15 Years.

Юнхо еще в начале декабря решил, что свои зимние каникулы проведет в Хогвартсе вместе с Минги. Да, он скучал по маме с папой, по своему компьютеру с играми, в конце концов, но лишаться такой потрясающей возможности провести так много свободного времени с Минги он не собирался. У Юнхо на него было слишком много планов, и он сообщил ему об этом примерно за неделю до конца первого триместра, когда они, уставшие, но довольные, лежали на кровати в Выручай-комнате и мечтательно смотрели в потолок. — На каникулах об отдыхе можешь забыть, имей ввиду, — ни с того ни с сего предупредил Юнхо и удобнее устроил голову на чужой груди. Минги посмотрел на его темную макушку и непонятливо нахмурился. — Ты останешься в Хогвартсе? — недоверчиво спросил он спустя минуту размышлений, — я думал, ты съездишь домой. — Я передумал, — хихикнул Чон, — родители поймут. Я им писал о тебе, так что все нормально. Не хочу тратить такую потрясающую возможность побыть с тобой. Большей части студентов не будет, уроков тоже. Мы можем буквально жить в Выручай-комнате и не выходить отсюда. Юнхо хитро улыбнулся. — Можем вообще ни на что не отвлекаться, — он пробежался пальцами по чужой голой груди, — как тебе идея? Сон, чье лицо оставалось по-прежнему ровным, пока он пристально разглядывал Юнхо, ничего не ответил. Он просто приподнялся на кровати, из-за чего одеяло соскользнуло с его него, навис над своим шаловливым парнем, который не прекращал задорно улыбаться, и потянулся к чужим губам, отчаянно желая вспомнить их вкус. — Я так тебя люблю, — только и прошептал Минги, прижимаясь к нему всем телом, и потерся носом об чужой висок, — обними меня покрепче, пожалуйста. Ты такой мягкий и теплый. — Не хочешь продолжить то, чем мы только что занимались? Ты слишком соблазнительный, — пропел ему в ухо Чон, обвивая руками чужие плечи. — С удовольствием, — Минги коснулся лбом чужого лба и посмотрел прямо в большие глаза напротив, — любить тебя для меня одно удовольствие. Юнхо смущенно поджал губы и удобнее запрокинул шею, когда Минги начал вожделенно ее расцеловывать и водить руками по всему его телу. Рейвенкловец прикрыл глаза и довольно застонал, пока парень над ним, не глядя, откинул мешающее одеяло в сторону и потянулся под подушку, где лежала полупустая одинокая смазка. Не хотеть своего парня, наконец-то дорвавшись до такой чертовски потрясающей вещи, как секс, было ужасно сложно, и в самом начале Юнхо даже чувствовал себя чересчур настырным и эгоистичным, чуть ли не без всяких слов запрыгивая на Сона и требуя все больше и больше внимания к своей персоне, когда они оставались наедине в Выручай-комнате. Ему хотелось предаваться страстной любви на любой ее поверхности, и порой Юнхо откровенно в глубине души опасался, что тот в один момент посмотрит на него страшными глазами и признается в том, что такие жаркие поползновения в его сторону ему откровенно надоели. Несмотря на свою очевидную любовь к грубому и страстному сексу, Чон также обожал долгое и нежное проявление их обоюдной страсти, фанатично целуясь с Минги, пока тот плавно и бережно двигался в нем, лаская чужое тело по чувствительным точкам и прижимая как можно ближе к себе. Юнхо чувствовал себя самым счастливым человеком на этом свете и мечтал о том, чтобы такие моменты их любви никогда не заканчивались, даже если понимал, что они не могли вечно сидеть в четырех стенах и предаваться вечному занятию любовью. Будь его воля, Юнхо лежал бы под Минги целую вечность. Юнхо сам по себе был достаточно заботливым человеком, который внимательно относился к родителям, к Уену, к близким друзьям, но еще никогда ни о ком он не заботился больше, чем о Минги. Чон старался при любой удобной возможности обнимать его, нежно с ним разговаривать и выражать как можно больше поддержки. Он гладил Сона по голове, как тот любил, интересовался его жизнью, самочувствием, желаниями, не робел поцеловать, и Минги тянулся к его любви, как маленький ласковый котенок. Чон, наблюдая за ним, старался подмечать мелкие детали чужого характера и брать их во внимание, и несказанно злился, если Минги погружался глубоко в себя и слабо реагировал на внешний мир. — Иди ко мне. Минги вяло подался в чужие объятия и сильно зажмурился, когда Юнхо посадил его на свои колени и крепко прижал к себе. — Юю… — Не заставляй себя разговаривать, если не можешь. Просто знай, что я всегда рядом, и ты можешь мне все рассказать. — Я так устал, Юю… Я не понимаю, что происходит в моей жизни. Мне очень страшно. Я боюсь того, что произойдет. Я ненавижу своих родителей и не хочу их видеть. Я ненавижу сестру и братьев, которые даже не понимают меня. Я перестал пытаться достучаться до них еще два года назад. Я знаю, что они никогда не будут такими, какими я хочу. С другой стороны, я не могу сказать, что ненавижу их, потому что это недостаточно охарактеризовывает мои чувства к ним… — А что ты чувствуешь, когда думаешь о них? — Разочарование. Раздражение. И отторжение. Болезненную привязанность. Слишком много противоречий. А еще я прекрасно знаю, что никто из них никогда тебя не примет. Они не изменятся, не в этой жизни. Этот мир точно был пьян, когда решал, кем именно я должен был родиться. И, возможно, именно поэтому ради моего спасения мне был послан ты. Юнхо молча продолжил гладить его спине. — Юю? — М? — промычал Юнхо, прекрасно зная, что он сейчас услышит. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, — честно признался ему Юнхо и прижал поближе к себе. Если Минги не получил достаточно любви от своей семьи, то он подарит ее сам. В любом количестве. Когда огромная часть студентов отправилась домой и начались зимние каникулы, Чон до самого конца не мог выйти из состояния экстаза. Энергия била ключом, усидеть на месте не предоставлялось возможности, хотелось творить сумасбродства и таскать Минги по всему замку и территории. А еще хотелось почаще трахаться, и в этом Юнхо отказывать себе уж точно не собирался. Любая внутренняя дисциплина была отброшена в сторону. Они практически поселились в Выручай-комнате, взяв с собой самые необходимые вещи, и никогда не возвращались в свои гостиные, проводя время в компании друг друга. Парни просыпались ближе к обеденному времени и не сразу вставали, около часа валяясь на кровати, что чаще всего перетекало в утренний петтинг. Иногда совместная дрочка, — или минет, — жарко перерастала в полноценное желание продолжить и забыть про какой-то завтрак, который в итоге откладывался до полудня, и Юнхо осторожно ковылял до кухни, пока Сон держал его под руку. Почему бы и нет? В конце концов, он оставался обычным озабоченным подростком. — Юю, прости! — Все нормально. Это я был слишком настойчивым. Господи, как же зудит то. Несмотря на то, что два шестикурсника посвятили себя романтике, похоти и хаотичности, они не собирались забывать и об учебе. Тайная комната была отличным местом для тренировки заклинаний и разнообразных чар, и иногда они даже вставали друг против друга, правда, Минги делал это не слишком охотно. — Боже, сколдуй хотя бы банальный Экспеллиармус. Мне нужно потренировать щит. Мне что, домовиков просить? — Ладно-ладно. Защищайся. Спустя пять минут Минги остановился. — Ты еще не истощился? — Нет. Но концентрацию начинаю терять. Давай перекусим? Минут через двадцать займемся твоим патронусом, — Юнхо заиграл бровями, усаживаясь на трансфигурированной скамейке рядом с Минги, который прикрыл лоб рукой, — давай-давай. Нам надо проработать этот вопрос. Я не хочу, чтобы ты потерял баллы на ЖАБА из-за неумения вызывать патронус. — Так ты боишься потери моих баллов или того, что дементор легко высосет мою душу, если мы с ним встретимся? Чон раздраженно закатил глаза. — Ну, Минги-и-и-и. Я, конечно, рад, что в этом мире есть хоть что-то, что ты не умеешь, но патронус… Это слишком грустно. — Не все опытные волшебники не каждый раз способны вызывать патронуса, — настаивал Сон, — про телесного патронуса вообще молчу. — А у тебя он вообще не выходит, — Юнхо поднял ногу на скамью и обнял ее, положив подбородок на колено, — у тебя совсем нет никаких счастливых воспоминаний? — Не думаю, — Минги покачал головой, — все было либо печально, либо просто тоскливо и холодно. Бывали, конечно, приятные моменты, но они не помогают. Я пытался раньше на них концентрироваться. — Это не обязательно должно быть что-то одно конкретное. Суть этой магии заключается в чувстве счастья, которое приходит с самим воспоминанием. Ты можешь сконцентрироваться на эмоции. На счастье. Именно его так сильно любят дементоры. Минги поджал губы и кинул взгляд на Юнхо, который, прищурившись, сканировал взглядом статую Салазара Слизерина. — М? — заметив, что на него слишком долго смотрели, Чон повернулся к нему, — о чем-то задумался? — Я сейчас тебе, кажется, немного солгал, — Минги чему-то улыбнулся, — у меня есть куча счастливых воспоминаний, но я совсем забыл о них. Я пытался вызвать патронус весь прошлый год, но тогда ты был всего лишь мечтой, а не счастливой реальностью. Надо снова попробовать. — Э? — Юнхо драматично схватился за сердце, — я до сих пор не могу привыкнуть к тому, как спонтанно ты можешь начать говорить обо мне в таком ключе. — Потому что я тебя люблю, Юю, — крайне серьезно произнес Сон. Юнхо застонал и прикрыл лицо руками, в то время как рядом с ним тихо произнесли: — Экспекто патронум, — и воздух засиял. Юнхо резко поднял голову и в потрясении застыл, потому что напротив них стоял большой величественный волк из серебристого пара. Он важно смотрел на них, но при этом его хвост игриво махал из стороны в сторону. — Такой красивый волк. Зато не собака, как я. Через несколько секунд волк как будто бы рассмеялся и куда-то скрылся, и Чон посмотрел на оцепеневшего Минги. И стремительно потянул его на себя, чтобы страстно поцеловать. Чон Юнхо был темпераментным и пылким парнем и поэтому тут уже попытался углубить поцелуй. Желая достаточно многого, он, пытаясь найти подходящий темп с Минги, несколько раз перебарщивал с напором и тут же извинялся, прикусывая чужую нижнюю губу. Когда Юнхо стал невероятно мягким и нежным, зарываясь пальцами в шелковистые волосы и наслаждаясь моментом, уже Минги начал слишком настойчиво вторгаться в его рот, из-за чего Юнхо не сразу смог с ходу ответить. Когда Сон после глубокого и мокрого поцелуя схватил его за волосы на затылке и потянул вниз, чтобы тот невольно запрокинул голову, Юнхо прибег ко всей своей выдержке, чтобы не дать громкому стону вырваться, потому что Минги с первого раза добрался до его самой эрогенной зоны и, сильно надавливая, провел по ней языком длинную влажную дорожку. — Ах, черт, погоди, — завозился Чон, когда шаловливые ладони забрались прямиком в его джинсы, чтобы тут же устроиться на нежных ягодицах, — не здесь же, ну! Минги прижался к нежной коже носом, сделал глубокий вздох и остановился. — Какой же вы горячий мужчина, господин Сон, — выдохнул Юнхо и погладил его по волосам, — отпусти мою попу, пожалуйста. — Не могу, — пробубнил Сон, по-прежнему держа свои руки на чужих ягодицах, — она такая мягкая. Можно, посидим вот так, пожалуйста? — Если хочется полапать меня, тебе не нужно скрывать это, знаешь? Кстати, есть еще один вариант, при котором я был бы абсолютно счастлив, если бы ты меня хорошенько полапал. — Что ты имеешь ввид… — Гав! — Ты серьезно? — Минги посмотрел на сидевшего перед ним золотого ретривера, чьи глаза ярко сверкали, а длинный язык был весело высунут изо рта. Он провел по его шелковой шерсти ладонью и начал массировать за ушами, — знаешь, а я всегда хотел собаку. Теперь она у меня есть. — Гав. «Давай, гладь меня, болтун». В одну из ночей, когда Юнхо хотел пройти на прогулку в Запретный лес, Минги схватил его в охапку и долго не отпускал. — Да ладно тебе, я же не в первый раз туда собираюсь. — Я тебя не пущу. — И к акромантулам я лезть не собираюсь в самую гущу. Для этого я не слишком опытный. — Там обитают акромантулы?! — И, поверь, собаке вроде меня гораздо проще избегать опасностей. Ночью я обычно гуляю по знакомому краю леса. Это я днем могу пойти куда-то вглубь. Мне один раз повезло натолкнуться на кентавра, который… — С каких пор встреча с кентавром считается везением?! Эти дикари… — В том то и есть везение, Минги. Это был хороший кентавр, который не стал меня трогать. Чон так и не смог уговорить его не препятствовать и, в конце концов, сдался. Что же, раз его парень испытывал такое сильное беспокойство, Юнхо не собирался мучить его неизвестностью или же брать с собой. Иногда он наблюдал за тем, как Сон экспериментировал со своими зельями, и занимались они этим тоже в Выручай-комнате, которая на неопределенный срок превращалась в удобную лабораторию. — Тот анафродисиак ты сам придумал? Я такого зелья не нашел ни в одной книжке. Есть одно с похожими свойствами, но там есть побочка в виде головной боли и рвоты, а я их не испытывал. — Это оно и было, — усмехнулся Минги, — и зелье нужно больше смешивать и добавить в два раза меньше горькой полыни, чтобы не было этих самых побочек. — О, свари-ка мне его. Буду держать при себе на всякий случай. — Даже и не думай. Твое отсутствие желания мне совершенно не выгодно. Вместо того, чтобы просить зелье, лучше приставай ко мне почаще. В последние два дня перед тем, как обратно вернутся другие ученики Хогвартса, Юнхо и Минги решили забыть о минимальной самодисциплине и попросту не выходили из своего убежища. Они покидали Выручай-комнату, которая так удобно превратилась в комфортную спальню с раздельным санузлом, лишь для того, чтобы спуститься к милым и добрым домовикам и поесть чего-нибудь вкусного. Выбираться из этого дивного рая, когда не нужно было ходить на уроки и можно было от души трахаться, спать и бездельничать, Чону до слез не хотелось. Минги выглядел менее мрачным по поводу скорейшего приближения новых учебных дней, но его недовольство было вполне заметно по тому, как он сильно цеплялся за Юнхо, когда они проводили время в постели. Несмотря на то, что они оба выдохлись и кончили, Сон не сразу успокаивался и продолжал осыпать чужое тело ласками, и Юнхо не имел ничего против этого. Чувствовать себя любимым и желанным было сродни сильнейшему наркотику, вкус которого Юнхо так повезло распробовать, вот только, краем глаза наблюдая за Минги, он начинал немного беспокоиться. — Минги? — М? — Ты не устал, герой-любовник? Я понимаю, что тебе безумно нравятся мои бедра, но прекрати уже их облизывать. Я пока не хочу, чтобы у меня вставал. Иди сюда. Обними меня, быстро! Когда Минги наконец-то улегся на груди Юнхо и обнял его, тот тихо вздохнул. — Грустно, конечно, что завтра вечером весь народ вернется обратно в замок, да? — Неимоверно, — хмуро согласился Сон, — это были мои самые лучшие дни в Хогвартсе. Это было лучшее Рождество. Я бы еще пару недель так пожил. Нет, я был бы счастлив провести подобным образом весь оставшийся курс и седьмой в том числе. Мне слишком понравилось спать с тобой в одной кровати, так что, боюсь, у меня скоро начнется бессонница, потому что я не смогу обнимать тебя, Юю. Ты такой мягкий и теплый и вкусно пахнешь. Когда Минги резко взял в рот его сосок, Чон от неожиданности чуть не крякнул, но промолчал. Вместо этого он без всяких слов положил руку на чужую голову и начал гладить его по волосам. — Юю? — Да? — Я люблю тебя. Юнхо посмотрел на нависшего над ним Минги и слабо улыбнулся. — Ты так часто и охотно говоришь мне об этом, — пробормотал он. — Ты не обязан говорить мне то же самое в ответ, — поспешил добавить Минги. — Не о том речь, — прервал его Юнхо, — для меня не проблема сказать «я люблю тебя», потому что это правда. Просто я не хочу раньше времени часто разбрасываться такими громкими словами, когда нашим с тобой отношениям всего лишь… три месяца? Возможно, я не слишком сильно уверен в будущем? Сон тихо вздохнул и прикрыл глаза. — Я не могу видеть будущее, Юнхо, и это не важно. Самое главное — это то, что я знаю, что я хочу и что мне нужно. Мы с тобой вместе всего лишь три месяца, но с каждым днем я только сильнее уверен в том, что я люблю тебя. И я буду всегда говорить тебе, что я люблю тебя, потому что это то, что я чувствую по отношению к тебе каждый день, нет, каждую секунду, ведь я люблю тебя. И то, что ты принимаешь мою любовь и любишь меня в ответ со всеми моими проблемами и недостатками, заставляет меня любить тебя еще сильнее, Юю. Я просто не умею тебя не любить, ведь это невозможно. Чон прикрыл глаза одной ладонью, вот только Минги мягко отвел ее в сторону и склонился еще ближе, заглядывая в чужие глаза. — Ведь как тебя можно такого не любить, скажи мне? — Такого сумасбродного и самоуверенного выскочку? — неуверенно пробубнил Юнхо. — Мне это нравится, — фыркнул Сон. — Такого вспыльчивого беспринципного доставучку? — Я рад, когда ты меня достаешь. Мне важно твое внимание, даже если я когда-то закатывал глаза на твои выходки и отворачивался. Я всегда жутко завидовал Хонджуну, который мог спокойно дружить с тобой и находиться рядом, так что сейчас, когда ты почти все свое свободное время проводишь со мной, я понимаю, что моя зависть наконец-то окупилась. — Такого длинного и… — Если ты сейчас скажешь хоть одно негативное слово в сторону своей внешности, — Минги положил палец на губы Юнхо, — я тебя укушу. Мне нравится твой рост, Юю, он словно создавался прямо под меня. И у тебя очень красивые длинные и стройные ноги, которые замечательно смотрятся на моих плечах. У тебя прекрасное тело, и оно мне очень нравится. Про лицо я даже не собираюсь ничего говорить, оно самое лучшее, я его обожаю. И твой голос. — Нос я себе, кстати, чутка уменьшил, — кашлянул Юнхо. — И когда успел? — На первом же курсе, — хихикнул Чон, — в конце года я устроил дуэль с одним долбоебом и очень сильно раздробил свой нос, из-за чего мне пришлось идти в больничное крыло, чтобы восстановить его. Нос мне тогда подлатали, и я отметил, что он был чутка больше, чем раньше. И мне в итоге сделали его поменьше. — Ловко, — фыркнул Сон, — истинный слизеринец. Но ты действительно думаешь, что твой нос что-либо изменил бы? — На самом деле, нет. Я просто поведал тебе историю, которой никогда не делился, — Юнхо нежно улыбнулся и потрепал Минги по щекам, — ты мой милашечка. — Я правда милый? — брови обрадованного Минги взлетели вверх. — Очень-очень милый. — Все говорят обо мне, что я такой мрачный. «С твоим выдрессированным лицом холодного и безэмоционального аристократа оно неудивительно. Как же хорошо, что я родился у своих замечательных родителей». — Ты не мрачный, — Юнхо ласково обхватил его щеки и потянул ближе к себе, — на самом деле ты очень милый и очаровательный парень, который заслуживает всю любовь этого мира. Ты мне веришь? — Мне не нужна любовь всего мира, — прошептал Минги, рассматривая чужие губы, — мне нужна твоя. Он улыбнулся и поцеловал Юнхо, и последний был только рад раскрыться перед своим любимым еще один раз.

***

Что же, в возвращении всех студентов обратно в Хогвартс все же был один очень важный плюс. — Юнхо-о-о! — Уени-и-и! Юнхо поймал прыгнувшего на него брата и закружился с ним вокруг своей оси. Он очень скучал по брату и своим друзьям. — О, Минги, ты тоже тут, привет! — поздоровался Хонджун и протянул руку Тинки, чтобы дать ей «пять», — и тебе привет! Вместо того, чтобы встретиться со всеми в Большом зале и позволить Минги есть в одиночестве за своим слизеринским столом, в голову Юнхо пришла мысль провести эту первую в новом году встречу именно на кухне, о чем он написал всем в тетради для переписок. Домовики, привыкшие к этой извечной компании, были совсем не против и поэтому не стали накрывать их порции в Большом зале, оставив их на кухне, так что сейчас ребята сидели за «слизеринским» столом и весело переговаривались. — Ну, чем здесь занимались столько дней? — начал свой допрос Сан и получил в бок тычок от Уена, — гуляли хоть где-нибудь? — Стабильно один раз в два дня гуляли в Хогсмиде, — пожал плечами Чон, беря руку Минги под столом и переплетаясь с ним пальцами, — так… ели только здесь по собственному расписанию… Чтением мы не занимались, пошло оно… Заклинания в Тайной комнате тренировали… — Туда же спускаться посложнее, чем идти в Выручай-комнату, — удивился Сонхва. — Зуб даю, наша Выручай-комната была у них для других целей, — перебил брата Ёсан. — Давай! — Юнхо тут же протянул руку и поймал на себе недоуменные взгляды, — ты сам сказал. Мне нужен твой зуб. — Обойдешься. — Ха-ха-ха-ха. — Ну, я могу дать тебе зуб, — Чонхо немного порылся в своем рюкзаке с невидимым расширением и внезапно вытащил из него пачку со знакомым названием. — О-о-о-о! — Юнхо вскочил на ноги, вытаращив указательный палец, — мармеладки Харибо! Они такие вкусные. — Так уж и быть. На, один зуб. — … — Почему так смотришь? Сам ведь просил. — Чонхо. Я найду на тебя управу. — Да ладно тебе, — попытался успокоить их Сонхва, пока Юнхо передавал мармелад округлившему глаза Минги. — Пробуй. Вкусно. — Юнхо, не переживай, — всполошился Уен, — я накупил и тебе тоже. — Я знал, что мог на тебя положиться, — невинно улыбнулся Чон своему младшему брату. Нет. Видимо, не так уж и сильно он скучал по этим засранцам. Если только по Уену. — Давайте есть, что ли? — предложил Ёсан, и парни дружно приступили к пище. И все же Юнхо был очень счастлив видеть всех их снова в Хогвартсе. Он внимательно слушал каждого, при этом осторожно разрезая стейк на своей тарелке на мелкие части. После этого он молча пронзил вилкой один из наиболее симпатичных кусочков и протянул его к Минги, который с готовностью открыл свой рот. — Выколите мне глаза, пожалуйста. — Чонхо, просто смотри в свою тарелку. — Но, Сан, ты же тоже это видишь! Слыша такие разговоры, Юнхо не показал и виду и просто продолжил кормить Минги. — Вам еще не надоело вот это все? — уточнил Хонджун, — или это зрелище для нас, Юнхо? Чон закатил глаза и цыкнул языком. — У нас конфетно-букетный период, и я за ним ухаживаю. Не нравится — не смотри. Я делаю так же, когда мы сидим только вдвоем, — он специально достал салфетку и вытер чужие губы, и Сон, как было видно, совсем не возражал против такой заботы. — Как же дико. — У них любовь. Отстань от них. — Сонхва, ты сейчас серьезно?! Несмотря на то, что Хонджун порой вел себя, как заносчивый идиот, буквально через минуту он уже не обращал внимания на подобные, как выразился Ёсан, «брачные игры». И на следующий день снова начались обычные трудовые будни, которые молниеносно понеслись вскачь, что никто не успел моргнуть и глазом. Юнхо и Минги, тяжело вздохнув, вернулись к прежнему ритму жизни, но на этот раз они относились ко всему серьезнее и проще одновременно. Они на полную выкладывались на уроках, старались не тянуть с выполнение домашних заданий, чтобы оставлять для себя свободное время, по несколько часов не выбирались из библиотеки и, если предоставлялась возможность, вместе изучали необходимые материалы заранее. — Вот это точно будет на ЖАБА. Чон мгновенно проснулся, когда перед ним приземлился учебник, а Минги, держа в руках точно такой же экземпляр, уселся напротив. — Я внезапно задумался о том, — через некоторое время Минги оторвался от книги и посмотрел на Юнхо, — что даже не знаю о твоих конкретных планах на будущее. — То есть? — не понял тот. — В том, что ты нацелен на Превосходно по всем предметам, мне известно, — проговорил Сон, — а вот куда ты потом пойдешь с этими баллами — нет. Юнхо выпрямился и кинул взгляд на окно, а потом снова скрючился, словно вопросительный знак, приближаясь обратно к Минги. — Конкретные планы на будущее? Минги, я таким не обладаю. — А? — У меня пока что есть только одна мысль, но и она не слишком определенная. Минги сделал заинтересованное лицо. — Единственное, что мне подходит из магических профессий, это аврорат, — припечатал Юнхо, и, видел бог, он слишком долгое время пытался скрыть этот факт. — Куда ты собрался? — переспросил Минги через десять секунд, — в аврорат?! — Имеешь что-то против? — ненароком уточнил Чон, прекрасно видя, как с лица его парня пропали всякие краски. «Что же, видимо, ему понадобится время, чтобы переварить эту информацию». — Нет, — тускло ответил тот, — разве я могу?.. Следующие десять минут, читая книгу, Юнхо кидал на Минги мимолетные внимательные взгляды и прекрасно видел, что его застывшие глаза видели сквозь страницы. Проще говоря, тот совсем не читал эту книгу, а просто держал ее в руках. — О чем думаешь, Минги? — Ни о чем. — Боюсь, если ты не скажешь мне все прямо, у нас однажды может возникнуть серьезный конфликт. — Все в порядке. Юнхо настойчиво схватил его за запястье и нежно улыбнулся. — Ну, Минги, скажи мне. Я должен знать твои мысли. Это же твои мысли! Ты же хочешь что-то сказать мне. — Даже если я хочу что-то сказать, это не значит, что я имею на это моральное право, Юю. — Но для меня важно то, что важно для тебя! — настаивал Юнхо. Минги захлопнул книгу и серьезно посмотрел на него. — Если я тебе прямо скажу, что не хочу, чтобы ты шел в аврорат… Ты меня послушаешь? Чон нахмурился, но продолжил гладить чужое запястье. — Продолжай говорить. Выкладывай свои мысли. — Я не имею права препятствовать твоему желанию. Если ты действительно хочешь туда пойти, то что я могу сделать? Что ты вообще хочешь, чтобы я сказал сейчас? — То, что ты чувствуешь, дурак, — закатил глаза Юнхо. — Что я чувствую? То, что я с ума сойду от беспокойства, если ты будешь аврором, — прошипел Сон, — я с детства живу в семье волшебников и всегда узнаю разнообразные новости о том, как аврорат терпит потери. О том, как кто-то периодически умирает. Темных волшебников и преступников очень много, ведь не все преступления упоминаются в «Пророке». Минги прикрыл лицо руками. — А если с тобой что-то случится, и ты… я даже не знаю, что буду делать. Если только идти вслед за тобой в таком случае. Юнхо серьезно смотрел на него и, поджав губы, думал. — Пф. Пессимист. Я еще даже не поступал туда, стажировку не проходил, ЖАБА не сдавал, а меня уже хоронят и вслед за мной умирают. Ладно, я тебя понял, и подумаю над этим, — он захлопнул свой учебник, — я тебе сейчас настроение знатно испортил. Не хочешь прогуляться и заняться чем-то поприятнее? Время учебы до весенних каникул пролетело быстрее, чем Юнхо успел сказать слово «квиддич». И в команду он все-таки решил вернуться, в первую очередь со скуки, а во вторую из-за Хонджуна, который, как обычно, начал заниматься тем, что любил больше всего на свете. Подстрекательством Юнхо. — У нас, кстати, такая сильная команда собралась в этом году, Юнхо. Жаль, что ты не играешь. Третий матч в этом году Рейвенкло против Слизерина во второй половине февраля. — А ты че, приглашаешь? Этот разговор состоялся, как обычно, во время ужина. Они восьмером совсем перестали появляться в Большом зале и вместо этого зависали на кухне в компании друг друга и тех же домовиков. — Не-а. Мне по сути без разницы на итог игры. Матч против Хаффлпафа вы уже просрали, даже если с небольшой разницей. Чону неимоверно захотелось врезать по лицу этого болтливого слизеринца. — Давай по делу уже. Вижу же, что хочешь что-то сказать. — Поучаствуй хотя бы в одном матче, пожалуйста, — взмолился внезапно Хонджун, хватаясь за голову, — против нас. Этот самоуверенный и тупой Мунхи меня уже достал. Говорит, что мы победим, так как Рейвенкло без тебя ничего не может. Я хочу его заткнуть. — Моими руками? — Мне тебе заплатить что ли? — И почему это команда ничего без меня не может? Я же просто ловец. — Да, и ты находишь снитч быстро, еще и до того, как команда противника успевает набрать больше очков. — Просто я чувствителен к гораздо более высокой частоте мерцания, чем обычный человек. Я ж собака, не забыл? Но я подумаю. Черт, ради этого жертвовать свободным временем… Хм, ну, зато я развеюсь. Минги, ты ж моя лапочка, будешь за меня болеть? — Конечно, — тот прижал к своим губам чужую ладонь и нежно поцеловал тонкие пальцы, — всегда буду. Юнхо не особо рассчитывал, что капитан команды его факультета примет его с распростертыми объятиями, но вышло именно так. В буквальном смысле. — Юнхо-о-о! Чон почувствовал себя немного неловко, когда семикурсник, который был почти на голову ниже него, обхватил его обеими руками и приподнял над полом. — Это значит, что можно? — Спрашиваешь. Из Кая охотник гораздо лучше, чем ловец. — Отлично. А вот ходить на тренировки Юнхо иногда приходилось себя буквально заставлять. — Я не хочу никуда идти-и-и-и-и, — ныл он, прицепившись к Минги, пока они вместе проводили время в кладовке добрейших домовых эльфов. — Нужно, Юю, нужно, — тот нежно поцеловал его в шею и погладил по спине, — когда ты окажешься на поле, будет гораздо проще, и ты втянешься. — Я хочу сидеть здесь с тобой, — захныкал Юнхо и страстно поцеловал Минги, сразу же привычно врываясь в любимый рот языком и кладя чужие руки на свою задницу. Однако через минуту Сон, взяв всю свою волю в кулак, отстранил его от себя. — Мне тебя за руку туда тащить, как маленького? — Ладно-ладно, я пошел. Можешь меня не провожать. Чон обожал летать на метле, и, впервые за долгое время сев на нее, почувствовал себя долбаным адреналинщиком, который был в длительной завязке. «На один матч? Нет, Хонджун, я хочу получить сам кубок». После самой первой тренировки рейвенкловец пошел прямиком в Выручай-комнату, где его уже ждал Минги, с интересом изучающий какой-то учебник. — Я пошел мыться, — бросил он после одной из таких тренировок, прямиком заходя в ванную комнату, и Минги, оставив свою книжку на столе, последовал вслед за ним. Юнхо, отложив в сторону сумку с запасной одеждой, махнул волшебной палочкой, чтобы из нескольких десятков кранов полилась теплая вода, и начал методично стаскивать с себя одежду под внимательным взглядом Минги. — Присоединишься? — со смешком поинтересовался Юнхо, снимая с себя последний предмет одежды, трусы, и сделал еще один взмах волшебной палочки, чтобы наложить чары на воду, которая тут же покрылась пеной для ванны. Когда Чон услышал тихие шаги за собой, он улыбнулся, чувствуя, как вокруг него обвились любимые крепкие руки. Юнхо тут же невольно поежился, когда почувствовал на своем плече легкий поцелуй. — Отойди. От меня сейчас наверняка воняет. — Ничего страшного, — Сон провел носом до его затылка, — не воняет, а просто пахнет. Тобой. — Романтик, — Юнхо неловко отпрянул от него и поспешно полез в воду, — ой, как хорошо-о-о. Минги не заставил себя долго ждать. Он, подобно военнослужащему, быстро скинул с себя все тряпки и полез в большую ванную к Юнхо, тут же прижимаясь к нему поближе и обхватывая цепкими руками за талию. — Как прошла первая тренировка? — Было очень хорошо. Я получил столько энергии, — Чон задорно улыбнулся, и Минги нежно погладил его по щеке, — аж немного перевозбудился. — Да что ты… Хочешь что-то сделать? — Тебя хочу, — с жаром произнес Юнхо и вожделенно прижался к чужим пухлым губам и непроизвольно потерся об Сона своим стояком. Юнхо питал непостижимую слабость к поцелуям и не собирался с этим справляться, потакая собственным порывам, благо Минги тоже разделял его одержимость к слюнявым лобызаниям. Мягкие притягательные губы, горячий рот, влажный юркий язык… Юнхо обожал в нем все и мог длительно целовать его, плотно удерживая чужую голову под удобным углом и со вкусом вторгаясь в любимый рот языком. И не удержался от тихого стона, когда почувствовал на своем возбуждении большую проворную ладонь. — Люблю тебя, — прошептал Сон прямо в чужие губы, — ты все сможешь, Юю. — Ага, — фыркнул другой, тяжело дыша, и шустро нащупал чужой стояк в ответ, — постараюсь.