Ты Раньше Был Моим Кумиром

Месяц отпуска проходил весьма….продуктивно. Эля общалась со своими подругами из взрослой сборной, пока они не уехали в тур шоу по Америке. Она и сама должна была туда поехать. Долго мечтала о совместных поездках по штатам с уже состоявшимися спортсменами и новым знакомствам. В конце концов главной причиной ее рвения в шоу всегда было лишь одно имя в списке участников, но теперь смысла во всем этом не было. За все время дружбы с Изабо, та всегда ей рассказывала по телефону о смешных казусах во время репетиций номеров и всяких прочих вещах. И Эля была ей благодарна. С ней у нее завязались самые близкие отношения из всей звездной тройки женского одиночного катания в Америке, что скорее всего связано с их не такой большой разницей в возрасте, как с двумя другими спортсменками. Пожалуй, она даже могла назвать ее своей лучшей подругой, несмотря на то, что уже в следующем сезоне они станут соперницами. Их обеих это нисколько не смущало. Все, что происходит на соревнованиях всегда остается лишь на льду. Этому ее научили сразу после переезда в Америку. За это время соц сети утихли. Больше не было громких заголовков и интервью с «экспертами». И не то чтобы Эля много где сидела. Кроме инстаграмма она нигде не была зарегистрирована, хотя твиттер ей пропагандировали знатно. Звонить из сборной России ей тоже наконец-то перестали. Не то чтобы она их как то презирала или что-то такое. Просто обычно ей никто не писал, если только что-то не нужно было. Впрочем, ей уже все равно. Она все им доказала. Илья больше ничего не выкладывал, он действительно ушел. Эля даже не пыталась связаться с ним. Более того, пыталась забыть о его существовании. Она отписалась от него, даже удалила со своей страницы их совместное фото, сделанное в 2025 году, в Бостоне, после его второй победы на чемпионате мира. И это действительно начало помогать. Наверное. Эля просто убрала любые его упоминания из своей жизни. Зачем? Потому что они приносили боль. Почему? Этого она и сама не знала. Он ведь не умер, хотя это как посмотреть… Месяц практически пролетел. Это значит, что тренировки начнутся снова. Нужно думать над новыми постановками, образами. Эля была этому даже рада, несмотря на свое чуть предсмертное состояние. Тренировки должны помочь ей не думать. Ни о чем. Этот сезон будет очень важным для нее, ведь он был ее первым взрослым. Она ждала этого очень долго, в частности из-за него. А может и в особенности.  Ей наконец-то то можно выйти на взрослую арену, показать свои четверные, которые она прыгала единственная в юниорах. Хотя если смотреть правде в глаза, во взрослых женщины не осмеливались идти даже на один квад. И Эле в какой то мере определенно это льстило. Сложностей особых у нее с четверными не было. Эля выучила свой первый ультра-си в 12, еще когда занималась в России, а с переездом в штаты освоила тройной аксель с сальховом. Тогда же и начала свою победную серию. Программы Эля катала практически всегда чисто, а даже если падала, то все равно была первой. Но все равно, «зависимости» от четверных у нее никогда не было. Не было желания быть рекордсменкой. Она прыгала четверные, потому что могла. И они помогали ей выигрывать. Хотя она могла прыгнуть всего один четверной и тут же запрыгнуть на верхнюю ступень пьедестала, особенно на этапах гран-при. Со временем, когда Американская Федерация начала обращать на нее внимание, что началось сразу же после ее первого проката с четверными, о ней начали говорить. А контент программ уже нужно было обсуждать не только с тренером, но и с людьми выше. Тогда она и поняла, что четверные важны. Очень.  Но ее визитной карточкой были и сами программы. Она всегда сама приносила идеи для программ, читала для этого книги и смотрела все больше фильмов. Еще Эле очень нравилось скользить, вращаться. Любила каждую свою программу. Она действительно очень хорошо скользила, чувствовала образ. Этим она и отличалась от обычных попрыгушек под быструю музыку. Именно поэтому ее выхода во взрослые очень ждали. И боялись. Когда до конца отпуска осталось дня три, поменялось все. Именно все. В тот день ей позвонила Кейт и сказала срочно ехать на каток. Эля такой срочности даже обрадовалась, ведь просто гнить дома уже порядком надоело, а тренироваться- значит уйти от мыслей.  О Нем. Приехав на свою арену, она сразу заметила, что что-то не то. На улице суетились люди, а на входе столпились журналисты с репортерами. Эля быстро пробежала мимо них, стараясь не вслушиваться, в то, что они кричат.  К выходу на лед обычных людей уже не пускали, поэтому быстро пройдя туда она выдохнула и прошла в свою раздевалку. В этот раз там не было никого, что не редкость. Обычно она всегда каталась на льду лишь со своей группой, в которой 7 человек, включая ее. Поэтому она часто была в раздевалке одна, ведь остальные могли разойтись по более уединенным местам, чтобы собраться с мыслями перед тренировками. В этом ей тоже помогла Американская Федерация, чтобы ей никто не мешал тренироваться. Но сегодня никого не было, потому что нормальные люди еще отдыхали. Быстро переодевшись в тренировочные вещи и зашнуровав коньки, она вышла из раздевалки. Чуть пройдя, Эля сняла чехлы, на которых был американский флаг и вышла на лед. Кейт еще не было видно у бортов, поэтому она начала раскатываться по кругу, разминая отвыкшие от ощущения льда под собой ноги, как ее окрикнули. -Elya, come here Она тут же повернулась в сторону тренера и замерла, увидев два силуэта. Кейт стояла не одна.

-И..Илья? Прошептала Эля. Внутри все перевернулось. Для нее это было ударом. Может она спит? Или бредет? Перед ней, за бортом, беспристрастно стоит Илья Малинин. Эля замерла на месте. Было почему то больно. Как будто кинжал вонзили, а куда она сама еще не поняла. -Eleonora, Ilya will take care of your preparation for the upcoming season, now he is your mentor. Кейт тут же поспешила ее успокоить, но Эля не хотела ничего слышать. Все ее эмоции перемешались в непонятный коктейль. Она уже себя не контролировала. -Why the hell is he here? -Elya… -Why?     Илья в это время стоял с абсолютно невозмутим лицом. Его эмоции невозможно было прочесть. Будто вообще не слышал что происходит вокруг него. Он просто смотрел на нее. Эля в этот момент не знала, что она чувствует. Обиду или радость. Или гнев. Прямо сейчас перед ней стоит кумир, которого она пыталась забыть как что-то ненужное на протяжении полутора месяцев. А теперь втирают что то про наставничество. Для чего все это было? -Kate, don’t you want to ask me my opinion at all? Do you think it’s normal? -Elya, it’s for your own good, everyone wishes you only the best. Лицо у тренера было обеспокоенным реакцией своей ученицы. Но Эля лишь молчала. -I’ll leave you. Кейт, решив, что так будет правильнее, развернулась и отправилась к выходу со льда.   Эля даже не посмотрела на нее. Она смотрела на лед. В мыслях творился настоящий ад. Она буквально ненавидела. Ненавидела все. И лед и себя, свою реакцию на этот бред. Столько времени она пыталась забыть о его существовании. Для чего? Из мыслей ее вывел он. -Эля, на каком языке тебе будет удобнее проводить тренировки? Он сказал это так просто. Так буднично. Будто все что происходит сейчас было нормально. Эля не могла вымолвить ни слова. Внутри нее сейчас была буря ненависти. И стыд. За себя. И ненависть эта была такой жалкой и посредственной, будто у маленького ребенка.   -Я..я не  Она не могла говорить. Глаза стало щипать от наступающих слез. Только не при нем, пожалуйста. Почему все это сейчас с ней. Почему именно она. Эля зажмурилась и быстро поехала к другому выходу со льда, направляясь к свой раздевалке, громко захлопывая дверь. Она тут же начала пытаться развязывать свои коньки. Сейчас Эля ненавидела всех вокруг. И себя.  И эту раздевалку тоже.  Шнурки никак не поддавались дрожащим пальцам от наступающей истерики, которыми она отчаянно пыталась  ухватиться. Не сдерживаемые горячие слезы начали капать на коньки. Она ненавидела эту слабость, ненавидела себя.       В дверь постучали. Эля вздрогнула. Она прекрасно знала кто там стоит. Прекрасно знала и не могла определиться хотела ли она, чтобы он уехал ко всем чертям с арены, или чтобы он остался. Она чувствовала, что он не уходил. А шнурки ей так и не подавались. Пальцы стали дрожать еще больше, а слезы потекли с новой силой. Она замерла, когда с той стороны послышался равнодушный голос, спрашивающий как будто из вежливости. -Ты в порядке?  Голос у Ильи изменился с их последнего взаимодействия. В нем не было никаких эмоций, а от прежней интонации ничего не осталось. В этот момент в Эле что то щелкнуло. Стало противно. От себя.  Опять погрузившись в себя, Эля поняла, что шнурки так и не поддались, а также, что она ничего ему не ответила.  -Я…да.   У самой Эли голос дрожал. Дыхание так и не выровнялось от истерики. Она ожидала, что он уйдет после ее ответа, но он ее уходил.