Аномалия

Они двинулись вперед в один из проходов, там было гораздо темнее, чем в зале битвы. Оливия и Манри о чем-то тихо разговаривали. Говорила в основном Оливия. Саша шла молча, удрученная и задумчивая. Никита тоже шел, не издавая и единого звука. Его поразила картина трупов, а рассказ Саши до сих пор звучал в голове, словно заела пластинка. Никита не мог понять мотивов ее монолога. Он, конечно, понимал, что они друзья, но не настолько же. И цели Саши парень тоже не понимал. Зачем? Или она просто бесцельно делилась своим прошлым? Может просто хотела напугать или вызвать жалость, кто ее знает. Если это так, то у нее получилось. Много вопросов и не одного ответа. А главное спросить совершенно не у кого. Не у Саши же спрашивать, разговор с ней точно оставил бы еще больше вопросов. Никита еще прошлый не переварил. Сейчас он пытался разобраться в Сашином прошлом, на которое она приоткрыла Никите туманную завесу. Он ей сочувствовал. Да, Саше не повезло, но оправдывать жестокость прошлым — это не правильно. Если она вообще сказала правду. Вдруг соврала, просто чтобы привлечь внимание, но это все равно не повод оправдывать поступки прошлым, даже воображаемым. Интересно, Саша правда хочет убить Оливию? Если да, то надо предупредить ее. Но говорить об этом с Оливией не хотелось. Еще и не поверит. У Саши наверняка рука не поднимется. Убить человека не так уж и просто с моральной точки зрения. Тем более у Никиты сейчас хватало и других проблем. Может предупредит как-нибудь потом. Сейчас гораздо важнее было то, что Никита до сих пор не придумал, как отсюда выбраться. Его мысли снова вернулись к прошлому Саши. И угрозам девушки. Возможно, у нее были на это свои причины, но такому поведению Никита никак не мог придумать оправдание. Со стороны парня поступки Саши казались несколько глупыми и безрассудными. Никита не мог понять размеров организации, которой, по ее словам, она служила. Они медленно продвигались, видимо, вниз. Пол из потемневших от времени досок сменился на слой влажной земли вперемешку с камнями. Со стен стекала вода с характерным равномерным звуком. Кап-кап-кап. По полу сквозило влажным холодным воздухом. Везде была вода. Им даже пришлось пересечь небольшой ручеек, в котором Никита промочил ногу. Это несколько отвлекло его от мыслей о Саше. В ногу отдавало льдом. Остальные при переходе ручья не пострадали. Рик следил за этим со стороны. Он все равно не мог никак повлиять на ход событий в данный момент. У Манри в голове творился хаос, и она бы все равно не услышала голос призрака. После этой битвы у нее перед глазами стояли трупы. Их словно высекли у нее прямо на глазах. Рик осматривался и пытался следить за безопасностью компании. Ведь в темноте он видел гораздо лучше. На воде показались блики. В голове Манри пронеслась мысль: «Свет в конце туннеля? Свобода? Свобода!» Девушка ломанулась вперед, не видя ничего кроме света. Он казался манящей свободой, которая опьяняла. Манри поскользнулась на мокром полу и растянулась во всю длину. К ней подбежала Оливия и помогла встать. — Ничего не болит? — ласково спросил Никита. Саша на него грозно зыркнула. Манри покачала головой и попыталась отряхнуть мокрую землю со штанов. Наконец они дошли до источника света. Под потолком висел старинный чугунный фонарь с витиеватым кованым корпусом и теплым желтым светом. Он освещал небольшую комнату, вымощенную камнями. Камни цвета охра были везде, даже на потолке. Во все стороны от этой странной комнаты отходило шесть туннелей. Из одного из них пришли они. Здесь было, на удивление, сухо и достаточно прохладно. Странно, что вода была везде, но не здесь. Манри не заметила, как с мокрой земли ступила на сухие камни. Это было очень странно. Эта комната ощущалась островом спокойствия, среди всего дома. На мгновение даже наступила тишина, но потом стук воды возобновился. Друзья вошли в помещение гуськом, поскольку проход сильно сужался. В самом узком месте, плечи Манри задевали каменную кладку. Стены на ощупь были прохладными и слегка шершавыми. Девушка села и прислонилась спиной к стене, лишь немного отодвинувшись от паутины с небольшим пауком, на пересечении стены и пола. Такие мелочи как пауки постепенно переставали смущать её. Она была слишком уставшей для того, чтобы их замечать. Никита встал, прислонившись спиной к стене. Он пытался собрать мысли в кучку, но ничего не выходило. Мысли разбегались от его внутреннего взора как тараканы. Мозг просто отказывался думать от всей нагрузки и постоянного напряжения. Никита уже хотел заговорить, но его опередила Саша. — Мы же не будем оставаться здесь целую вечность?! Вот именно, что не будем! Надо решать куда идти дальше. В словах Саши Манри уловила агрессию, таким тоном с ней обычно разговаривал отец. И вместо спокойствия Манри ощутила в груди комок. Чувство тревоги. Такое липкое и противное, которое никак не исчезает. Саша своими словами будто лопнула пузырь иллюзии безопастности, показывая, что убегать от проблем и тревоги — плохая идея. Надо биться с ними лицом к лицу. Раз и навсегда. Но вопрос про то, куда идти был действительно важным. От него возможно зависел шанс на выживание. Манри попыталась выровнять сбившееся дыхание. Все молчали, тишина обволакивала Манри словно тяжелое одеяло, не давая сделать вдох, давила со всех сторон, даже стены, казалось, подчинялись этому давлению. Ужасное чувство в груди все не пропадало. Манри ощущала себя словно между двумя поршнями гидравлического пресса. Оливия, видя состояние подруги, подошла к ней ближе, забыв о словах Саши. Сейчас надо было думать от том, чтобы спасать Манри, а не о том, куда идти дальше. — Дыши. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Выдох. Вдох. Сдох. — Никита, ты совсем?! Ты понимаешь, что твои шутки сейчас не уместны?! — Никита пожал плечами, эта фраза сама вырвалась у него изо рта. Он даже не успел подумать. Саша усмехнулась в кулак. — Плечами он пожимает. — Оливия закатила глаза, и повернулась к Манри. Спорить с Оливией не хотелось. — Ну, случайно вырвалось. — Случайно, у него вырвалось, а ты мозг использовать не пробовал! — девушка постучала кулаком по голове и демонстративно отвернулась. Манри забыла, как дышать. Теперь кроме пространства давили еще и звуки. Эти резкие звуки. Кричащие голоса, девушка училась игнорировать их годами, но именно сейчас они обрушились на нее с головой в детские воспоминания. Там были и голос отца, укоряющий ее во всем и вся, и голос матери, говорящий, что она никчемная. Все ее проблемы догоняли ее со страшной силой. Стукались, отбегали и ударялись снова. Всё пространство заполнилось картинками из ее детских воспоминаний. Здесь мать орет на меня первый раз. Ей тогда было три года. Здесь отец первый раз поставил её в угол. А тут она получила первый в своей жизни удар ремнем. Рубец у нее на спине болезненно заныл. Она неосознанно дернулась. Здесь мать орет, какая она бесполезная и ненужная, а рядом с ней стоит отец. Здесь отец бьет ее тяжелой рукой по шее за двойку в журнале. От этого чудовищного давления по щеке Манри стекла слеза. Оливия мягко стерла ее большим пальцем и уселась рядом с подругой, приобняв ее за плечи. Рик летал в стороне, он не знал как справляться с тревогой и паникой людей. Он был шокирован видом Манри, но все равно старался следить за обстановкой. Об опасности все же лучше знать заранее. Никита смущенно замолчал, видя состояние Манри. Но было уже поздно, ее внутренние демоны уже сорвались с цепи, их уже было не остановить. Саша смотрела на это все со стороны и узнавала в некоторых жестах Манри себя. Она заметила, как Манри вздрогнула и согнула спину. И в голове пронеслось сравнение, «Её словно ремнем ударили». Она так и застыла от осознания. Раньше ведь Саша не знала, о ней почти ничего. А теперь у завесы прошлого поднялся один уголок. И показалось слово «Насилие». Огромными буквами, словно занимало важную часть жизни. Как и у Саши, но она почти никогда не обнажала ее никому. Правду говорят, страх показывает человека с неожиданных сторон. Возможно, у них с Манри гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд. Манри глотнула воздух и закашлялась. Образы вокруг не исчезали никуда, они просто менялись с космической скоростью. Один за другим. Один за другим. Грудную клетку словно сдавило тисками. Она пыталась сделать вдох, но не могла. Манри схватилась за касание Оливии как за спасательный круг, это позволило ей не потонуть окончательно в пучине воспоминаний. Так Манри сидела еще несколько минут, не двигаясь, судорожно пытаясь сделать вдох, и при каждой попытке давясь воздухом. Он был тяжелым и вязким и даже моментами каким-то твердым. Наконец Манри удалось сделать небольшой вдох. Раздался вдох облегчения, все в комнате неосознанно затаили дыхание, вместе с девушкой. Саша, внутренне потрясенная, говорила спокойным голосом, как ни в чем не бывало. — Все-таки куда двигаться дальше? Оливия посмотрела на нее злобным взглядом, но все же ответила. — Я предлагаю самый правый проход. — Мне кажется, лучше левый. — Без проблем, это не принципиально. Манри подняла голову, все немного плыло перед глазами. Она осмотрела все проходы. — Мне кажется, лучше центральный. Никита промолчал. Он был впечатлен видом испуганной Манри. Возможно, она ему будет еще долго сниться. — Думаю, самое худшее, что мы можем сделать сейчас, это разделиться. С доводом Саши было сложно поспорить, учитывая какие опасности они уже встретили на своем пути. Тут Никита все же заговорил. — Я согласен с Манри. — Нет! Туда мы не пойдем! Мы пойдем налево! — Какое лево?! Мы пойдем на право! — Прекратите орать! У меня голова сейчас лопнет! Крики не прекратились, казалось, что Никита с Сашей и Оливией сейчас просто сцепятся. Манри следила за этим всем с грустью. Все они были ее друзьями, хотя бы до некоторой степени, и наблюдать за их спором было невыносимо. Это ссора вызвала у нее новую волну воспоминаний. Манри слышала крики и видела силуэт отца. Крики тише не становились. Внезапно глаза Манри закрыло белой пеленой, и раздался хлопок.