Ржавая цена хорошей жизни.

Я ещё несколько секунд молча стоял, пока мое сознание пыталось убедить самого себя в том, что мои глаза ошибаются, и я просто слишком много нервничаю, отчего вижу сходства там, где их нет. Правду я знать не хотел. Я обернулся к девушке, которая, увидев мое изменение в поведении, вопросительно склонила голову. — Пойдёмте к Мартину? — Внезапно предложил я. Это предложение было не только неожиданным, но и глупым. Неясно, был ли Мартин дома, стоило ли тащить с собой пьяного Джозефа и не устала ли Пэрл. Повисло неловкое молчание. — Отец придет только через час. — Подумав, ответила она, и я почувствовал, что я сказал что-то эгоистичное и неправильное, сам не зная почему. — Бери Джозефа, я приду к вам позже. — Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ. Сомнения ушли, я скользнул взглядом к маршалу. — Я не могу оставить Пэрл, будет опасно, если она пойдет одна. Мы придём через час, уведоми об этом Мартина. Я отпрянул от барной стойки и направился к выходу, не желая что-либо добавлять, и молча игнорировал сопровождающий меня до самых дверей ядовитый янтарный взгляд. После жаркого дня отсутствие солнца по вечерам было как глотком свежего воздуха. Я шел. Мои мысли были заняты тем, почему Бенджамин тут, в этом городе, хотя я изо всех пытался отвлечься от размышлений видом пыльных грязных дорог и звуком неспешных шагов. Кто-то пьяный спал на деревянном пороге здания, кто-то ругался и дрался, кто-то терпеливо работал, изредка выглядывая из окон своих домов, а путники разбавляли улицы звуком топота копыт своих лошадей. В какой-то степени неудивительно, некрасиво, но на душе по прежнему родное чувство. Однажды Мартин сказал мне, что моя излишняя внимательность может быть не только плюсом, но и минусом. Замечать правду в чистом ее виде может быть неприятно на протяжении всей жизни. Хоть я тогда ему ничего и не ответил, я думаю, что даже когда я вижу правду, я могу видеть в этом что-то хорошее. Испытывать любовь к тому, что ужасно. Город грязен, отвратителен, пылен, но я по прежнему тянусь к нему. А может я просто все ещё наивный маленький мальчик. *** Ещё одна кружка алкоголя, оставляющая на моем языке неприятный горьковатый привкус. Я смотрел на Пэрл, которая спокойно оглядывала помещение, то ли из любопытства к посетителям, то ли чтобы успеть среагировать при внезапной драке. — Пэрл? — Окликнул я девушку, пытаясь привлечь ее внимание. — Джозеф? – Я замялся, когда голубые глаза посмотрели на меня. — Почему Коди такой? Я не мог добавить прилагательное, потому что не знал, что конкретно с моим другом было не так. Но девушке не нужно было что-то ещё, кажется, она поняла, о чем я, и в ответ пожала плечами. Этот жест показался мне безразличным. Она разделяла мои мысли, но совсем не хотела в этом разбираться. В отличие от меня. — Ты любишь его? — Вырвалось с моих пьяных неконтролируемых уст. Повисло неловкое молчание. Я идиот. Почему меня вообще это волнует? Мы друзья, давняя компания приятелей, наверное, я сейчас покажусь полнейшим дураком в ее глазах. — Мне некогда думать о любви. Во мне было странное негодование от этого ответа, и я вскинул брови, возможно, потому, что не получил однословное да/нет. — Что значит некогда? Ты девушка! Тебе всегда есть время думать о любви. Я почувствовал укол вины, когда Пэрл разочарованно вздохнула. Алкоголь ударил мне в голову, я знал, что она не любит, когда с ней так обращаются ее близкие. Но она простит меня. Всегда прощала за мои пьяные выходки, потому я не хотел что-то неуверенно мямлить. Барменша подняла голову, когда увидела знакомые сапоги под маятниковыми дверями салуна. Лёгкая улыбка дрогнула на ее персиковых губах. Я понял и оглянулся. — Господин Уилсон! — Воскликнул я, встал со стула у барной стойки и, взяв шляпу за тулью, приподнял ее, уважительно кивнув в знак приветствия. Постоянные гости салуна повторили жест, услышав фамилию, а те, у кого ее не было, лишь кивнули. Кроме тех, кто валялся пьяный на полу, и кроме того странного мужчины инкогнито, что приходил сюда исключительно, чтобы выиграть пьяниц и получить денег. — Джозеф, сынок, я же просил не быть таким официальным ко мне. — С низким мурчащим смехом заявил владелец салуна. — Уж простите, не могу иначе! — С широкой ухмылкой ответил я, следя за тем, как отец Пэрл поцеловал её в щёку, отчего девушка будто засияла. Господин Уилсон был прекрасным человеком. Хоть на вид и был пугающе серьезным, на деле всё, что из себя он представлял — это вдовец, тепло относящийся к своей дочери и к нам, ее друзьям. Когда он только открыл салун и менялся сменами со своей (уже покойной) женой, мы часто бегали к Пэрл в дом, чтобы кто-то из дружелюбных родителей, кто не на смене, угостил нас чем-то вкусным, яблочным пирогом или заказным дорогим чаем. Нам, в особенности мне и Коди, казалось, что Уилсон заменял нам отца, за что мы всегда были благодарны этому человеку. — Вы на смену? – В ответ я получил кивок. — Мы с Пэрл пойдем к Мартину. — А Коди? — Коди уже там. И вновь одобрительное кивание головой. Что-то прошептав своему отцу, Пэрл взяла меня под руку и вывела из салуна. На удивление, я не падал и не хотел блевать выпитым мной алкоголем, а значит сегодняшний вечер пройдет хорошо и дом Мартина будет в привычном ему чистоте и порядке. Пока мы шли, я о чем-то энергично рассказывал, а девушка терпеливо меня слушала, изредка издавая 'хм/ага/угу' или 'ясно'. Взойдя на порог дома, я споткнулся об ступень, издав шипение. — Проклятье! Пэрл расхохоталась и на шум у своего дома вышел Мартин с озадаченным видом. — А вы чего тут? Когда он увидел хохочущую девушку, он не мог непроизвольно не улыбнуться. — В гости пришли! — Воскликнул я, по прежнему злой на собственную оплошность, но радостный от идеи совместной встречи. — Вдвоем? А Коди где? — По прежнему озадаченно спросил Мартин. Мы с Пэрл переглянулись. — Он вообще-то должен был быть у тебя. — Сказал я, а девушка, соглашаясь, кивнула. Атмосфера в мгновение поменялась, и у нас троих с лица спала улыбка. Где Коди? *** Пиная под ногами небольшие камни, я смотрел вперёд. Дом Мартина близко, свет горит, а значит, он всё-таки дома и всё ещё не спит. Что-то привлекло мое внимание. Я остановился, прислушиваясь, пока не услышал приглушенное 'Эй' где-то то ли позади, то ли где-то со стороны. Я обернулся, и мои глаза пытались привыкнуть к неосвещенной части дороги, чтобы увидеть кого-то.. или что-то. Тень, мужская фигура, уверенно шагающая в мою сторону. Улица пуста, и было очевидно, что он направлялся ко мне, а не к кому-либо ещё. Я хотел, как обычно, потянуться рукой к кобуре и с запугиванием направить кольт — там его не было. Но был у него. Я услышал, как с тихим смешком чужая рука скользнула и вытащила собственное оружие.