Френды – это не друзья

      Засматривался ли Руслан на своего лучшего друга? Нет, вы что.       Он откровенно пялился.       По скромному мнению Тушенцова Даня был ахуительно красив. Расплываться в подробностях не сильно хочется, но было в нем что-то такое, что сводило с ума бедного пубертатного мальчика.       Сильные руки, местами забитые татуировками, большая спина, а самое главное – выебистый характер и чувство юмора.       Тушенцов часто ловил ответные вопросительные взгляды, а на вопросы по типу «хули пялишься?» искренне хотелось прописать самому себе за то, что пялится. Стыдно было так нагло засматриваться на своего лучшего друга.       Друга. Смешно.       Даня прекрасный друг, а вот Руслана таковым назвать сложно, но можно, только если в обязанности друзей входит позорно дрочить в душе вечером на своего, повторимся, друга, после долгого контакта. Или перед сном представлять, как и в каких позах Даня бы Руслана... По лестнице бошкой вниз спустил и не оглянулся бы. Перспектива ебейшая, конечно.       Это слово, состоящее из четырех букв, все время мелькает в сознании Руслана, когда вихрь пубертатной пошлятины сметает поток здравых мыслей. Одновременно стопорит и заставляет тянуться к запретному, накрывая с каждым разом сильнее.       Подружили и хватит, как говорится.       ᚑᚑᚑ       – Тебе не западло наблюдать за каждым моим движением? Я занят, ты мне мешаешь, – чужой голос выводит из минутного помутнения, заставляя смутиться. Руслан лишь недовольно фыркнул, наигранно закатывая глаза. Серьезный, сосредоточенный Кашин всем своим прекрасным видом показывал, что отводить от него взгляд – это преступление, а Руслан законопослушный гражданин, поэтому и не может перестать внаглую пялиться.       – Чё ты от меня хочешь? – Даня наконец-то отвлекся от компа, поворачиваясь в сторону дивана.       – Тебе хуйня компьютерная важнее лучшего друга, – Тушенцов с размаху кинул лежащую рядом подушку в рыжего, совсем не ожидавшего нападения.       – Я лучшему другу сказал, что освобожусь вечером, а он припёрся и теперь доебывает меня, – диванная подушка полетела обратно в Руслана, успевшего увернуться, – а ещё мой лучший друг почему-то пытается раздеть меня взглядом, – Даня был уверен, что это смутит брюнета и тот отстанет, но у Тушенцова другое мнение на это счёт.       – Да, щас слюнки потекут от того, насколько же ты красивый, – слишком много сарказма для одного предложения, но ведь он не спиздел.       – Мне нравится, продолжай, – Кашин самодовольно откинулся на спинку стула, мол, давай, хвали меня дальше.       – Фотка твоя над кроватью висит, каждую ночь плачу и дрочу, – Тушенцов порнушно закатил глаза и прикусил губу, издав еле заметный стон.       – Долбаёб, блять, – Кашин развернулся обратно к столу, в ответ получив обиженное «ээ» и подушкой по спине, – да ты задрал, – Даня поднял подушку с пола, приближаясь к хихикающему Руслану, – не пиздили давно? – а вот тут уже не до смеха.       Высокая фигура возвышалась над Русланом, а от вида серьезного, и в то же время немного злого Кашина текли слюнки, но рот брюнет вовремя прикрыл. А ведь пизделовка предполагает тесный телесный контакт, чего ой как не хватает Руслану во время его ночных подвигов. Это значит, что Даня своими сильными руками будет...       Додумать Тушенцов не успел, перьевая подушка со всей дури прилетела ему по лицу, а сам Кашин навалился сверху, схватил другую и начал душить Руслана ею.       – Блять, хуйло, отпусти, – Тушенцов оказался почти бессилен в своем положении, но смог оттолкнуться от дивана и скинул Кашина с себя на пол.       – Ты чё ахуел, – брюнет даже отдышаться не успел, когда его потянули с дивана на холодный пол.       – Идиота кусок, – огрызнулся Руслан, а после чего был придавлен к полу весом чужого тела, – слезь с меня нахуй, – брюнет честно пытался скинуть тяжёлую тушу с себя, но быстро понял, что это бесполезно. Точнее, что он не хочет.       Даня сидит сверху, колени по бокам, ладони упираются в бедра Руслана, а его дыхание сбито. Тушенцов заткнулся на какое-то время, не сводя своих бездонных глаз с фигуры, сидящей на нем. Даже в самых неприличных снах он не мог мечтать о том, что почему-то сейчас происходит наяву. Или это все эффект от нейролептиков? А может, он и вовсе умер, а это один из надуманных сценариев, который мозг счёл за реальность?       – Слезь, – Тушенцов еле заметно пихнул Кашина коленкой, но нужного эффекта не получил.       – Ты же не хочешь, чтобы я слезал, Русь, – нет не хочет, но хуй тебе в этом признается. Кашин нагло схватил две руки Тушенцова, прижимая их своей одной где-то сверху головы брюнета.       – Ты чё делаешь, блять, тебя бошкой в детстве роняли много? – сколько слов то, ну, вот только Руслан ничего не предпринял, чтобы Даня с него слез, хотя он мог спокойно скинуть того с себя, – хули ты за меня решаешь, чё я хочу, а чё нет? Давно в психологи заделался?       Кашин не ответил, но стал нагло тереться задом о пах Тушенцова, который до этого момента лежал с передозом дофамина, игнорируя насущную проблему. В глаза смотрит, падла, продолжая бедрами двигать. Если Руслан ещё жив, ему проще уверовать во все религии мира разом, чем в то, что происходит сейчас. Брюнет попытался высвободить руки – безуспешно, больно надо то, в общем.       – И чё ты мне сказать этим хочешь? – почему-то в расширенных зрачках напротив он не смог различить ни единой эмоции, зато отчётливо видел себя и свой проигрыш.       – И давно у тебя хер встаёт, когда тебя пиздят?       – Как видишь, нет, – буркнул Рус, отворачивая голову. Внутри все горело: от захлестнувшего волной возбуждения до неимоверного стыда за происходящее – но Тушенцов держался, по-прежнему лежав с самым серьезным видом ебальника, будто всё, что происходит – в порядке нормы. А внутри все сжалось уже в сотый раз.       – Ну и чего ты хочешь? Может, вот так? – Даня припал губами к открытому участку шеи Руслана, ведя дорожку поцелуев к уху, имевшему красноватый от смеси стыда и смущения оттенок. С губ Руслана слетает непрошеный стон, который не получилось подавить полностью, – м? Мне продолжать?       – Нахуй сходи, по-братски, – Даня прикусил мочку уха Руслана, издав тихий смешок, только после этого до брюнета дошло, что он спизданул, – не в прямом, блять.., – чужая задница снова проехалась по вставшему члену брюнета, притираясь с каждым разом ближе. У Руслана уже звездочки перед глазами мигают, а в голове пусто, только чужие пальцы, грубо сжимающие талию, на месте которых точно останутся яркие отметины. Тушенцов с трудом подавил очередной стон, но тихий скулеж все же дошел до ушей Кашина.       – Чего трясешься весь? – ты тупой или да. Это же совсем не понятно и нихуя не очевидно.       – Въебать тебе хочу, в морду твою рыжую, – Руслан резко дернулся вперёд, выскальзывая из хватки Кашина, но вместо удара обвил шею Дани руками и впечатался в его губы своими.       Казалось, что Руслан наконец-то вырвался в победители и перенял контроль над ситуацией, но Даня тут же углубил поцелуй, вторгаясь своим языком в рот Руслана. Целует нагло, требовательно, проталкивая язык дальше. У Руслана натурально башню сносит от такого напора, он просто сдается, отвечая на поцелуй.       Брюнет сам не понял, в какой момент оказался сверху Кашина. Тот сидя облакотился на диван позади, поудобнее устраивая Руслана на себе. Крепко схватил Тушенцова за бедра, сильнее вжав того в себя. Руслан прям в поцелуй скулил от перевозбуждения, пока чужие руки лезли ему под футболку, сжимая бока и оглаживая спину.       – Почему твой стояк тычется мне в задницу? – самое время строить из себя дурачка, чтобы ему по слогам объяснили, что и почему сейчас происходит.       – Тебе кажется, Русь, – снизу рыжий выглядел ещё привлекательнее: расслабленное, но довольное лицо, горящий неизвестным пламенем взгляд из-под ресниц, легкая завораживающая улыбка. Осознание ощущения чужих сильных рук на своих бедрах выбивало воздух, заставляло учиться дышать заново. Чужое тяжёлое дыхание и свое учащенное сердцебиение отдавались звонким гулом в голове.       – И давно у тебя хер встаёт, когда тебя целует мужик? – ну может, хоть тут он победил?       – Вальни ебало, – в следующую секунду Тушенцова снова втянули в поцелуй, ещё более напористый, чем до этого. Чужая татуированная рука опустилась на пах Руслана, из раза в раз сжимая член через ткань. Тушенцов оторвался от губ Кашина, запрокинув голову назад от удовольствия, уже не скрывая похабных звуков. Даня языком припал к шее брюнета, вылизывая разнообразные узоры, до боли всасывая кожу, где уже виднелись багровые пятна, – дрочил на меня? – да твою мать, кто так делает? Чё за вопрос в лоб?       – Нет.., – Тушенцов давно забыл кто он и где находится, не до конца осознавал с кем, потому что происходящее до сих пор смахивало на хороший кислотный трип.       – Уверен? – Даня хитро улыбнулся и сильнее сжал возбуждение Руслана через ткань спортивок, Тушенцов чуть в собственных слюнях не захлебнулся от такой неожиданности.       – Да, дрочил, блять, отъебись.       – И давно? – Кашин схватил Руслана за подбородок, заставляя смотреть на себя. У Тушенцова собралась влага в уголках глаз, настолько было невозможно это терпеть.       – Пидорас, блять, не мучай меня, – с губ брюнета слетел очередной сладкий стон, он уткнулся лицом куда-то в шею рыжего, не желая больше никогда смотреть ему в глаза.       – От пидора слышу, – низким тембром прошептал Даня на ухо Руслану, вызывая у того табун позорных мурашек по всему телу. Тушенцов все сильнее прижимался к шее рыжего, обнимая двумя руками. Чужие пальцы наконец-то преодолели все слои ткани, отделяющие их от члена Руслана, всего пару размашистых движений и Тушенцов с гортанным стоном излился Кашину в руку, – ненадолго тебя хватило, Русик, – снова эта дебильная усмешка. Тушенцов на зло Кашину специально пару раз двинулся бедрами вперёд-назад, сладко выстанывая все гласные алфавита рыжему на ухо. Уловил ответные тяжёлые вздохи, после чего даже сквозь ткань своих спортивок почувствовал проступающее влажное пятно на чужих, – тварь, блять.       Теперь, когда оргазм отошёл на второй план, а здравый рассудок потихоньку восстанавливался из пепла, Руслану хотелось умереть. Прям так – в сперме и на руках Кашина, но чтобы никогда не заводить разговор о том, что сейчас произошло, чтобы никогда больше не смотреть в эти наглые голубые глаза, без которых он жить не может. Вот и не будет.       – Объяснишься? – рыжий довольный сидел, что пиздец, нравится же Руслана смущать, ой как нравится.       – Пошел нахуй, – буркнул Тушенцов куда-то в чужую шею, – я не дрочил на тебя.       – Да, а ещё не стонал как блядь последняя мне на ухо, мне понравилось, кстати, повторишь? – вот и стыд вернулся – уши у Руслана краснеют первыми, Даня давно это подметил, – ты реально тупой, если думал, что я не замечу.       – Не замечу что? – Руслан аж отпрянул, наконец-то увидев нагло улыбающуюся рыжую морду.       – Как ты на меня пялишься, а ещё твои дебильные скинни никогда не прикрывали твой вставший хер, – Даня откинулся на диван позади, сцепляя руки за головой. Руслан протер лицо руками, мучительно мыча, и уткнулся головой Кашину в грудь.       – Рыжий-рыжий, конопатый, уеби меня лопатой, – Даня прыснул от смеха, на что получил средним пальцем почти в ебучку, – я все равно никогда не признаюсь тебе, что дрочил на тебя, – произнес Руслан куда-то в грудь Кашину. С такими-то формулировкам и признаваться не надо.       – Звучит как признание.       – Звучит как пошел нахуй.       – Русь, все хорошо, посмотри на меня, – опять средний палец, который уже сломать хочется. Даня сам поднял голову Руслана за подбородок, чтобы не отвертелся.       – Мне стыдно в глаза тебе смотреть, блять, отпусти.       – А как задницей о меня тереться, так не стыдно, да? – к одному среднему пальцу добавился второй, – давай, бошкой подумай, если умеешь. Если бы мне не нравилось происходящее, я бы успокаивал тебя, сидящего у меня на коленях?       – Я чё ебу что-ли.       – Хорошо, поставим вопрос по-другому, – Кашин аккуратно поддался вперёд, вовлекая Тушенцова в поцелуй. В нем не было напора или грубости, как в первом, только нежность, мимолётное касание на грани вдоха, одного на двоих. Внутри что-то болезненно надломилось и наконец-то встало на место.

«Целуй меня, пока весь город спит,

Целуй меня ночами напролёт,

и похуй на сбитый режим,

Целуй меня так тихо,

чтобы никто не услышал,

Потом поцелуй так громко,

чтоб вешали на афиши города»