Услышь это в своём тоне (ты медленно отпускаешь).

Ночь в Готэме прохладная, Тим идёт по улице, натянув капюшон и вставив наушники в уши. Земля мокрая, влажная от послеполуденного дождя, и Тим идёт осторожно, чтобы не наступить в глубокие лужи, в которых могли бы намокнуть носки. Он доходит до угла улицы недалеко от площади Волчека, смотрит налево, затем направо, переходит дорогу и достает ключи из кармана брюк. Свет в спортзале выключен, и Тим знает, что он уже закрыт, но его тренер должен быть на месте. Еще несколько шагов, и он сворачивает в знакомый переулок. Он не такой мрачный, как другие переулки Готэма, и Тим машет рукой камере видеонаблюдения на здании, в которое собирается войти. Он открывает дверь спортзала, предназначенную только для сотрудников, и вынимает ключи из замка, сопровождаемые звоном брелка. Он снимает капюшон, входя в дом, поскольку ему больше не нужна защита от прохладного сентябрьского воздуха Готэма. Он снова запирает за собой дверь. «Попов?» — зовет он, снимая обувь у входа. Он находится в длинном коридоре, ведущем в офисную часть спортзала и раздевалки. В офисе выключен свет, и Тим знает, что главный вход уже закрыт на день. Его тренер, должно быть, в самом спортзале, все еще убирается и перекладывает маты. Он идет в раздевалку, чтобы убрать сумку и переодеться, меняя повседневную одежду на тренировочную. Закончив, он распахивает тяжелые двери главного спортзала и, как и ожидалось, видит Попова. Крупный мужчина складывает маты в дальней части спортзала, убирая после занятий младшей группы, если Тим правильно помнит расписание. Звук закрывающихся дверей привлекает внимание мужчины, который поворачивается к Тиму и приветствует его кивком. «Привет», — приветствует Тим ​​мужчину с приветливой улыбкой. «Нужна помощь?» «Да», — говорит ему старший мужчина, кивая в сторону гимнастического мата, где Тим видит, что нужно убрать еще несколько страховочных матов. Попов искал еще одного сотрудника, который бы помогал ему в спортзале и проводил занятия, но сейчас он единственный, кто работает по вечерам. Тим быстро заканчивает свою работу, пока Попов проверяет станции с мелом у основания различных снарядов. Закончив убирать все маты, Тим начинает разминку, растягивая мышцы, а затем пробегает два круга по залу. Он позволяет тренеру закончить осмотр оборудования. В последнее время он почти каждый вечер приходит в спортзал, чтобы сжечь энергию или поговорить с кем-нибудь, кто не из DI. Он очень любит Тэм, но и так проводит с ней восемь часов в день. Даже когда Попова нет в зале, чтобы подстраховать его, Тим знает, что может прийти побегать или пойти к нему в квартиру выпить чаю. Он также много раз засыпал в поролоновой яме. Завершив круги, Тим отключается от мыслей, и все его опасения по поводу соревнований DI рассеиваются. Он подходит к тренеру, чтобы обсудить план вечерней тренировки, и, укрепляя хватку, надевает более прочные рукоятки на перекладине, на которой будет тренироваться. У Тима есть программа, которую он хочет выполнить, — он просмотрел упражнения с тренером на выходных. Это его первая настоящая тренировка. Через несколько минут Тим ​​висит на высокой перекладине, используя смешанный хват, ноги свисают над поролоновой ямой. Его мысли рассеиваются, когда он раскачивается, чтобы перепрыгнуть через перекладину. Рукоятки его хвата скрипят, когда он падает в «стальдер», подтягивая ноги как можно ближе к груди, так чтобы они проходили между туловищем и перекладиной, когда он завершает петлю. Инерция возвращает его обратно на высокую перекладину, и он поворачивается, вращаясь на левой руке три раза половинными оборотами, прежде чем снова опустить вторую руку, используя верхний хват, на этот раз лицом к потолку, когда он снова падает. Кровь приливает к его телу, и он чувствует, как широкая улыбка расплывается по его лицу, когда гравитация изо всех сил пытается заставить его продолжать падать. Он выполняет несколько простых сальто, грациозно перелетая через перекладину. Каждый раз, когда он касается и отпускает перекладину, образуются облака мела, и его руки и предплечья покрываются этим веществом. Слева от него стоит тренер, держа в руке защитный коврик и внимательно наблюдая за тем, как Тим выполняет упражнение. Это практически идеально. Тим почти неторопливо завершает последние обороты, позволяя инерции делать свою работу. Руки горят, и у него начинает кружиться голова от вращения, но это ощущение захватывающее. Воздух свистит в ушах, когда он заканчивает последний оборот, и он понимает, что его волосы выглядят растрепанными. Он даже не пытается соскочить, так как всё равно уже над поролоновой ямой, но делает изящный сальто в неё, безумно улыбаясь Попову, который всё ещё смотрит на него со своего места рядом с перекладиной. Тим не может разглядеть его выражения лица, поскольку тот удобно расположился на поролоновых блоках, яркие гимнастические лампы заслоняют его лицо, но он знает, что на лице старшего мужчины — полуулыбка. Это самое близкое к улыбке, что когда-либо было у Попова. «Ну и как?» — говорит тренер, делая невнятный жест рукой, и Тим стонет. «Это было здорово», — жалуется он. «Мне даже удалось удержать ноги прямо на той опоре, с которой у меня обычно проблемы». Он садится в поролоновой яме и направляется к тренеру, чтобы попробовать еще раз. Попов хмурится. «Ты не доверяешь правой руке». Тим не отрывает глаз от тренера, внимательно слушая, но почти бессознательно потирает правое запястье другой рукой, чувствуя линию, где, как он знает, когда-то был перелом. Он подавляет дрожь, когда в его голове всплывает воспоминание. Хотя физически он оправился от травмы, положившей конец его карьере, его разум еще не совсем восстановился, и он все еще подсознательно корректирует это, когда разучивает новые упражнения или движения. «Она не сломается. Доверься ей». Тим понимает, что это важно, что это влияет на его баланс, распределение веса и сальто, поэтому он слегка улыбается и кивает в знак согласия. Попов критически смотрит на него, прежде чем жестом предложить ему снова встать на перекладину. Тим снова поднимается, следя за тем, как распределяет свой вес на руках. На этот раз он постарается сделать все идеально. Вверх. Вниз. Раскрутиться. Вниз. Ноги прямо. Отпустить. Зацепиться. Раскачаться. Отпустить. Схватить! Он протянул руки вперед, чтобы схватиться за перекладину, но не рассчитал момент отпускания. Перекладина была слишком далеко, чтобы он смог ее поймать. Время замедлялось, пока мозг Тима пытался осмыслить ситуацию, исправить движение. Металлическая перекладина быстро приближалась, и Тиму удавалось поймать ее левой рукой, но инерция его броска оказалась слишком велика для одной руки, и его отбросило от перекладины, осыпав его облаком мела, он выругался. Он всё ещё кружится в воздухе, и его голова ударяется о поролоновые блоки первой, ноги беспорядочно болтаются над ним. Он издаёт неловкий писк. Он все еще немного дезориентирован, когда ему удается выбраться из странного полузакопанного положения в яме; мягкая пена мешает ему подняться на ноги. «Всё в порядке?» — Тим в ответ показывает большой палец вверх тренеру, который тихо фыркает. «Мы будем тренировать твой Ковач», — говорит он Тиму, выползая из пены. Тим, закончив выполнять сальто, ужасно устал и со вздохом плюхается в яму с поролоном, когда Попов спускается со своего места, где он его страхует. Он убирает волосы с глаз, не сомневаясь, что испачкал их мелом. «Иди сюда, утон», — говорит Попов Тиму, протягивая ему руку, чтобы помочь выбраться из поролоновой ямы. «Моя племянница сделала пряник. Тебе понравится». Тим принимает его руку. «Твоей племяннице следует открыть свою собственную пекарню», — серьезно говорит он тренеру. «У нее бы все получается». Тим делает разминку, чтобы остыть, и быстро принимает душ в раздевалке, пока Попов заканчивает свою работу с документами. Через двадцать минут они уже сидят в квартире Попова, пьют чай за маленьким круглым столиком на кухне и едят маленькие десерты, посыпанные сахарной пудрой. Квартира неплохая, хотя и напоминает дом бабушки с кружевными занавесками и скатертью из кружев, которые так нравятся Попову, несмотря на то, что ему едва за тридцать. Стены увешаны фотографиями Попова с различных соревнований в расцвете его карьеры и его семьи. Тим знает, что в коридоре висит фотография, где он с тренером на своем первом национальном чемпионате, с золотой медалью на шее. Рядом с ней — фотография Тима с отборочных соревнований к Олимпийским играм в США трехлетней давности, где Тим широко улыбается, а Попов выглядит самым гордым за всю свою жизнь. В небольшой квартире есть несколько полок, и все они заполнены старыми медалями и кубками. Александр Попов был всемирно известным российским чемпионом по гимнастике, который завершил карьеру из-за разрыва мышцы в руке. После операции он решил заняться преподаванием и открыл свою гимнастическую студию. Тим слушает, как Попов рассказывает ему о своих учениках, поедая сладости, стоящие перед ним. Мышцы приятно болят, и он не может отделаться от ощущения, что неделя складывается удачно.

***

У Тима удачная неделя стремительно катится под откос. Вот он шел по улице во время обеденного перерыва, мечтая о выпечке племянницы Попова, а теперь он здесь, связанный в кузове белого фургона похитителя, который полностью соответствует всем стереотипам. Он даже не успел пообедать. Вдобавок ко всему, он не может написать Тэм, что его обеденный перерыв внезапно продлили, потому что похитители буквально выбросили его телефон в окно. Прямо на шоссе. Во время движения со скоростью не менее шестидесяти миль в час. Он возносит молитву тому богу, который отвечает за технологии. Его телефон заслуживает того, чтобы отправиться на небеса за свою безвременную смерть. Он возносит свою следующую молитву богам, которые должны разобраться с гневом Тэма, потому что знает, что получит строгий выговор, как только вернется в офис, наверняка слишком поздно для своего совещания в два часа. Он хотел бы, чтобы Тэм с пониманием отнесся к тому факту, что Тим не контролирует время похищений. Он определенно не хочет, чтобы они происходили. Конечно, DI — одна из немногих компаний в Готэме, которая продолжает платить выкуп, когда похищают её генерального директора, и это, в некотором смысле, приглашение к похищению, но Бэтмен всегда был рядом, чтобы спасти его. Ни разу его попытка похищения не сработала, за исключением случая, когда его родителей взяли в заложники на Гаити. Тим не хочет думать о Гаити. И всё же вот Тим, с грязной тряпкой на глазах и связанными за спиной руками. «Я люблю свою работу», — повторяет он про себя как мантру, когда тряска на дороге подбрасывает его так высоко, что он ударяется головой о ржавый потолок багажника. « Я люблю Готэм». Это уже третье похищение за этот месяц, а сейчас всего лишь 23-е число. Тим не горит желанием побить прошлогодний рекорд в шесть похищений. Тим задается вопросом, что делает его особенно уязвимым для похищения по сравнению с любым другим генеральным директором на планете Земля. Может быть, дело в его молодости? В его известности? В том, что он опасно быстро набирает власть? Я люблю свою работу. Я люблю Готэм. «Мы уже приехали?» — спрашивает Тим ​​своих похитителей. Он даже не притворяется испуганным. Он знает, что Бэтмен, вероятно, уже идёт по его следу, ведь похищение произошло не только средь бела дня, но и посреди общественного места, полного богатых людей, которые без зазрения совести вызывают полицию. Полиция, конечно, опоздает, поэтому Бэтмен сам бы приехал и спас его. Для нерадивого отца он на удивление заботлив по отношению к Тиму. Тим готов поспорить, что хаотичная и ужасная манера вождения похитителей объясняется тем, что Бэтмен уже преследует их. Всё закончится раньше, чем кто-либо пересечёт черту города. «Заткнись!» — рявкнул один из них сквозь стиснутые зубы. «Не разговаривайте с заключенным», — говорит другой голос. «Заключенный намекает, что меня посадят в тюрьму. Однако, думаю, через двадцать минут это звание достанется вам», — бодро говорит он своим похитителям. Ему завязали глаза, поэтому он не видит приближающегося удара, но всё равно ухмыляется, вероятно, туда, куда смотрят похитители. В такие моменты ему нравится его дерзкий публичный образ. «Оставьте его в покое», — приказывает новый голос. «Он делает это нарочно». «А я?» «Надо бы сломать ему челюсть. Или хотя бы эти красивые зубы. Нельзя быть самым завидным холостяком Готэма без улыбки». «А, значит, ты фанат? Тебе ведь не нужно было всё это делать ради автографа, знаешь ли». Он улыбается еще шире, когда чья-то рука хватает его за воротник куртки. Возможно, если он отделается достаточно синяками, Тэм простит его. Он на мгновение задумывается, пока два голоса кричат ​​тому, кто хватает Тима, чтобы тот отпустил его, и обдумывает эту мысль. Ему следовало бы взвесить все за и против, прежде чем совершать глупость, но для него вполне в духе говорить все, что приходит в голову. Старый добрый Тимоти Дрейк, слишком честный для собственного блага. Прия так ненавидит его образ, что это стало одной из причин, почему Тим его разыгрывает, даже если это приводит к тому, что его ранят ножом. По всей видимости, Бэтмена достаточно, чтобы догнать их и врезаться бэтмобилем в заднюю часть фургона, заставив его закрутиться (если верить оскорблениям водителя), отчего Тим отлетел в сторону, ударившись о, как ему кажется, ржавый салон, а похитители выругались. « Наверное, синяки останутся у меня», — думает он, импровизированно играя в пинг-понг со стенами фургона. Жаль, что мячом оказался он сам. По крайней мере, ему не выбьют зубы, пока похитители заняты тем, чтобы не попасть в аварию. Снова происходит резкий толчок, бэтмобиль врезается в них, и Тим начинает чувствовать, что Бэтмен пытается избавиться от его проблем с похищениями. Навсегда. Убив Тима. Разве правило «не убивать» не распространяется на отчужденных сыновей? Похитители, очевидно, понимают, что побег невозможен, хотя Тим хотел бы, чтобы они осознали это и не нажали на тормоза так резко, когда он, мчась вперёд, чуть не сломал нос о то, что, как он предполагает, является невысокой стеной, отделяющей его от кабины водителя. Он чувствует, как кровь начинает стекать из носа в рот. Фу. Между тремя похитителями возникает небольшая перепалка, когда они спорят, кто виноват, но она прерывается, когда они выходят из фургона с оружием, двери захлопываются с такой силой, что вся машина дребезжит. Они настолько глупы, что даже оставляют Тима одного в фургоне. Он фыркает. Очевидно, это их первое похищение, иначе они бы направили на Тима пистолет, чтобы использовать его в качестве рычага давления на Бэтмена. Он почти оскорблен. Теперь, когда фургон не дергается, Тиму гораздо легче подняться и сесть, опираясь на угол фургона, чтобы удержаться. Ему все еще тяжело, руки за спиной, но он справляется, когда снаружи начинают слышны звуки перестрелки. Он даже умудряется приподнять повязку на глазах плечом. Внутри фургона все выглядит как место ужасного убийства: окровавленный нос Тима оставляет красные следы на металлической обшивке. Большое пятно крови на полустенке задней части кабины действительно усиливает картину. Это почти похоже на одну из тех художественных инсталляций в музее искусств Готэма. Очень современно, очень абстрактно. Звуки выстрелов снаружи стихают. Всё закончится через три минуты, если подсчёт Тима точен. Между последним выстрелом и открытием задних дверей фургона проходит тридцать секунд. Бэтмен отбрасывает тень на пол багажника, полностью скрывая Тима от серого света Готэма. Кажется, его не трогает окровавленная ухмылка Тима и его безразличное поведение, но уголок его рта все же дергается вниз. Недовольство. Рад тебя видеть, папа, — думает Тим, борясь со своим недовольством. «Мой спаситель», — безэмоционально произносит Тим, когда Бэтмен видит его окровавленное лицо и рубашку. Бэтмен слегка поворачивает голову, заметив кровь Тима на задней части фургона. «Тебе нравится мой интерьер? Он пришёл мне в голову в видении, когда ты врезался на бэтмобиле в фургон» . Тим не злится. Совсем нет. Ни капельки не расстроен тем, что его неделя так основательно испорчена. И его лицо. И его одежда. Нет. Очень доволен. Бэтмен ничего не говорит, но Тим достаточно долго наблюдал за ним, чтобы понять, что Бэтмен внутренне морщится. Он нейтрально что-то промычал, что, как понял Тим, является самым близким к извинению, что может сделать обычный человек, и Тим подвинулся к дверцам багажника, немного простив его. Бэтмен помог ему подняться и развязал ему запястья. «Ты прав», — продолжает Тим ​​задумчивым тоном, потирая освобожденные запястья, чтобы кровь снова прилила к рукам. Он продолжает держать руку, обхватив правое запястье, растягивая его. «Мне следовало добавить одну из тех табличек с надписью „Живи, смейся, люби“. Это бы действительно оживило место». Он понимает, что говорит бессвязно, но в свою защиту скажет, что только что оказался в очень стрессовой ситуации, когда его несколько раз ударили по голове. Надеюсь, у него нет сотрясения мозга. «У тебя болит голова?» Голос Бэтмена низкий, низкий, короткий и лаконичный. Тим слышит приближающиеся полицейские сирены. «В основном нос», — честно отвечает он. Бэтмен подходит к нему ближе, снова нависая над ним. Тим понимает, что тот просто осматривает его нос, чтобы проверить, не сломан ли он, но не может не чувствовать дискомфорта от такого пристального взгляда. Словно у Бэтмена нет понятия личного пространства. «Он же не сломан, правда?» Бэтмен берет его за подбородок и, слегка приподнимая голову, рассматривает его нос под углом. Тиму приходится сжать челюсти от бури эмоций, бушующих внутри него ( ему все равно, ему все равно , ему все равно…). У него перехватывает дыхание, и он надеется, что Бэтмен этого не заметил. «Все в порядке», — бурчит он. Тим резко отводит голову от руки Бэтмена. Он не хочет быть грубым, но не выносит прикосновений Бэтмена (ему наплевать, ему наплевать, ему наплевать…). «Отлично», — говорит он, не зная, что делать. Он опирается на одну из открытых дверей багажника фургона. «Гордон близко? Я хотел бы дать показания, прежде чем Тэм приедет за мной». Для кого-то другого это прозвучало бы как шутка, но тон Тима показывает, что он совершенно серьезен, и он уверен, что Бэтмен понимает всю срочность ситуации. И Бэтмен, и Брюс Уэйн уже сталкивались с гневом Тэм, и это было великолепно. Тим отправил Люциусу и Тэм шоколадные подарочные корзины в честь этого. «Хм». Бэтмен прикладывает руку к уху, отворачиваясь от Тима, и что-то бормочет в рацию. Тим вытирает нос рукой, пытаясь хотя бы избавиться от крови на лице, но терпит полное фиаско, так как кровь начинает течь ещё сильнее. Он ругается и зажимает нос, пытаясь остановить кровотечение, даже не наклоняясь вперёд. Его рубашка уже испорчена. Тим слышит приближающиеся полицейские сирены и понимает, что его время с Бэтменом подходит к концу. Это почти облегчение. Не оглядываясь, Бэтмен садится обратно в машину и мчится прочь прямо в тот момент, когда полицейские машины поворачивают на квартал ( ему все равно, ему все равно ). Тим смотрит на него, пока может. «Тимоти, — приветствует его комиссар Гордон, когда тот выходит из машины, хлопая за собой дверью, — жаль, что мы так скоро тебя видим». Полицейские выходят из другой машины, следующей за машиной Гордона, и поднимают лежащих на земле без сознания похитителей, чтобы взять их под стражу. Тим улыбается мужчине. «Стыдно мне, комиссар. Боюсь, я не в состоянии находиться в приличном обществе». Он указывает на свою окровавленную рубашку. Гордон фыркает при виде этого. «Бывало и хуже. Тебе нужно позвонить своему помощнику, прежде чем я возьму у тебч показания?» «Ты меня слишком хорошо знаешь», — шутит Тим, когда комиссар передает ему мобильный телефон. Он быстро набирает номер Тэм, морщась, когда она отвечает на первый же звонок. «Эй, не сердись», — быстро говорит он. «Тим», — говорит она холодным, сдержанным голосом. Он морщится. «Не хочешь объяснить, почему ты звонишь мне с телефона комиссара полиции Готэм-Сити в этот прекрасный четверг днем, вместо того чтобы готовиться к встрече?» «Потому что я люблю тебя безгранично и преклоняюсь перед тобой?» «Неправильный ответ». «Меня похитили, а телефон выбросили в окно», — неохотно признается он. Гордон фыркает, но отворачивается, прежде чем Тим успевает сделать что-нибудь глупое, например, сердито посмотреть на мужчину. В трубке на мгновение воцаряется тишина. «Я покупаю тебе Nokia». Теперь очередь Тима молчать. Это не такая уж плохая идея. «Они же за это взялись, Снейк, верно?» Там вздыхает. «Дело не в этом , Тим. Перестань попадать в плен. Найми охрану, которая будет тебя сопровождать. Сделай всё, чтобы не стать заложником года». Тим хочет поспорить с ней о семантике этого утверждения. Он бы предпочел, чтобы его не похищали каждый раз, когда он выходит пообедать за пределы отдела, но в этом вопросе у него мало влияния. «Хорошо. Назначь встречу с Носиком на сегодня, служба безопасности все равно его отдел». «Готово», — говорит она, и звук её клавиатуры достаточно громко щёлкает, чтобы его уловил микрофон телефона Тэм. «А Тим?» "Ага?" «Я рада, что с тобой всё в порядке». «Спасибо, Тэм. Скоро увидимся». Он кладёт трубку и передаёт её комиссару Гордону. К тому времени, как он заканчивает свой разговор, прибывает ещё больше полицейских машин, чтобы оцепить территорию. Тим всё ещё в основном скрыт от немногочисленных камер прессы, находясь рядом с фургоном, но он ценит уединение, которое ему предоставляет Гордон, провожая его в машину, чтобы взять показания. К тому времени, как он возвращается в свой кабинет, он уже полностью пропустил свою встречу в два часа, а кровь на его рубашке высохла и потемнела, превратившись в коричневое пятно. Тэм крутится рядом с ним в кабинете, пока он переодевается в чистую рубашку, которую она научилась держать под рукой. Она рассказывает ему о его расписании и попеременно бросает на него сердитые и обеспокоенные взгляды, когда он снова приступает к работе. Он позволяет ей работать в своем кабинете, а не за рабочим столом, хотя он и не может запретить ей делать иначе, но ему нравится представлять себя ее начальником, по крайней мере, в своем воображении. Сейчас ему совсем не хочется оставаться одному. Он ценит ее компанию.

***

Брюс сидит перед бэткомпьютером, постукивая по клавиатуре и обновляя различные файлы. В деле Марони нет никакого прогресса, но Дик еще не вернулся со слежки, поэтому он держит вкладку открытой на случай, если ее потребуется обновить позже. В Красного Колпака стреляли около двух часов ночи во время патрулирования, и Брюс настроил алгоритмы для отслеживания его убежищ на случай, если Джейсону понадобится одолжить аптечку для Бэтмена. Ключник вышел из тюрьмы, и Спойлер следит за ним уже почти пять дней. Он мысленно отмечает, что присоединится к ней в пятницу вечером, пока будет заканчивать добавлять ее отчет в файл Ключника. Он закрывает вкладку и переходит к следующему файлу, в который ему нужно добавить информацию. В углу экрана появляется лицо молодого человека, с безмятежной улыбкой и ярко-голубыми глазами, смотрящими на Брюса. Тимоти Джексон Дрейк. Любопытный молодой человек. Яркий, целеустремленный. Брюс открывает электронное письмо, которое Люциус отправил ему сегодня ранее, о том, как компания Drake Industries выкупила три небольших стартапа, за которыми Wayne Enterprises следила несколько недель. Они разрабатывали прототипы экологически чистых технологий, которые дали бы WE преимущество на рынке. Однако, как только они начали переговоры о сотрудничестве, DI перехватила инициативу и выкупила их, включив эти небольшие компании в свою технологическую империю. Брюс чувствует, как начинает болеть голова. Тимоти Джексон Дрейк… слишком уж умён. Слишком уж целеустремлён. Брюса это беспокоит. Всё, что делает Тимоти Дрейк, безупречно. У него нет никаких грязных секретов, отличная репутация и чрезвычайно преданный персонал. Он — Брюс Уэйн нового поколения, со всей его трагической предысторией. Словно он почувствовал это неофициальное наследие, и, подобно акуле, жаждущей крови, он нацелился на самое сердце. Точнее, на сердце Брюса. Он — проблема, и самая большая проблема Брюса в том, что он нападает не на Бэтмена. Он нападает на Брюса Уэйна, подрывая его авторитет, воруя контракты прямо у него под носом, захватывая Готэм по частям. Он не злодей, но он мешает Миссии почти так же сильно, как и они, постоянно требуя его внимания и создавая волны в Готэме. Рейтинг Брюса неуклонно и постепенно падает, и все это из-за расширения DI. Это настолько незаметно, что СМИ пока не заметили, насколько разветвленной стала сеть Тимоти и как DI постепенно догоняет WE по могуществу. И всё это было сделано всего за чуть больше года. Если Тимоти Дрейк смог это сделать до истечения двухлетнего срока пребывания во главе своей компании, Брюс беспокоится о том, что произойдет с Wayne Industries к началу нового десятилетия. Поначалу эффект был медленным, но становится все более очевидным, как Drake Industries начала менять рынок в свою пользу, и Брюс считает, что Тимоти не удовлетворится ничем меньшим, чем включение Wayne Enterprises в состав Drake Industries. Он рассматривает Тима как лицо, представляющее интерес для расслндования. Тимоти не совсем злодей, но и не совсем невинный мирный житель; в нем есть что-то странное, что смущает Брюса. Что-то, что вызывает у него неприятные ощущения. Что-то, чего ему не хватает. Он действует методично, почти так же тонко, как Брюс, играя в «Монополию», о которой, кажется, никто, кроме самого Брюса, не знает. Он не возражал бы против помощи Тимоти в его бесконечных благотворительных и социальных программах в Готэме, но молодой человек, похоже, полон решимости искоренить Брюса, а не сотрудничать с ним. Каждый раз, когда он смотрел мальчику в глаза, его охватывало странное чувство, что мальчик знает что-то, чего не знает он сам, что за этим кроется более глубокий мотив, что он попадает в сложную паутину планов. Что он затаил обиду на Брюса и не собирается отпускать её. Сначала он отбросил это беспокойство, вспомнив маленького мальчика, которого встретил три года назад, рыдающего и пытавшегося вытащить бумеранг из груди отца, но теперь, когда гегемония WE поставлена ​​под сомнение, он понимает, что уже попал в ловушку Тимоти. Брюс ничего не может с этим поделать, кроме как наблюдать, как медленно разрушается компания его родителей. Ему придётся сказать Люциусу, чтобы тот, в свою очередь, стал более агрессивным. Может, ему стоит отправить кого-нибудь на слежку? Хм. Мальчик ведь увлекался гимнастикой, не так ли? Возможно, Найтвинг оценит это задание. Судя по истории поиска на ноутбуке сына, он как раз искал работу тренером гимнастики. Возможно, что-нибудь можно устроить. Ненадолго, если только Найтвинг не решит остаться, но достаточно долго, чтобы следить за ним. Его руки зависли над клавиатурой бэткомпьютера. Ничто из того, что сделал Тимоти, не заслуживает расследования со стороны Оракула или самого Бэтмена. И все же у него есть ощущение, что ему не хватает какой-то части головоломки. Он вздыхает, закрывая документ. У него есть другие дела, о которых нужно беспокоиться. Тимоти — всего лишь очередной бизнесмен. Бэтмену нужно сосредоточиться на Миссии, а не на делах WE, которыми может заняться Люциус.