15 Years.

Юнхо всегда был необычным, нет, удивительным ребенком. И дело было не только в том, что он был чрезвычайно умным в свои десять лет, никому не уступая в пытливости и любознательности, нет. Просто вокруг него постоянно творились какие-то странности, которые родители никак не могли для себя объяснить. Младший брат случайно разбил любимую кружку? Юнхо взял осколки в руки, и она снова стала прежней, хотя все прекрасно слышали характерный звук бьющегося стекла. Надоел цвет красной футболки? Она каким-то образом стала фиолетовой. Сам мальчик старался не слишком задумываться над этим, хотя то и дело обращал внимание на то, что в крайне экстренные моменты его физические способности возрастали в несколько раз, например, когда за ним погналась бешеная собака, а Юнхо практически взлетел на дерево. Мама, услышав об этом, просто отмахнулась рассказом про адреналиновую реакцию, но Чон был абсолютно уверен в том, что этот самый адреналин не мог заставить людей летать. Ну, не мог. Это же невозможно. И это все было только начало. Юнхо был действительно милым и вежливым мальчиком, но это не всегда защищало его от задир в классе. Он старался быть умнее и не выказывать реакции, но, стоило кому-то его серьезно разозлить, обидчик начинал страдать от головной боли или, например, впадал в непонятную истерику с противным плачем. Благодаря этому у Юнхо не заняло много времени, чтобы понять, что он умел воздействовать на других людей в случае сильной эмоциональной взвинченности. Однако, когда мальчик попытался применить этот талант сознательно, он разочаровался в неудаче и забыл о глупом эксперименте. Забыл ровно до того самого лета, когда ему было одиннадцать лет, а в кухонное окно его дома внезапно врезалась сова со странным письмом, которое родители выкинули в мусорку. Через неделю после этого к ним внезапно заявился высокий и статный мужчина в странном балахоне и поведал всей семье истину, наглядно доказав ее на практике. Чон Юнхо оказался настоящим волшебником, имеющим магическую силу, и для того, чтобы научиться ей управлять, ему предстояло отправиться в школу чародейства и волшебства под крутым названием Хогвартс. Так как Чон был уже нацелен на обучение в другой престижной школе с уклоном в математику и естественные науки, он не знал, о чем ему и думать. Не помогло также знание того, что магический мир сильно отставал от мира маглов по развитию, — боже, они слишком сильно чтили традиции, устраивали дуэли и имели глупые законы, — но, немного поразмышляв и смирившись с неудобствами, Юнхо поговорил с родителями и решил поступить в этот Хогвартс, который, как обещал этот преподаватель, был одной из лучших магических школ. Узнав о том, что в Хогвартсе изучалась только магия и ничего больше, парень с совета родителей закупился учебниками за пятый класс, чтобы не сильно отставать по знаниям от обычных детей. От маглов. Через неделю к ним явился все тот же преподаватель и сопроводил Юнхо до Косого переулка, единственного места в Лондоне, где можно было купить магическое животное, летающую метлу, волшебную палочку и много других волшебных вещей и магических товаров, и именно тогда мальчик окончательно поверил в существование магического мира, в который невероятно сильно хотелось погрузиться. Он с интересом разглядывал людей в разнообразных костюмах, которых маглы сочли бы больными на всю голову, в то время как этот народ спокойно общался, смеялся и ходил от одного небольшого косого домика к другому и колдовал, ну, или просто махал палочкой. И во всем этом была некая атмосфера таинственности, ярмарки и неправильного маскарада вкупе с цыганским табором, отчего Юнхо приходил в восторг еще сильнее. Сначала они зашли в Гринготтс, в величественное белоснежное здание, в банк, где работали настоящие гоблины, и Чон искренне расстроился, когда не сумел с ними нормально поговорить, ведь они покинули банк, как только обменяли магловские деньги на волшебные. Юнхо был уверен, что своими вопросами надоел профессору Хвану, который преподавал в Хогвартсе защиту от темных искусств, но тот, казалось, был только счастлив объяснять такому пылкому и любопытному ребенку все тонкости волшебного мира. Но Юнхо не был бы Юнхо, если бы не умел задавать меткие вопросы. Например, о статусе секретности. — Не думаю, что мне следует серьезно обсуждать это с ребенком, но я вижу, что ты умный мальчик. Есть мысли, почему в первую очередь так важен статус секретности? Потому что, узнай о нас маглы и возникни конфликт, они волшебников с землей сравняют благодаря своему техническому развитию и огромному численному преимуществу. — Хорошо. А зачем разделение на факультеты? Магов итак намного меньше, чем обычных людей. Не легче ли обучать всех сразу? Я сомневаюсь, что чувство соперничества может сплотить детей. Это же порождает ненужные распри среди замкнутого социума. Особенно, когда каждый из индивидов владеет силой способной изменять реальность. — Да Мерлин его знает, — не стал скрывать досаду профессор Хван, — так повелось еще с создания Хогвартса и было обговорено его создателями. Я и сам не считаю всю эту систему слишком целесообразной. Одиннадцать лет — это слишком ранний срок для того, чтобы определять чьи-то качества. — А как в магическом мире относятся к маглам? Есть ли в вашем обществе что-то наподобие расизма? Ему крайне повезло, что профессор Хван, разглядев в нем что-то особенное, абсолютно честно удовлетворил его любопытство, из-за чего Чон некоторое время растерянно сидел на скамье и думал-думал-думал. Профессор Хван даже купил ему мороженое, чтобы поднять настроение, и спустя время, тяжело вздохнув, Юнхо просто сделал окончательный вывод. «Что маглы, что маги, у всех внутри одинаковая природа. И у всех есть мощное оружие, чтобы карать неугодных, так что я даже рад, что мир магов настолько отстал по сравнению с миром маглов. Иначе у обычных людей не было бы никакого преимущества и спасения, если бы какому-нибудь чокнутому волшебнику взбрело устроить войну. Ах, точно, такой даже был в прошлом веке». — Так, что здесь вообще есть? Оловянный котел второго размера, латунные весы, латунный телескоп, хрустальный флакон… О, волшебная палочка. «Вот это список, конечно. Помянем здравый смысл». После банка Чон и профессор Хван, по пути купив рюкзак, на который было наложено заклинание неизмеримого расширения, зашли в книжный магазин, где Юнхо в конечном итоге оставил добрую половину денег. Его интересовало буквально все, чего он не знал, так что остановился он лишь при помощи профессора, который легко подсказал своему будущему ученику, какие учебники ему, новичку, пока не следовало читать. После этого они пошли покупать волшебную палочку, и Юнхо был уверен, что не забудет это событие никогда в своей жизни. Ведь прежде, чем получить свою палочку, он чуть не разрушил всю лавку, взяв в правую руку как минимум пятьдесят других. — Перо феникса и эбеновое дерево, одиннадцать дюймов. У вас очень интересная волшебная палочка, мистер Чон. Черные, как смоль, палочки из этого дерева имеют репутацию подходящих для всякой боевой магии и трансфигурации. Черное дерево лучше всего чувствует себя в руке того, у кого хватает смелости быть собой. Согласно моему опыту, палочки из черного дерева идеально подходят тем, кто будет держаться за свои убеждения, независимо от внешнего давления, и кто не отступится от своих целей. Также у вашей палочки так же не менее интересная сердцевина. Перья феникса способны на самую высшую магию. Такие палочки являются наиболее инициативными, иногда действуют по своей воле. Они очень привередливые, потому что фениксы очень независимые и обособленные, так что вам некоторое время придется завоевывать ее преданность, господин Чон, но я уверен, что вы справитесь. Юнхо было сложно поверить, что эта потрясающе красивая черная палочка в двадцать восемь сантиметров, которая так удобно и тепло лежала в его руке, не будет его слушать, так что он не стал гнать от себя спонтанное желание проверить все на практике. Полный уверенности Юнхо решил попробовать одно единственное заклинание, которое успел вычитать, и, сделав описанное в учебнике движение, указал волшебной палочкой на небольшую коробку. — Вингардиум левиоса. А потом посмотрел на свою волшебную палочку. — А ты действительно строптивая. Я же все правильно произнес. Рассек воздух и взмахнул. — Не переживайте, господин Чон, я уверен, что эта палочка будет служить вам верой и правдой всю вашу жизнь. Когда Юнхо наконец-то вышел с волшебной палочкой, профессор Хван, деловито поправив очки на носу, посмотрел на своего подопечного. — Метлу будешь приобретать? А, точно, я же не рассказывал тебе про квиддич. Хотя на первом курсе в команду практически невозможно попасть. Узнав о самоубийственной игре, в которой игроки пытались «убить» друг друга, также уворачиваясь от бладжеров, — железных мячей, которые пытались сбить игроков с метел на огромной высоте, то есть снова практически убить, — Юнхо не выказал никакого энтузиазма, но мысль о метле все же осталась в планах на далекое будущее. — Сейчас тебе нужно купить несколько комплектов школьной мантии. Зайди, пожалуйста, во-о-он в тот магазин «Мадам Малкин». Я сейчас подойду. Можешь выбрать мантию, а портниха потом подгонит все по твоей фигуре. Оказавшись внутри уютного здания, Юнхо увидел, что упомянутая женщина уже была занята с двумя другими волшебницами, которые выглядели старше всего лишь на пару лет, так что он, недолго думая, огляделся и осторожно потопал к свободному стульчику. Прямо рядом с каким-то худощавым и щупленьким мальчиком, который с интересом читал учебник, ни на что не обращая внимания. Первую минуту Чон держал себя в руках, но потом ему стало любопытно, что именно читал его ровесник, — по крайней мере, тот таковым выглядел, — так что он начал осторожно поглядывать. — Какие же странные названия в этом вашем волшебном мире, черт его побрал, — случайно вырвалось у Юнхо, и, когда этот мальчик резко повернул голову и посмотрел на него, он увидел в чужих темных глазах целую гамму из непонятных противоречивых чувств, — что? — «Ваш» волшебный мир? Что ты имеешь ввиду? — уточнил этот незнакомый мальчик с достаточно низким для его возраста голосом, — так ты не знаешь, что такое гной буботубера? Ты грязнокровка? Юнхо, который около часа назад уже успел познакомиться с этим понятием, мягко улыбнулся и прищурился. Он прекрасно знал, что очень скоро натолкнется на подобное отношение к себе, но и не представлял, что настолько скоро. В то же время Чон, обладавший некоторым шестым чувством, не ощущал от этого ровесника настоящей враждебности. Скорее, растерянность, апатию и какое-то напряжение. И даже интерес. — Я почему-то уверен, что, если мы с тобой сейчас дружно порежемся и начнем истекать кровью, никакой специалист не сможет определить по ней, кто из нас из маглорожденный, а кто чистокровный, потому что у нее будет один и тот же цвет. Юнхо был действительно готов начать перепалку и защитить себя в случае необходимости, — нет, у него была хорошая самооценка, так что он не был оскорблен, — вот только этот мальчишка тяжело вздохнул и, отворачиваясь, схватился руками за голову, и от него исходило такое чувство безнадежности, что Юнхо даже не знал, что и сказать, так что он решил вести себя как ни в чем не бывало. — Я всего неделю назад узнал о том, что каким-то образом умудрился родиться волшебником. У меня в родословной одни лишь маглы, есть младший брат. И этот незнакомый опасный мир, если честно, пугает. А сегодня мне открылось, что таких, как я, ненавидит огромная часть точно таких же волшебников. За что? За то, что я не выбирал, кем рождаться? И что плохого в том, чтобы быть маглорожденным? Вся эта шумиха с вашей чистотой крови очень напоминает мне нашу магловскую знаменитость по фамилии Гитлер. Он и его приспешники переврали все научные термины, обозначили словом «арийцы» удобные себе народы, так что те стали частью высшей «арийской» расы. Такая удобная нацистская расовая политика, зато можно убивать тех, кто по их мнению стоял на низшей ступени развития, например, славян. Маглы убивали маглов. Да и сейчас что-то делят и убивают. Находят себе повод и без этой магии. Люди везде одинаковые, честное слово. Хоть башкой об стену бейся от их тупости. Чон не собирался выдавать такую длинную и эмоциональную речь, но дороги назад уже не было. «Зуб даю, всю эту чепуху про волшебников, рожденных у маглов, тебе скармливают в семье», — подумал он, но не стал озвучивать проскочившую мысль, потому что был уверен в том, что эта ситуация подобным образом могла бы перерасти в открытый конфликт. А поговорить очень хотелось. — А где твои родители? Ты же не один сюда пришел? Ты, кстати, тоже первокурсник? В ответ он получил одно лишь молчание, но больше не стал наседать на этого молчаливого читающего парнишку, который, как заметил Юнхо, пару раз кинул на него короткий внимательный взгляд. — Все, я освободился, — в магазин внезапно вошел профессор Хван и сразу направился прямиком к Юнхо, — ты сейчас в очереди сидишь? — Если что, я просто жду свою маму. Вы можете спокойно приобрести мантию, — вдруг заговорил тот самый мальчик, отрываясь от книги, и посмотрел на профессора. — О, профессор Хван, какие люди. Вы снова привели сюда маглорожденного первокурсника? — на них наконец-то обратила внимание освободившаяся мадам Малкин, — идем сюда, милый ребенок. Сейчас мы тебе что-нибудь подберем. Ох, а ты высокий для одиннадцати лет. — Мама говорит, что я расту, как на дрожжах. Надев на себя мантию и терпеливо стоя в определенной позе, пока вокруг него кружилась портниха, Чон совсем забыл о том мальчике, который, судя по его характерному комментарию, принадлежал чистокровной семье волшебников. Через десять минут Юнхо испытал странное чувство, как будто бы за ним цепко наблюдали, и только тогда вспомнил о его существовании. Он кинул резкий взгляд в сторону тех самых стульев, чтобы с удивлением обнаружить, что тот мальчишка смотрел прямо на него… …и потом сразу же опустил голову, делая вид, что его интересовала только книга. И это вызывало много вопросов. «А он интересный и совсем не агрессивный. Не стал ругаться в ответ, хотя я ему выдал целую тираду. С виду какой-то зашуганный. Если он действительно родился в семье аристократов, то в этом нет ничего удивительного». Юнхо не пришлось ждать слишком долго, чтобы его конечная мысль подтвердилась, потому что через несколько минут в магазин вошла высокая женщина с каменным лицом и черным роскошным платьем, подобие которого маглы носили только… разве что пару веков назад. Только посмотрев на ее черты, Юнхо понял, что она была мамой того самого мальчика, и невольно ему посочувствовал. От нее исходило ощущение ядреного холода и равнодушия, словно буквально ничего не стоило ее внимания, и Чон даже боялся представить, какой именно была атмосфера в доме этой ледяной женщины. — За мной, Минги. Мы уходим. Голос этой противной высокомерной тетки оказался еще менее приятным, из-за чего Юнхо невольно съежился, но не перестал наблюдать за Минги, с лица которого пропали все краски. — Да, мадам, — почтительно поклонился тот, вставая со стула, и робко последовал за своей матерью. Однако, выходя за дверь, Минги напоследок мимолетно обернулся, чтобы посмотреть на Юнхо, внутри которого расцвело очень странное и непонятное чувство. Какое-то предчувствие. Будто все это было не просто так… И это чувство исчезло буквально через минуту, когда его окликнула мадам Малкин, чтобы поинтересоваться, понравилась ли Чону выбранная мантия. Да, понравилась. Очень…

***

До отправления в Хогвартс оставался всего лишь месяц, и весь этот месяц Юнхо потратил на то, чтобы подготовиться. Морально и информационно. Ради этого пришлось прочитать кучу книжек, - например, Историю Хогвартса, - настойчиво отбиваясь от надоедливого девятилетнего Уена, который так и не узнал, в какую именно далекую школу собирался отправиться его любимый старший брат. После этого Уен, разумеется, долго плакал, умоляя его пойти учиться куда-нибудь поближе, и от этой сцены у Юнхо обливалось кровью сердце, вот только он пока не мог раскрыть правду своему мелкому братишке. «Так как я никогда не был в самом Хогвартсе и ни разу ничего не колдовал, я даже не знаю, желать ли мне, чтобы эта участь обошла тебя стороной, или нет. Я ведь вполне могу быть единственным особенным в нашей семье». За месяц Чон прочитал бо́льшую часть учебников, в которых содержалась именно та информация, которую дети, рожденные в семьях волшебников, впитывали с самого детства, из-за чего Юнхо чувствовал себя немного уязвимым. Он слишком мало знал и в то же время понимал, что его сознание было относительно гибче; как минимум в силу того, что волшебники мыслили узкими категориями и ограничивали себя собственными руками. Прогресс. Многие волшебники по-прежнему жили в средневековье и даже не пытались выйти за рамки комфорта. И Юнхо не собирался с этим мириться. Всю необходимую канцелярию он приобрел с родителями в нормальном магазине, накупив кучу ручек, карандашей и тетрадей, потому что перспектива писать пером с чернилами на каком-то пергаменте вызывала у парня настоящий нервный тик. Вооружившись за неделю информацией о магическом мире и его устройстве, о самом Хогвартсе и его четырех факультетах, Юнхо пару дней отдыхал и просто лежал на кровати, пялясь в потолок. Собравшись с силами, он отложил в сторону прочитанные книги, — самую важную информацию он, разумеется, выписывал, — и приступил к прочтению учебников, которые касались конкретно обучения: зельеварения, заклинаний и разных чар. «Если я не буду заранее вооружен информацией до зубов, то стану легкой добычей. Но я скорее сдохну, так что пускай лучше ломают об меня зубы». Чон не стал слишком откровенничать с родителями по поводу негативных новостей, касающихся его нового мира, и просто читал все подряд, не забывая уделять внимание Уену. Магия и все с ней связанное были, тем не менее, интересной темой, и ничто не могло напугать Юнхо настолько, чтобы он внезапно дал заднюю, да и, в любом случае, у него было никакого выбора. «Обучение в Хогвартсе бесплатное, Юнхо, и я не советовал бы тебе отказываться от него. В тебе сидит магия, которую нужно учиться контролировать, иначе ты можешь случайно навредить своим близким, даже того не желая. Со стихийными выбросами не следует шутить». Неизвестное искренне пугало, но Юнхо держался молодцом. Несмотря на радость от того, что под боком все это время был целый волшебный мир, он не мог перестать думать об осторожности, из-за чего чувствовал себя параноиком на минималках. «Я хочу найти себе друзей. Пожалуйста, пускай у меня будут друзья, умоляю. Как жаль, что колдовать вне Хогвартса запрещено. Я бы протестировал пару заклинаний». Заранее зная, что в Хогвартсе не работала никакая магловская электроника, Чону пришлось пройти все стадии смирения и проститься со своим компьютером и видео-играми. Вместе с этим он размышлял о том, что, раз не все дети волшебников ходили в магловские школы, то у них, возможно, были домашние учителя? Хогвартс был школой магии, в которой не преподавали такие общеобразовательные науки, как математика или английский, но, чтобы учиться там, нужны были хоть какие-то минимальные знания. Например, умение читать или считать, что было необходимо в том же отвратительном зельеварении, которое внушило отвращение к себе буквально с первого взгляда. Да, это был очень полезный и многообещающий предмет, но у Юнхо, который ни разу даже не был на этом уроке, уже образовалась с ним взаимная неприязнь. Стоять рядом с котлом, дышать вонючими парами, резать каких-то непонятных червей, мешать зелье ровное количество раз… Подобная перспектива не слишком прельщала Юнхо, у которого сгорала каждая вторая яичница, из-за чего он больше никогда не лез на кухню под страхом смертной казни. Но ведь готовка яичницы и рядом не стояла с готовкой того же самого простейшего зелья. Чон был крайне нетерпеливым и неусидчивым, что, однако, не касалось книг, когда в работу вступал его мозг, анализируя и запоминая поступающую информацию. Он не считал сложным само зельеварение, бегло ознакомившись с учебником первого курса, но предвидел, что у него в будущем могут появиться проблемы с практикой. Если, разумеется, Юнхо внезапно не заинтересуется этой дисциплиной, которая пока что не внушала сильного доверия.

***

Прощаться с семьей было очень больно, — особенно с мелким братишкой, который ревел белугой, — но необходимо, благо Юнхо сумел сдержать слезы, которые показались лишь тогда, когда он сел в такси, упросив семью не провожать его до вокзала. Платформа девять и три четверти. Что бы это ни подразумевало, Чон не чувствовал напряжения. Возможно, это значило, что нужная платформа находилась прямо между третьей и четвертой и была скрыта от глаз маглов. И уж наверняка Юнхо будет не единственным волшебником, которому сегодня повезло отправляться в Хогвартс. Так все и случилось. Юнхо чувствовал себя настоящим наркоманом, потому что то, какие эмоции испытывал его бедный организм, было сложно назвать обычной радостью или экстазом. Проскочив в портал, спрятанный в кирпичной стене, он ошеломленно осматривался по сторонам, оказавшись на совершенно новой платформе, где много родителей волшебников провожали своих детей в школу. Чон, не теряя времени, поспешил зайти в поезд и занять себе место в свободном купе. Он не слишком переживал о своих будущих соседях и просто начал читать учебник по трансфигурации, которая тоже обещалась стать головной болью, если, разумеется, Юнхо не сможет нормально сконцентрироваться на образах в голове, а его палочка не начнет капризничать. — О, здесь есть места. Можно зайти? Дверь в купе открылась, и на пороге показались два мальчика, скорее всего, ровесники самого Юнхо. — Конечно, заходите. Этих милых ребят звали Пак Сонхва и Ким Хонджун, и, если второй Чону не сразу понравился, потому что выглядел тем еще высокомерным снобом, — как оказалось, он был чистокровным волшебником, воспитанным в огромной аристократической семье, которая, однако, не кичилась своим происхождением и не считала маглов или маглорожденных людьми второго сорта, — то ко второй половине поездки Хонджун стал приятным и простым парнем, который увлеченно рассказывал о Хогвартсе. — О, а можно к вам? У вас, как погляжу, есть еще одно место. Четвертым в это купе зашел еще один парнишка по имени Чхве Сан, который внешне и по поведению походил на воплощение невинности и честности. И Юнхо почему-то был уверен, что они точно подружатся. Они вчетвером, разумеется, разговорились и начали рассказывать о себе. В один момент речь зашла о школьных факультетах и личных пожеланиях, и Юнхо невольно поморщился. — А ты куда хочешь, Юнхо? — поинтересовался Хонджун, который был уверен, что попадет в Слизерин по происхождению. Сонхва и Сан, которым, по сути, было без разницы, где учиться, тоже заинтересованно прислушались. — Единственное, что я хочу, ребята, это спокойно провести свои семь лет в Хогвартсе. Но для этого мне нельзя попадать в Слизерин. Путь мне туда заказан. — Ну, ты маглорожденный, так что я не могу с тобой не согласиться, — напряжено вздохнул Хонджун, — не скажу, что там весь факультет такой и что буллить тебя будет каждый, но будет непросто. — Если что, придется вести переговоры со шляпой, — протянул Юнхо. — А что, так можно? — удивился Сонхва. — Не знаю, но раз та старая шляпа волшебная и разговаривает, значит с ней, скорее всего, вполне можно строить диалог. Буду ориентироваться по обстоятельствам. — Разумно, — кивнул Сан, — ты молодец. Хладнокровное мышление очень важно. У меня вот так не получается. — Это не просто, — пробормотал Чон, — хотя я стараюсь. На самом деле я в панике, пацаны. Эти ребята оказались очень приятными и интересными людьми, и он искренне обрадовался, что ему повезло с первыми приятелями в Хогвартсе. На тот момент, сидя в поезде до Хогвартса, Юнхо, разумеется, никак не знал, что в ближайшие годы и далеком будущем эти парни будут его лучшими друзьями. Сейчас в голове первокурсника были более насущные проблемы, касавшиеся настоящего, благо он, весело болтая со своими новыми знакомыми, ненадолго забыл о своих переживаниях. Так как поездка на поезде занимала девять часов, в один момент Юнхо захотел в туалет и вышел из своего купе. Прямо в этот момент, стоило ему открыть дверь и сделать шаг, он чуть не врезался в какого-то мальчика и рефлекторно схватился за его плечи, чтобы не упасть. — Ой, прости, пожалуйста, ты… Э-э-э... Чон округлившимися глазами рассматривал того самого паренька, который сидел вместе с ним в магазине «Мадам Малкин». Минги. Тот пораженно смотрел в ответ, застыв в каменной позе, и некоторое время не двигался, пока сам Юнхо не отпрянул от него. — Снова прости. Я не специ… — Ты хоть знаешь, кого трогаешь, грязнокровка? Внутри Юнхо тут же что-то перевернулось, и он презрительно уставился на говорившего, который вышел из соседнего купе. — Наглости не занимать. Точно грязнокровка, — продолжил гнусаво говорить невысокий парень, который определенно учился на курсе постарше, — чего на меня так вылупился? Ты еще и глухой? — А че, завидуешь что ли? — вырвалось вместе с хохотом у Юнхо, — хочется, чтобы тебя тоже потрогали? — Ах, ты… — Настолько жалкий, что сразу же пытаешься схватиться за волшебную палочку? Чон прекрасно заметил, как рука этого тупицы дернулась к карману, из которого торчала волшебная палочка. — Наверное, нравится оскорблять всех направо и налево, но ответные реакции раздражают, да? Ведь хочется упиваться своим правом быть моральным уродом безнаказанно? — продолжил он, не контролируя себя и свою сумасшедшую улыбку на лице. В один момент Юнхо почувствовал, как Минги, а это определенно был он, схватил его за руку, но ему было плевать, — только вот ты сам кто такой? В чем твои собственные заслуги? Даже твое происхождение — это заслуга твоих родителей, которые точно также и пальцем не пошевелили, чтобы родиться там, где родились. Сделай что-нибудь крутое сам, а уже потом выпендривайся, урод. Все-таки Юнхо не следовало открывать этот ящик Пандоры прямо в Хогвартс-экспрессе. А ведь он даже не дотерпел до самой школы, чтобы устраивать конфликты хотя бы там. Не сразу же в поезде. Возможно, не будь рядом с ним Минги, этот старшекурсник точно вытащил бы волшебную палочку, так что Чону определенно повезло. — Зайди обратно в вагон, — холодным и пренебрежительным тоном произнес Минги, и Юнхо очень удивился, когда тот, заскрипев зубами, покорно послушался. — Ты что, принц, раз этот яйцеголовый тебя так легко послушал? — непринужденно присвистнул Юнхо, в то время как Минги посмотрел на него непонятным взглядом, — что? Минги, однако, продолжал молчать, в то время как его глаза внимательно пробежались по Юнхо. «Играешь в молчанку? Ну, хорошо. В эту игру можно играть и вдвоем». — Лучше смени метод. Он слишком грубый. — А? — не понял Чон. — Если хочешь выжить после произошедшего, в следующий раз действуй хитрее и более изысканно. Ты же сейчас пытался тупо его спровоцировать, и я могу лишь пожелать тебе удачи. Юджин очень мстительный. Так что будь осторожнее, хорошо? — Ого, — только и произнес Чон. Минги поджал губы. — У тебя такие большие глаза, — внезапно прошептал он. Юнхо хотел придумать остроумный ответ, но не смог ничего сообразить. Его же никак не оскорбили, а просто без всякой неприязни констатировали факт. В конце концов, его глаза действительно были большими. Другой вопрос, почему вообще Минги акцентировал на этом внимание. Может, Юнхо тоже следовало отвесить какое-нибудь подобие комплимента? Долго думать ему точно не пришлось. — А у тебя красивые пухлые губы, Минги. Тот мгновенно отвернулся. — Откуда знаешь мое имя? — В магазине услышал, — пожал плечами Чон. — У тебя хорошая память, — вскользь бросил Минги и пошел направо. Прямо в сторону туалета. Туда, куда направлялся сам Юнхо, — зачем идешь за мной? — Думаешь, ты единственный в этом поезде студент, который может хотеть в туалет? — игриво поддел его Юнхо, — кстати, назови свою фамилию. Мне вдруг стало интересно. Я за август много книг прочел, и в одной из них был такой прикольный списочек аристократических фамилий. Ты наверняка один из этих. — Оставлю все на твое воображение. — Но я серьезно. Ну, Минги-и-и. Почему ты такой мрачный? Тебя что, в семье не любят? Чон прекрасно знал, что никто не тянул его за язык, и ему следовало несколько раз подумать, прежде чем говорить такие обидные вещи. В конце концов, он ведь мог надавить на свежую рану. И действительно, Минги резко остановился и окатил ледяным взглядом Юнхо, который мирно поднял руки в воздух, а на его лице появилось крайне виноватое выражение. — Прости, я ляпнул, не подумав. Несмотря на то, что он ожидал, что Минги сейчас наконец-то выскажет ему пару ласковых, тот сделал глубокий вздох и отвернулся. — Сон. Меня зовут Сон Минги. А теперь постой здесь, пока я не схожу в туалет первым, сумасшедший. Потом делай, что хочешь. И не доставай меня. Юнхо невольно прикрыл рот рукой, потому что эта фамилия ему была уже прекрасно известна. Сон. Старинная чистокровная фамилия волшебников, родословная которой велась как минимум с конца тринадцатого века, обладатели мании чистокровности. Они всегда вступали в брак только с такими же чистокровными волшебниками и утверждали, что имели совершенно чистокровную родословную. И, разумеется, это было невозможно, что Юнхо понимал собственной головой, потому что волшебников во всей Британии было не слишком много. Также он вычитал, что, если в семье Сон обнаруживались сквибы, или же кто-то из чистокровных родичей связывал себя узами брака с маглами или маглорожденными волшебниками, или просто не относился враждебно к маглам, таковых выжигали из фамильного древа. Королевская семья магического мира с девизом «Чистота крови навек». — Родись я в такой семье, быстрее него бы кокнулся, — невольно схватился за голову Чон, - спасибо, господи, за адекватных родителей. В туалет ему внезапно совершенно расхотелось.

***

Традиция добираться до Хогвартса на лодках понравилась Юнхо, который, казалось, не мог усидеть на месте. Он осматривал все, что можно, и искренне жалел об отсутствии с собой телефона, который наверняка взорвался бы, окажись он в таком сильном магическом поле. Казалось, здесь был чище даже воздух. Юнхо только недавно прознал о волшебстве, но уже прекрасно чувствовал, какой огромной силой обладал этот древний могущественный замок, который будто переносил тебя во времени на средневековье. Чон шел рядом с Саном, который держал его под руку и тоже с любопытством озирался по сторонам, не зная, на что еще обратить внимание. Первокурсники, подобно новорожденным утятам, следовали за преподавателем, как за мамой уткой, пока тот вел в их в огромный обеденный зал с высоким потолком и летающими в воздухе свечами, в котором сам потолок заменяло необъятное звездное небо. Юнхо не мог отделаться от ощущения, что попал в фильм, настолько сказочным все было, пока они шли вперед между двумя рядами длиннющих столов с пустыми тарелками, за которыми уже сидели курсы постарше, ожидая зачисления новых первокурсников. Другие взрослые волшебники сидели у противоположной стенки, и посреди них во главе выделялся старец с плавными чертами лица. Директор Ким. Профессор-мама-утка поставил перед Юнхо и другими первокурсниками табурет со старенькой, грязной и очень потрепанной остроконечной колдовской шляпой. А потом она пошевелилась и… запела. Глубоким женским старческим голосом, с каждой секундой все сильнее распеваясь, рассказывая о Хогвартсе и четырех факультетах. «Какая интересная шляпа. Я бы хотел такую», — только подумал Юнхо, в то время как другие первокурсники охали и перешептывались. И началась перекличка. — Ким Хонджун. — Слизерин! — Пак Сонхва. — Хаффлпафф! Результаты шляпа орала на весь зал, и ей было необходимое разное количество времени, чтобы определить, куда именно отправить того или иного первокурсника. — Сон Минги. Услышав это имя, Чон перестал перешептываться с одной девочкой по поводу зельеварения и обратил все свое внимание на уже прекрасного знакомого мальчика, который скованно поплелся к табуретке и уселся на ней, положив на голову Распределяющую шляпу. Минги просидел там достаточно времени, не меньше двух минуты, что делало его самым долгим первокурсником. — Слизерин! — наконец-то воскликнула Распределяющая шляпа, и Юнхо почему-то показалось, что на этот раз она была несколько тише, чем в предыдущие разы. За своим столом тут же бурно похлопали слизеринцы, к которым лениво побрел Сон Минги, и Чон проводил его долгим взглядом, пока к шляпе не позвали другого первокурсника. А очередь к самому Юнхо все приближалась. — Чон Юнхо. Услышав свое имя, он чуть не упал в обморок, но никто так этого и не заметил, потому что державший лицо Юнхо подошел к табурету с уверенной походкой и идеальной осанкой. Как «настоящий аристократ». Когда на его голову приземлилась шляпа, слегка прикрывая обзор на оставшихся первокурсников и зал в целом, около десяти секунд Юнхо не слышал совершенно ни-че-го. — Как же сложно, — простонал голос в голове, совсем не похожий на тот, который совсем недавно пел всему залу песенку, — в твоей голове, Юнхо, тот еще противоречивый бардак, так что я даже не знаю, куда тебя отправить, хм. — Я не тороплюсь, — подумал Юнхо, не сдержав истерического смешка, — самое время посетить волшебного независимого психолога, который может видеть тебя насквозь. — Я не думаю, что тебе нужен психолог, Юнхо. Ты прекрасно воспринимаешь самого себя и чутко понимаешь, чего хочешь от этой жизни. Ты спокойно различаешь собственные желания от того, что тебе не интересно. Но это все, разумеется, не отменяет того, что в твоей голове огромный хаотичный бардак. И твой выбор, хм… Если так подумать, тебе подходит практически каждый факультет. Ты ценишь дружбу и любовь, очень трудолюбив, нет, не так. Ты не питаешь любви к труду, как таковому, и много ленишься, но твоя потрясающая работоспособность в случае заинтересованности может превосходить все границы возможного. Я не думаю, что Хаффлпафф подойдет, потому что тебе будет слишком скучно. — Мне будет скучно с тамошними студентами? — подумал Юнхо, поджав губы. — Скорее всего. Спокойствие и стабильность, которые царят в Хаффлпаффе, точно для тебя, даже если ты обладаешь верностью, честностью и трудолюбием. В конце концов, это общечеловеческие качества, которые присущи большинству людей. Так… ты вполне подошел бы Гриффиндору. Ты храбрый, сумасбродный и местами спонтанный, даже сумасшедший, но я не вижу в тебе горячей импульсивности или вспыльчивости, присущих большинству гриффиндорцев. Перед тем, как действовать, ты рассчитываешь все варианты и обдумываешь план. Даже сегодня утром… Ты не расстроился, что тебя назвали… так, как назвали. — Грязнокровкой меня назвали, — закатил глаза Юнхо, — зачем нам цензура, если все происходит в моей голове? Но ты права, о, мудрейшая шляпа. Мне захотелось вывести его из себя. Просто так. Принцип. Я просто знал, что смогу себя защитить в случае чего. — Все верно. В тебе нет глупого упрямства, и ты вполне умеешь слушать и слышать других людей. Но Гриффиндор тебе тоже вполне подходит. Там тебе будет весело и вовсе не скучно. Хм… Твой нестандартный и эксцентричный ум… Большая часть студентов из Рейвенкло, которых я туда отправила, глупее тебя, так что ты прекрасно бы туда вписался. — Не слишком ли это было грубо? — фыркнул Юнхо. — Они отнюдь не глупые сами по себе и легко учатся новому, но речь не только об эрудиции и хорошей памяти. У тебя прекрасное эластичное мышление, благодаря которому ты способен создавать что-то новое и легко адаптироваться к различным ситуациям, импровизировать и менять стратегии для решения многообразных задач. Это могут даже не все рейвенкловцы. — Как ты меня захвалила, конечно, — пробубнил Юнхо, снова фыркнув. — Так что тебе очень даже подходит Рейвенкло. Так… Ты не чистокровный волшебник, и тебе абсолютно плевать на подобные глупости, но, боже, твоему изощренному коварству могли бы позавидовать многие слизеринцы. Юнхо закатил глаза и схватился за шляпу руками, чтобы прикрыть свое покрасневшее лицо. — Какое к черту коварство? — Не обманывай сам себя, юноша. Не ты ли в августе разрабатывал досрочную стратегию с целью… — С целью выживания, эй! — Чон мягко потрепал полы шляпы и поправил ее на своей голове. — Также в тебе есть изрядная доля честолюбия, хотя ты и не слишком одобряешь в себе это чувство. Желание привлекать к себе внимание, ты уже хочешь утереть нос всем этим замороченным самоуверенным придуркам, что ты можешь быть сильным волшебником, даже родившись в семье маглов. Потому что ты сам это прекрасно знаешь. Ты боишься, что тебя на Слизерине… как там его… сожрут, но в то же время тебе известно, что при помощи определенных усилий ты сможешь добиться своего места под солнцем. У тебя практически нет принципов, что делает тебя крайне непредсказуемым. Таких людей, как ты, если они переходят на темную сторону, всегда боятся. — Шляпа, — протянул Юнхо. — Да, мой мальчик? — Ты сейчас пытаешься завербовать меня в Слизерин и втянуть на сторону тьмы, или что? Я сейчас не хочу сказать, что все, кто учится на Слизерине, потенциальные темные маги, но… — Если окажешься на Слизерине, тебе будет непросто. Но именно там ты можешь стать сильнее всего и впоследствии укротить своих врагов, которые больше не попытаются тронуть тебя и пальцем. — Ты что, сейчас хочешь через меня устроить воспитательную работу для слизеринцев? — не понял Юнхо, — раз говоришь, что мне придется укрощать их, как будто в цирке. Я лучше буду спокойно учиться на другом факультете и наращивать силу и знания спокойно, без стрессовых обстоятельств, а не когда находишься в состоянии постоянной бдительности. — Я не пытаюсь тебя ни в чем убедить. Я просто изложила для тебя преимущества и недостатки, так как не могу сказать, какой факультет тебе подходит больше всего. — Окей, — протянул Юнхо, — ты хочешь сказать, что никуда меня не отправляешь, что ли? — Выбирай сам, юноша, — пророкотала в его голове шляпа. — Ты зачем на меня сваливаешь свою ответственность? — не понял Чон, невольно думая о том, что учебник «История Хогвартса» нагло врал, потому что Распределяющая шляпа отказывалась заниматься своими прямыми обязанностями. — Потому что я лучше предоставлю этот выбор тебе самому, нежели тебе не понравится мой собственный выбор, и потом ты найдешь способ достать меня из кабинета директора и сжечь. — Зачем мне это делать? — не понял Юнхо, невольно думая о том, что, возможно, придумал бы способ изощреннее. — Ты на подобное действительно способен, — протянула шляпа, — выбирай, куда тебя отправить. А то мы с тобой здесь сидим здесь уже больше четырех минут. — Что лучше, Рейвенкло или Гриффиндор? Оставляю выбор на тебя. — Боже, несносный мальчишка. Пускай твой тернистый путь будет для тебя прост и приятен... РЕЙВЕНКЛО!!! Это был самый громкий и кашляющий крик Распределяющей шляпы, из-за чего Юнхо инстинктивно схватился за уши. Он почувствовал, как профессор поднял шляпу с его головы, и Чон под бурные хлопки побежал на трясущихся ногах ко второму столу, за которым сидел его новый факультет. Рейвенкло. И в этот же момент Юнхо услышал, как Распределяющая шляпа закричала. — Гриффиндор. И Чхве Сан, последний первокурсник, побежал к своему столу, в то время как Юнхо невольно подумал. «Ого. Наша компания из четырех человек, вместе ехавшая в поезде, разделилась по четырем разным факультетам. Интересно».