Четвертый Мизукаге

Когда она узнала о своей беременности, то пообещала себе, что никогда не станет одной из тех сумасшедший гиперопекающих мамочек. Но потом родился её сын, он был маленьким, хрупким и таким светлым, что Кушина решила: мир может сгореть, и ей будет всё равно, пока Наруто дышит. После родов, первые дни, были немного тяжёлыми, в основном из-за общего недомогания и дестабилизации чакры Кьюби, которая проникала в её организм, пока печать восстанавливалась. К счастью, у неё есть две прекрасные нянечки в любое время дня и ночи; Кушина даже ухитрилась подговорить Рин, чтобы они сфотографировали комично испуганного Какаши, когда ему дали на руки Наруто, бедняга боялся даже пошевелиться, пока её сын пытался ухватиться за маску на чужом лице (такой юный, а уже такой любопытный; настоящий Узумаки). У Наруто было много игрушек; возможно, даже неприлично много: часть из подарков, часть от Микото, которая передала ей несколько вещей, из которых уже успел вырасти Саске, и, конечно, большую часть она и Минато купили в её восьмой месяц беременности (иногда она настолько увлекалась, что Рин и Какаши не было видно за пакетами и коробками, которые они несли, идя за ней). Ещё раз: у Наруто было много игрушек, и Кушина не могла утверждать, что помнит происхождение каждой из них. Материнство делает это с женщинами, даже лучшими из лучше куноичи, и её память слегка рассеянная из-за полугодичного недосыпа, криков и нескончаемой вахты. Но что-то не так. Однажды оранжевый плюшевый кот просто появился. У оранжевого было много оттенков, и один из них был для неё особенно болезненный; она вспоминает очки, которые хранятся в маленькой коробке в самой глубине их кладовой, туда, куда никто не заглядывает. Кушина не покупала ничего оранжевого почти два года; она знает, что Минато бы никогда такого не принёс в дом, не обговорив с ней, не говоря уже о Рин и Какаши — особенно Какаши, если и есть кто-то во всём мире, кто избегает ярко-оранжевых вещей сильнее, чем она, то это он. Кушина забирает из рук Наруто оранжевого кота, тот мягкий, плюшевый и смотрит на неё двумя глазами-пуговками. Она думает, что, возможно, Микото забыла что-то из игрушек Саске, когда они приходили в последний раз. Кошки, всё же, удел Учих. Когда она спрашивают свою подругу об этом, вскользь, не совсем прямо, не так, чтобы показаться, что что-то не так - Микото лишь недоуменно смотрит на неё, и её кровь холодеет; кто-то был в её доме. Кто-то был рядом с её сыном, а она не заметила. Кто-то достаточно опытный или умелый, чтобы полностью скрыть своё присутствие и проскользнуть мимо неё и двух АНБУ, которые всегда с ней по приказу Минато. Конечно, она не показала этого ни лицом, ни взглядом, и Микото не заметила ничего странного, но Фугаку заметил; этот придурок всегда замечает, когда она ведёт себя нетипично; именно он, её бывший сокомандник, сказал ей, что она влюблена в Минато, ещё до того, как она поняла это самостоятельно (они тогда подрались, валяясь в грязи; она победила). Фугаку вызывается проводить её с территории своего клана; разумеется, у главы клана есть более насущные дела, значит, разговора не избежать. Чёрт. — Что случилось? — спрашивает он, едва они отходят от дома; Наруто оглядывается по сторонам, даже если ещё только учится держать голову, тётушки Учихи весело машут её сыну, когда они проходят мимо закрывающихся лавок. — Я не покупала эту игрушку, — спокойно объясняет она, пока Наруто пытается откусить голову оранжевому коту; Фугаку следит за её взглядом, задумчивый и анализирующий, но Кушина не думает, что он знал Обито. О, определённо, он слышал его имя тысячи раз со смерти Обито из-за шарингана Какаши, и он слышал её истории о мальчике, но лично? Едва ли. Обито был её любимчиком; так не должно было быть, она не должна была выделять кого-то из учеников Минато, но полюбить Обито было легко; они оба были похожи и Кушина научила его нескольким трюкам с цепями и немного фуундзюцу, хотя у мальчика едва ли хватало усидчивости, чтобы уследить за ней. Её сердце сжимается, и она гладит сына по светлым волосам; она рада, что доверила выбор имени Минато; она знает, что бы выбрала и с чем ей пришлось бы смириться. Фугаку составляет ей тихую, но поддерживающую тень; Учихи и их не способность говорить словами. Воистину, Обито был особенным. Кушина скучает по нему каждый день. — Возможно, ты просто устала? — спрашивает её старый друг, мало кто бы заметил, но его голос стал тише и мягче, редкое проявление заботы. В другой ситуации Кушина бы поддразнила его. Оранжевый насмехается над её памятью, и она обречённо качает головой. — Если только нет человека, что бесшумно ходит сквозь стены, — отшучивается она, пока Наруто слюнявит предмет её мучений. Кушина проходит ещё три шага, прежде чем понимает, что Фугаку не идёт рядом с ней; она оборачивается, всё её тело напрягается, мышечная память берёт своё, когда она видит лицо старого сокомандника; они прошли через многое, она знает какое у него лицо, когда перед ними серьёзный враг. Она прислушивается, вороны Учих на своих ветках, пара кошек играет за домами, патруль полицейских проходит мимо них, отдав честь главе клана, не обращая ни на что внимания. Врагов нет, никого подозрительного, никого лишнего. — Что ты знаешь? — резко спрашивает Кушина в один шаг, подходя достаточно близко, чтобы схватить Фугаку за грудки и вытрясти нужную информацию; прошли годы, а привычки остались те же. Фугаку смотрит на неё, проводит глазами по сторонам, напоминая ей о том, что это открытая улица, но, честно говоря, Кушине плевать. — Учиха Фугаку, — практически рычит Кушина, чакра Кьюби снова наполняет её чакральные каналы, — не испытывай меня. Придурок, как всегда, невозмутим, а Наруто лепечет между ними, когда Кушина на грани того, чтобы напасть на главу клана прямо в его же стенах. — Думаю, у детей луны есть свои секреты, — говорит он, «это связано с Учихами» распознает она код, едва достав его из глубин подсознания, они пользовались им едва ли даже два раза, — и даже одинокая звезда горит ярче всех, — «есть Учиха, не из клана, он силён» слышит она между строк и соотносит с темой разговора. Есть Учиха, что может проходить сквозь стены, этот человек очень силён, и он не из нашего клана. Кушина также слышит то, чего Фугаку не сказал: мы не знаем, кто он. Они молчат, Наруто тянется к её волосам и дёргает, она едва ли чувствует это, Фугаку выпутывает её волосы из цепких детских ручек; слишком мягко, даёт ей шанс прийти в себя; кто бы знал, что отцовство сделает из него приличного человека. — Что ему может быть нужно от Наруто?.. — не может не спросить она, её сын весь её мир. Она знает, что быть ребёнком каге всегда может быть опасно, но причём здесь Учихи, чёрт возьми. — Слышала о новом Мизукаге? — меняет тему Фугаку, и Кушина резко поднимает голову, чёрные глаза перетекают в красные, шаринган крутится несколько мгновений, гендзюцу короткое и явное, она видит мужчину на крыше, у него жёлтая маска, чёрные длинные волосы, красный блеск трёх томое и безумный смех, а затем красный закручивается обратно в чёрный. — Нет… — выдыхает она, поддерживая диалог, который они ведут, возможно, исключительно для её АНБУ и всех наблюдателей клана; Кушина знает, что Фугаку не должен был говорить ей ничего из этого. — Только пару слухов здесь и там. — Хокаге-сама будет сложно на грядущем международном собрании, — продолжает Фугаку, заставляя их вернуться на нужный путь к воротам. — Передай ему мои пожелания удачи. Кушина усмехается, она не представляет, что скажет об этом Минато. Стоит ли ей вообще что-то говорить? Если она рушит тонкий слой доверия между собой и Фугаку, останется ли у неё хоть что-то из прошлого, за которое она с жадностью цепляется? Она прижимает Наруто ближе к себе и едва ли не выбрасывает оранжевого плюшевого кота, который так приглянулся её сыну. В одном Кушина уверена точно: она ни на миг больше не спустит с Наруто глаз.