстро. Приняв душ, Люси занялась более тщательным наведением порядка в комнате, а не так, как до этого, когда она ускоренно раскидала вещи по полкам и на этом закончила. Обед вышел поздним: увлёкшись своими заботами, она о нём совсем забыла. Есть в одиночестве ей было не впервой, но что‑то за эти два дня совместных приёмов пищи она к ним привыкла сильнее, чем к годам уединения. К хорошему быстро привыкаешь — вот уж правда. Думая, как бы с пользой потратить оставшееся до конца дня время, Люси ещё раз обошла дом, решив уделить больше внимания гостинной. Внимательно изучая книги на полках, она обнаружила, что большая их часть оказалась разного рода научной литературой, но и полки с романами тоже встречались — для них был даже выделен целый шкаф. — Я дома, — неуверенно сказал Нацу. Заметив Люсины туфли у входа, он не знал, стоит ли всё‑таки так говорить или нет: звучало это как‑то по‑семейному, а они были просто соседями. — Ой! — выскочила обрадованная Люси из зала. — С возвращением! — радостно, просияв, поприветствовала она его в ответ. — Угу, — буркнул Нацу, засмущавшись от того, как тепло стало на душе, увидев такую искреннюю реакцию. — Я сейчас переоденусь и возьмусь за ужин, — поспешил он скинуть ботинки. — Не спеши, я поздно обедала, так что не сильно голодна, — крикнула ему Люси из гостиной, возвращаясь к книжным полкам. — Что ты ищешь? — с интересом спросил он, скидывая пиджак и вешая его на спинку кресла. — Я изучаю, — Люси внимательно просматривала корешки, и если на них ничего не было написано, то доставала книгу и рассматривала обложку. — И как успехи? — подойдя сбоку, Нацу с интересом посмотрел на обложку романа, который Люси держала в руках. — Честно говоря, прекрасно, — довольно промурлыкала Люси в ответ. — Здесь есть все книги из списка, изучаемых на моём первом семестре. — Она поставила книгу на место. — Ты выбрала факультет литературы? — с интересом спросил он. — Филологический, — поправила Люси, вытаскивая следующую книгу. — Да, я хочу стать писателем и написать роман, а учёба заложит для этого основы. — И ты уже начала писать роман? — искренне восхитился Нацу Люсиной верой в успех и целеустремлённостью. — У меня есть идея, но я пока не знаю, как её реализовать, — на автомате ответила Люси, погружаясь в описание следующего неизвестного томика. — Не знаю, как быть с персонажами, не хватает фантазии. — Ну, насколько мне известно, многие авторы берут персонажей из жизни или пишут собственные биографии, — рассуждал Нацу, наблюдая за Люси со стороны. — Хотя я читал не так много книг. — О! — воскликнула Люси, захлопнув книгу и быстро поставив её на место. Она резко повернулась к Нацу, сияя словно фонарик. — Это же гениально, как я сама не додумалась! — эмоционально восхищалась она его идеей. — Хотя у меня не так много знакомых, чьи образы можно использовать, но тут уже есть с чем работать. — Рад помочь, — улыбнулся Нацу впервые за долгое время их знакомства. — Спасибо, — увидев его улыбку, Люси немного отвлеклась и позабыла, о чём думала. — А на какой факультет ты поступил? — мотнув головой, привела себя в чувство она, возвращаясь в реальность. — Химия, — спокойно ответил Нацу, на самом деле не испытывая от этого и малой толики того энтузиазма, что был у Люси. — Не ожидала, — удивилась она, смотря на него большими раскрывшимися глазами. — Да, я и сам не ожидал, — хмыкнул Нацу в ответ, опуская взгляд. — Мне хорошо даются химические реакции, особенно те, в конце которых должен быть взрыв, но я не уверен, что это прям то, чего я хочу. — Понимаю, тяжело чего‑то не знать, — соединила она руки в замок за спиной, с сочувствием глядя на него. — Ещё тяжелее, когда нет возможности узнать. — Пожалуй, что так и есть, — согласился Нацу, так и не подняв своих глаз. — Но я не хочу сдаваться, думаю, что тот, кто ищет, тот всегда найдёт. — Наконец он поднял взгляд на Люси, поймав её согласное, активное кивание. — Кстати, как твоё трудоустройство? — с интересом разглядывала она его, одетого не в привычную свободную одежду, а в более серьёзный костюм. — Устроился в ресторан на работу с морепродуктами, — довольный собой, сообщил ей Нацу. — Ура! — хлопнула Люси радостно в ладоши. — Отличное место, ещё и кормят! — продолжала она радоваться за Нацу. — Тогда с тебя сегодня вкусный ужин, — постучала она его по плечу. — Да‑да, уже иду, — ухмыльнулся Нацу в ответ, направляясь в спальню. Они ужинали в тишине: Люси утонула в собственных мыслях, занятая чем‑то, а Нацу её тактично не беспокоил. — Нацу, а ты не думал остаться тут жить? — спросила она, когда они почти закончили с ужином. — Неа, — совершенно беспечно и просто ответил он. — Я люблю Магнолию, у меня там друзей полно и семья. Сюда я приехал только чтобы подзаработать и понять, чего хочу. — Понятно, — тоскливо ответила Люси, и вновь наступила тишина. — Знаешь, я думаю, многие приезжают сюда на поиски чего‑то: лучшей жизни, ответов на вопросы, денег. Время у нас есть, и спешить пока некуда. Надеюсь, за это лето мы найдём то, что ищем, — решил поддержать он Люси, глядя на то, как она ковыряет вилкой в тарелке. — Согласна, — взбодрилась она. — Ну, не будем о грустном. Когда ты выходишь на работу? — решила перейти Люси к организационным моментам совместной жизни. — Завтра. Мы работаем с двенадцати дня до двенадцати ночи, а график — два через два, — тут же отчитался Нацу, наблюдая, как Люси собирает тарелки. — Мне с собой еда не нужна. — Хм… — задумчиво протянула Люси, составляя посуду в раковину. — Я работаю пять через два, с восьми до пяти. Не очень наши графики сочетаются. — К примеру, ты можешь готовить по воскресеньям на первую половину следующей недели, а я в ближайший ко второй половине выходной, — предложил Нацу. — Отличная идея, мы и убираться можем по тому же принципу, — тут же согласилась с его идеей Люси. — И раз в месяц, когда будут выпадать совместные выходные, наводить генеральную уборку и заниматься садом. — Только получается, что у тебя на отдых всего один выходной, — Нацу повернулся спиной к стене, кладя одну руку на стол, а вторую — на спинку стула, и наблюдая за тем, как Люси моет посуду. — Ничего, у меня шестичасовой рабочий день, и домой я буду приходить раньше. А учитывая, что летом темнеет почти в десять, у меня ещё полдня остаётся для отдыха. Да и, живя одна, я бы всё равно тратила бы один свой выходной на порядок и еду, — закончив с посудой и выжав тряпку, Люси повесила её на край раковины и повернулась к Нацу. — Тогда договорились, — условным согласным кивком Нацу скрепил их уговор. Вечер они провели, разбредясь по своим комнатам: Люси читала взятую из гостиной книгу, а Нацу сел писать письмо друзьям в Магнолию. Он покончил с ним в течение часа и, собравшись, решил не затягивать с отправкой и сходить до почтового ящика. Спустившись на первый этаж, он вдруг остановился у двери в Люсину комнату и, повернув голову, несколько минут принимал решение. — Я хочу сходить до почты, пойдёшь со мной? — предложил он, когда после его стука Люси открыла дверь и спросила, что случилось. — Было бы неплохо развеяться, — поддержала она его предложение. Быстро собравшись, Люси спустилась ко входу, где её ожидал Нацу. — Хочешь отправить письмо домой? — уточнила Люси, когда они вышли на тротуар. — Ага, пока кое‑кто не отправился искать меня с собаками и полицией, — пошутил Нацу. — Ой, ты уж не забывай отправлять письма, а то обвинят меня в похищении ненароком, — тут же поддержала его шутку Люси. — Зная Эльзу, она, не разбираясь, свернёт мне шею, и, поверь, по моей кончине тебе предъявлять претензий уже не станут, — совершенно не сдерживаясь, они оба заливались смехом. — Люси, не дёргайся, — став неожиданно серьёзным, Нацу прижал её к стене, как только они свернули за угол. Надвинув свою шляпу, он прикрыл их от внешней стороны улицы, сокращая расстояние между лицами так, что оба чувствовали дыхание друг друга. Люси не шевелилась и по возможности еле дышала. Когда Нацу наконец отступил, она следом за ним выглянула из‑за угла, смотря в ту самую сторону, откуда они совсем недавно пришли. — Нацу, это тот тип с ножом, — прошептала Люси, провожая взглядом мужчину, шедшего к ним спиной. — Да, — нахмурился Нацу, отвечая Люси скорее автоматически. — Но что он тут делает? Живёт или разыскивает тебя? — сама же спросила и сама же попыталась ответить она. — Не знаю и надеюсь, что не узнаю, — потянул он её за локоть в сторону почты, увеличивая расстояние между ним и опасным знакомым. — Нацу, ты ещё и так поздно будешь возвращаться домой теперь, — беспокоилась Люси, качая головой. — За меня не переживай, я на улице, считай, вырос — постоять за себя могу, — успокаивал её Нацу. И Люси почти согласилась с ним — ну или, по крайней мере, сделала вид, что согласилась. Они забросили письмо в ящик и пошли домой, тревожно озираясь по сторонам. Только вернувшись и закрыв за собой дверь, оба смогли расслабиться. День был сложный, и оба устали. Не сговариваясь, ребята разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи, и завалились спать. За весь следующий день они не пересеклись ни разу: Люси рано встала и ушла из дома на работу, а когда вернулась, Нацу уже не было. Она долго ходила по своей комнате, периодически выглядывая в окно — тревога не покидала её. Взглянув на часы, Люси нахмурила брови и вышла из дома. Внимательно смотря по сторонам, она села на трамвай и доехала до полицейского участка. Там она оставила заявление о нападении, подробно описав преступника. Облегчённо вздохнув, Люси со спокойной душой вернулась домой. Её не столько тревожил страх за собственную безопасность, сколько она переживала о грозящей опасности для Нацу. Она рассуждала: ей бояться нечего — ведь Нацу точно может её защитить, но кто защитит самого Нацу? — задавалась она вопросом. И Люси постаралась сделать всё от неё зависящее, чтобы ему помочь. Нацу возвращался домой уже в первом часу ночи, едва успев на последний трамвай. Он вполне спокойно дошёл до дома и как‑то неосознанно глянул вверх: его внимание привлекли занавески в комнате Люси — они резко и неестественно дёрнулись. «Ветер?» — засомневался Нацу, но его инстинкты не позволяли верить такому объяснению. А если не ветер, то Люси… Неужели она тревожилась и ждала его возвращения до поздней ночи, хотя ей очень рано вставать на работу? Нацу решил не гадать, а проверить — ещё и завтра. Возможно, сегодня ему просто показалось. Но на следующий день ситуация повторилась: занавески резко дёрнулись, и в этот раз Нацу был уверен, что это Люси. Он собирался поговорить с ней на следующий день, но не успел перехватить её с утра и был вынужден ждать до самого вечера. — Я дома! — раздался весёлый и бодрый голос Люси после хлопка входной двери. — С возвращением, — поприветствовал её Нацу, спускающийся со второго этажа. — Сейчас переоденусь и поужинаем, — всё так же бодро и весело сообщила Люси, проскакивая мимо Нацу и собираясь подняться наверх. — Люси, — перехватил он её за руку, останавливая движение. Вид у Нацу был серьёзный, разве что не хмурый. — Да? — удивлённо спросила она, поворачиваясь к нему вполоборота. — Ты ведь каждую ночь ждёшь, пока я приду с работы, — скорее констатировал, чем спросил он. — Я не… — хотела оправдаться Люси, чтобы не беспокоить Нацу. — Я тебя видел в окне, — немного слукавил он, всё ещё продолжая держать её за руку. — Ну… — отвела Люси глаза в сторону. — Этот тип всё ещё где‑то ходит, и я решила, что если ты не объявишься в течение часа, то я бы пошла тебя искать или в полицию. — А если его поймают? — предположил иной вариант развития событий Нацу, уже решая сам разобраться с мешающей проблемой. — Даже не проси, — надула губы Люси. — Я всё равно буду ждать твоего возвращения: ночь в любом случае опасное время. Нацу это обезоружило, он не нашёлся, что сказать, и только крепче сжал руку Люси. О нём было и кому заботиться, и кому беспокоиться. Нацу никогда не бывал одинок, и он точно знал, где его дом и место, но сердце стало изменять ему. Он всегда говорил, что лучше Магнолии города нет, а кроме родного дома и друзей ему никто не нужен. И вот теперь он сомневался в собственных непреложных истинах. Крокус казался ему довольно неплохим, особенно в пределах этого дома, но хуже всего то, что Нацу допускал крамольную мысль остаться здесь дольше. И он точно знал, что всему виной Люси: медленно и верно она рушила его привычный мир, нарушая все возможные и невозможные законы бытия. — Я понял, — решил смириться он с неизбежным, отпуская её руку. — Ну вот и чудненько, — просияла она. — Тогда я переодеваться, и будем ужинать. Голодная, как стая волков, — состроила Люси имитацию хищной мордо