Правила мотивации

Перед занятием Володя нервничает. Как вести себя с Женей после их сближения два дня назад? И вообще, считается ли это чем-то особенным? Или оба поддались моменту. Точнее, поддался Володя, сам себя вверил в руки Онегина. Не жалеет, конечно, в тот вечер засыпал с блаженной улыбкой, как девчонка после первого свидания. Даже фотки новые, которые, естественно, сохранил в кучку к первой, просто пересмотрел, попялился, пофантазировал, но не более. Ну… возможно, допускал, что получит доступ к оригиналу, хотя тотчас пресекал облизывания — нельзя так быстро отбрасывать принципы. Потому и переживает, как лучше вести себя, как реагировать? Как минимум стоит взглянуть на Онегина — как он станет действовать. И лишь затем выбирать ответную тактику. Женя встречает Ленского в фартуке, и даже, увы, не на голое тело. — А я тут готовил. — Онегин отходит внутрь, позволяя Володе войти. Ждёт, когда он снимает куртку, вешает на крючок и улыбается, когда их взгляды сталкиваются. — Надеюсь, ты никуда не спешишь после занятия? Хотел вместе поужинать, я мясо замариновал. Плюс костюмы для вечеринки должны привезти, заодно примеришь. — Ну… пара часов найдется, — отвечает Володя, как школьник держа обеими руками рюкзак перед собой. — Тогда я сейчас в духовку закину и вернусь. — Женя подмигивает и скрывается на кухне. Ленский шагает в комнату, привычно ставит рюкзак возле стола, достает учебники, материалы и думает: то есть на этом все? Никаких попыток поцеловать или заигрывать? Заскучал, когда он сопротивляться не стал — считай, значит, завоёван? Внутри невольно скребётся досада. Ленский подходит к подоконнику, отводит в сторону тюль и глядит во двор, где на детской площадке гуляют мамочки с детьми, на скамейках сидят старушки, судачат, наверное, о политике и пенсии, кто-то выгуливает собаку и даже на глазах Володи нагибается и убирает за питомцем — двор высокой ответственности прям. — Что-то любопытное нашел? И снова ловкие руки на талии и воркующий голос возле уха — чуть выше, учитывая, что Женя сантиметров на пять-семь обходит Ленского в росте. Теплота его касания растворяет те кислотные пятна, что Володя сам размазал по нутру сомнениями. Как же легко его превратить из обиженки в мягкий пластилин, из которого Онегин при желании сейчас сможет вылепить, что душа пожелает. — У тебя так тихо здесь, а у меня даже сквозь закрытые окна шум часто влетает, — с нотками жалобы произносит Ленский. Ладони лежат на краю подоконника, хотя тянет накрыть обвивающие его за пояс руки Онегина. Но нет: пусть сам не брыкается, как дикий кошак в руках Жени, но вешаться на него тоже не следует, даже если всем нутром адски хочется так и поступить. — Учитывая стоимость услуг ЖКХ, должны же быть преимущества в этой квартире, — шутит Онегин. А потом Ленский чувствует, как тот носом упирается ему в макушку. — Вкусно пахнешь. Я это с первого дня заметил. Ленский слегка смущается. — Да ничем особенным. И вообще, — разворачивается в кольце Жениных рук, потому что поплывет ведь иначе, ей-богу, — за уроки. — Может, попозже? — умасливает Онегин, нагибаясь к Водоле. Он отклоняется, пока буквально не начинает висеть над подоконником. — Сегодня нельзя? «Да тебе всё, — думает Володя, — вообще всё, Жень, можно, но…» — Сначала домашнее задание, — напоминает он. Шлёпает ладонью по Жениному плечу и с хитрой улыбкой говорит: — Немецкий сам себя не выучит. И твой дядя платит мне не за… — За что? За это? — Пока Володя подбирает удобоваримое слово для их недоотношений, Женя ловко подаётся вперёд и успевает чмокнуть его в губы. Ленский выпутывается из хватки — Онегин, впрочем, не противится, — и садится за стол, надеясь, что начинающее возбуждение быстро отхлынет. — Liebe Studentin, nehmen Sie bitte Platz. На проверку дэзэ уходит минут десять. Как репетитор, Ленский, конечно, гордится, что ученик так старательно выполняет задания. Видно, что совершает помарки, но итоговый ответ неизменно верен. Снова мелькает мысль: а не хитрит ли Онегин? Однако перед дядей ему отчитываться предстоит без уловок, а потому Володя верит в честность Жени. Да и вдруг эта игра в мотивацию действительно имеет столь положительный эффект? Ленский стреляет взглядом от тетради на ожидающего вердикта Женю и обратно. Так и тянет улыбнуться от удовольствия, потому что не как репетитор, а как запавший на Онегина парень, Ленский гордится вдвойне — впервые кто-то прикладывает усилия ради него, в немецком уж точно. — Раз ты сегодня ужинаешь со мной, то будем считать это наградой за домашку, — довольно сообщает Онегин, когда Володя заканчивает с проверкой и объявляет тему занятия. Несмотря на хитрые, флиртующие взгляды и якобы случайные касания, во время последующего урока Женя держит порывы в узде. Однако едва стрелка часов пересекает отведенный на занятия двухчасовой рубеж, лисьи повадки вырываются из-под контроля. — Опа! — Онегин тащит на себя поднявшегося с места Володю и, когда тот от неожиданности теряет равновесие, усаживает бочком к себе на колени. — Куда подорвался? — Вещи собираю, — констатирует очевидное Ленский и, встрепенувшись, выпрямляется по струнке, когда чувствует, как вдоль ремня медленно скользят пальцы Онегина. — У тебя мясо не пригорит? — Духовка сама выключится по таймеру, — беззаботно отвечает Женя. Теперь его пальцы поднимаются вверх вдоль позвоночника, пока вторая ладонь теплым пятном лежит поверх Володиного бедра. Вроде бы, думает Ленский, сидя как истукан в нерешительности, играть в недотрогу поздно, когда всего два дня назад добровольно позволил себя целовать, а затем без зазрения совести попросил прислать нюдсы. Однако и обратную сторону их странных отношений они с Женей не обсуждали. Как их вообще следует определять? Репетиторство с привилегиями? Мотивационный пакет восемнадцать плюс? Володя, может, и имел неосторожность упасть во влюбленность, но он не наивный простак, воображая, что между ними намечается великий роман — пока на кону лишь вариант отлично потрахаться. К тому же Онегин летом укатит работать в Германию — какие уж тут отношения. — О чем задумался? — тихо интересуется Онегин. Его ладонь на бедре Володи неспешно ползет вверх, но замирает в паре сантиметров от паха. — Сколько там еще до отключения таймера? — между делом уточняет Ленский. Онегин вопросительно вздергивает бровь. — Голодный? — В каком-то смысле, — отвечает Володя. Соскальзывает с колен, разводит ноги пошире и размещается на Онегине уже сверху. Ручки кресла мешают сесть ближе, так что задница немного свисает вниз, однако ладони Жени предусмотрительно подхватывают Володю под ягодицы, не позволяя сорваться. Коротко поколебавшись, Володя кладет ладони Жене на плечи и не спеша ведет по ним вплоть до шеи. Перебирая пальцами, как будто шагает подушечками по коже, и смыкает пальцы под самым затылком, на линии волос. — Кажется, я понял намек, — обрадованно говорит Онегин, обводя контур Володиной задницы ладонями. — Чем я заслужил подобное? — Ну, технически урок закончен, поэтому ты уже не мой ученик и… Ленский наклоняется вперед и касается губ Жени своими. Не двигает, даже глаза не прикрывает, потому видит, что Онегин мгновенно поддается моменту, льнет и явно ждет продолжения, но сам не напирает. Контролировать процесс Ленскому нравится. Возможно, Онегин лишь позволяет ему возомнить себя лидером положения, но сидит смирно. Вильнув бедрами, Володя пытается подобраться ближе, отчего Женя только крепче сжимает его сквозь джинсы. Мягкими и даже особенно подтянутыми формами Володя не обладает — жилистый и по меркам бабушки немного костлявый, но Онегин находит за что уцепиться и пожамкать с довольной ухмылкой на лице. — Мы… — Тшш, — останавливает Володя, приложив к губам Жени палец. Разговоры потом, иначе он растеряет весь запал, точнее, всю храбрость, чтобы нахрапом лезть с поцелуями. И впечатывается Онегину в рот уже без церемоний, однако писк таймера из кухни, словно нарочно, практически сразу прерывает процесс. — Забей, — просит Женя, привлекая Володю обратно, стоит ему чуть отстраниться. — Продолжай. Первым инициирует новый поцелуй, напористей, горячее, будто боится, что Ленский вскочит и побежит то ли на кухню проверять готовность мяса, то ли вовсе прочь из квартиры. Но Ленский о побеге даже не помышляет, особенно когда Женины губы плавно соскальзывают на шею. Начиная от местечка под ухом, Женя рассыпает по коже мелкие, точечные поцелуи. Доведя их по линии вниз и опять столкнувшись с преградой в виде горловины свитера, уходит влево, добираясь до выпирающего бугорка кадыка. Володя сглатывает. Отводит голову назад, блаженно прикрывает веки, ощущая нежные прикосновения влажных губ, теплое и такое близкое дыхание. Отпустив его задницу с одного бока, Женя поддевает пальцами правой руки край свитера и притрагивается к голой пояснице Володи. Пальцы теплые, но Ленский невольно выгибается. — Нельзя? — вновь уточняет Онегин, оторвавшись от лобызаний. Володя замечает, как расширились у того зрачки от возбуждения. Он бросает взгляд ниже, на промежность Онегина, но визуально все относительно спокойно. Готов ли он развести там пожар? — Это я решу по твоим кулинарным навыкам, — шепчет Володя с улыбкой и чувствует крохотное злорадное удовольствие при виде того, как обламывается Онегин. Да-да, Женечка, я так уже дважды себя ощущал, думает Володя. Однако чмокает Женю в уголок губ в качестве компенсации. За едой градус страстей скручивается, а Женя с благоговением следит за тем, как Володя пробует и хвалит его готовку, несмотря на то, что подозревает: Женя мог пихнуть в духовку уже готовое мясо, стоило лишь запечь. Но старание и, по всей видимости, искреннее желание его впечатлить Володя оценивает. Да так, что оказывается сидящим на кухонной тумбочке, обвивает ногами Женю за пояс и глубоко, со смаком целует. Ныряет пальцами в густые волосы на его затылке, ерошит их, оттягивает и улыбается сквозь поцелуй, когда Женя испускает блаженное «ах». — Кстати, а где костюмы? — неожиданно вспомнив, интересуется Ленский. Онегин очевидно не слишком рад новой помехе, особенно когда ладони беспрепятственно оглаживают-таки спину Володи. Ленский сам сидит взмыленный, губешки горят, пульс частит, жарко, в штанах — волнения. В целом, плевать на костюмы, но лучше остыть. — Опаздывают, видимо, — отмахивается Онегин. Ластится, ведёт кончиком носа вдоль Володиной челюсти. — Ещё достаточно времени до субботы. — А расскажи про Таню… ее же Таня зовут, верно? Что будет на вечеринке? — дальше спрашивает Володя и замечает, как Женя терпеливо вздыхает. Рук со спины Ленского не убирает, медленно, почти успокаивающе кружит над линией ремня, но ни выше, ни ниже не опускается. Ленский думает, что он, наверное, мазохист, но это пульсирующее сексуальное напряжение между ними заводит, когда оба хотят — очевидно, взаимно, — но Женя, как бы ни хорохорился, какого бы соблазнителя и альфу ни включал, уважает границы Володи и переходить в наступление без окончательного согласия не пытается. — Не хочешь, чтобы получился сюрприз? — Женя мягко касается губами Володиной щеки, увлекает, манит, всем видом демонстрирует, что есть занятия куда заманчивей трёпа о его подруге и грядущей тусовке. — Хочу понимать, чего ждать. Она ведь тоже, ну… богатая? — честно спрашивает Володя. Расслабляет ноги, устав держать переплетенными у Жени за спиной. — Обеспеченная, — поправляет Онегин. — У нее отец тоже в бизнесе, но Татка сама себя содержит. Ну, в основном, — хмыкает. — Хотя вечеринка пройдет в доме ее ещё более обеспеченной девушки. Вероятно, считав с лица Володи долю удивления, Женя смеётся. — То есть ты целуешься с другим мужчиной, но Таткина подружка тебя смутила? — А… нет. То есть да, в смысле, что я ее видел, и не подумал бы, — оправдывается Ленский, ощущая неловкость. Лучше промолчать. — Ну, она не парится относительно того — мужчина или женщина, — поясняет за подругу Женя. — Татка живёт в удовольствие. Кстати, она назвала тебя очаровашкой. Ленский зависает. — Расслабься, я уже сказал, что имею на тебя планы, — дерзко заявляет Онегин. Перемещает руки на бока, а затем всей поверхностью ладони гладит по животу, заставляя Володю напрячь пресс. — Мне пора. — Остужая пыл Жени, Ленский накрывает его руки своими поверх свитера и снова читает разочарование в глазах напротив. На часах и правда начало одиннадцатого, и нужно ещё подготовить некоторые материалы для уроков. Но если совсем откровенно, то Володя на волоске от безоговорочной капитуляции. Каждая встреча с Онегиным, словно испытание выдержки, будто похоть и логика перетягивают канат, в центре которого висит Ленский, но не могут определить победителя. — Тогда последний, ладно? — просит Онегин. Накрывает губы Володи, не дожидаясь ответа, проникает в рот языком, ласкает и вовлекает в неторопливый, тягучий поцелуй. Как будто Володя в самом деле имел хоть один шанс на отказ.