15 Years.

Настоящее.

Юнхо ненавидел пробуждаться по утрам в будние дни, потому что хотелось подольше поваляться в кровати, поэтому сейчас, вспомнив о субботе, он очнулся в благодушном настроении. Так как его тело сильно затекло, Юнхо попытался повернуться на другой бок, но у него, скованного стальными объятиями вокруг талии, не получилось и пошевелиться. — Минги, отпусти. Минги, что-то промычав, расслабил свои руки, и, когда Юнхо вяло и лениво перевернулся к нему лицом, снова прижал его к себе, даже не удосужившись открыть глаза. На протяжении следующих пяти минут Чон так и не смог снова уснуть, так что сейчас он просто блаженно лежал и рассматривал спящее лицо перед собой, борясь с желанием разгладить чужие нахмуренные брови и тем самым случайно разбудить Минги. — Не можешь уснуть? — спросил хриплый грудной голос. Как оказалось, Минги тоже не спал. Он моргнул, медленно открыл глаза и нежно посмотрел на Юнхо, который моментально расплылся в довольной улыбке. — Кажется, я выспался. Сколько, интересно, время… — Тебе действительно интересно? — На самом деле, мне вообще посрать, — честно протянул Юнхо, — я не хочу ничего сегодня делать. Мне еще такой сон приснился, похожий на одно воспоминание. Как я пришел к Хенджину в Гринготтс, и, пока ждал его, учил рядовых гоблинов играть в Покер. С ними было интересно. Что во сне, что в реальности. — Твои азартные игры — это отдельный серьезный вопрос, Юю. Ты настолько везучий, что некоторые всерьез считают, что я спаиваю тебя Феликс фелицисом, этой токсичной и вредной дрянью. Юнхо не слишком понравилось начало этого разговора, так что он решил завершить его самым действенным способом. Мужчина потянул Минги на себя и впился в его пухлые, притягательные губы страстным поцелуем. На краю сознания Чона тут же проскочила громкая мысль, что большая часть его недавних действий была бессмысленной, потому что из-за этого он слишком сильно скучал по Сону и его объятиям, запаху, теплу и присутствию. Юнхо совершенно не заметил, как Минги, моментально ответивший ему, практически сразу же навис над ним, придавливая к кровати и углубляя влажный поцелуй. — Наверное, мне стоит перестать устраивать ночные прогулки по Запретному лесу, — тяжело дыша, пробормотал Юнхо, когда его рот оставили в покое и начали со вкусом изучать шею губами и языком. — Почему ты так думаешь? — Минги провел влажную дорожку до уха, взял в рот нежную мочку и немного пососал ее, прежде чем выпустить изо рта, — если тебе чего-то хочется, делай это, не забывая о мере. Но наша постель очень холодная без тебя. Поверить не могу, что я объясняю тебе, максималисту, такие элементарные вещи. Возьми меня с собой в следующий раз, чтобы я мог тебе помочь. Да, я знаю, что с твоим большущим опытом в Отделе тайн Запретный лес — какая-то игрушка. И прекрати постоянно хлестать бодрящее зелье, умоляю. Оно все равно не заменит здорового сна. Да, ты не чувствуешь усталости, но твоя психика знатно страдает, потому что сознание никогда не отключается. — Может, прекратишь говорить такие разумные вещи, когда твои руки забираются ко мне в трусы и гладят мою тощую задницу? Не лезь к ней сейчас, пожалуйста, давай ты хорошенько поработаешь над ней вечером. — Я же ничего с ней не делаю. Просто щупаю твои нежные мягкие ягодицы. И нормальные они, не тощие. — По сравнению с твоими… — Пофиг. Знаешь же, что я невероятно люблю тебя трогать. Можешь тоже меня пощупать. Кстати, я хотел бы с тобой кое о чем поговорить. — Что-то случилось?! — тут же забеспокоился Юнхо, опираясь на локти и приподнимаясь. — Погоди, ничего серьезного, — успокоил его Минги, хватая за руку, — просто в мою шальную голову вчера на уроке взбрела одна мысль. В общем, мы с семикурсниками повторяли материал по приворотным зельям и противоядиям. Амортенция, как обычно, воняет тобой, ничего нового. Я тогда еще сказал ученикам, что Амортенция, мощнейшее в мире приворотное зелье, вызывает одержимость, страсть, неконтролируемое влечение жертвы к отравителю, но ни в коем случае не любовь. И мне вдруг стало интересно… — Погоди, — Чон пораженно моргнул и улегся прямо на своем партнере, смотря на него сверху вниз, — тебе хочется испытать на себе эффект Амортенции?! — Ага. Юнхо ошеломленно уставился на Сона, который выглядел чрезвычайно серьезным. — Разумеется, мне не стоит уточнять, что добавлю я туда именно твою частичку. Я просто хочу узнать, какие ощущения вызывает Амортенция. Сильно ли это отличается от того, насколько сильно я тебя люблю? — Удивительно, — вздохнул Юнхо и посмотрел в сторону, на свою одежду, которую Минги заботливо сложил на стульчике перед сном, — почему эта идея мне самому в голову не пришла? А у тебя вообще есть Амортенция в запасе? Минги тут же кивнул в качестве подтверждения. — Давай тогда так, — Юнхо обхватил Минги за щеки и немного нагнулся, чтобы коротко поцеловать его в переносицу, — займемся этим вечером после ужина, хорошо? Помоемся, подготовимся, проверим запасы… — У нас есть еще четыре неиспользованных тюбика со смазкой. Клизма тоже есть. Чон, услышав это, цыкнул языком. — Главное, чтобы у тебя зелья хватало на двух человек. До аптеки из Хогвартса добираться быстрее, чем Амортенцию варить. Сон округлил глаза. — Ты тоже будешь пить? — Почему бы и нет? — пожал плечами другой, — мне даже обидно, что ты такое первым предложил. Сумасшедший в нашей паре обычно именно я. А теперь иди ко мне. Давай еще немного полежим, пожалуйста. Сколько, кстати, время? Наверняка, скоро будет обед. Шторы то задернуты, и ничего не видно. Минги потянулся к тумбочке, где лежали его наручные часы, и хмыкнул. — Мы с тобой либо сразу пойдем на ужин, либо наведаемся к домовикам. — Сколько?! — хрипло пробормотал Юнхо, внутренне сжавшись. — Пять. — Пиздец, — он плюхнулся лицом обратно на чужую грудь, — как так? — Не знаю. Мы с тобой много выпили, а ты, к тому же, в последнее время почти не спал. Юнхо почувствовал, как его трепетно поцеловали в лоб, и улыбнулся. — Знаешь, я передумал. Не хочу больше лежать. Пошли тусить в Хогсмид, а уже после прогулки будем испытывать проверку нашей с тобой любви на прочность. Перед тем, как переспать под влиянием зелья, было бы неплохо нам с тобой достать по листочку бумаги и расписать эмоции, то, как они отличаются от обычной любви. — Ты считаешь нашу любовь обычной? — Боже, я же не об этом. — Я знаю. Просто хочу подправить тебя, так как ни в коем случае не считаю нашу любовь обычной, — Минги начал трепетно гладить его по волосам, даже не пытаясь справиться с обожанием в своем взгляде, — тогда пошли в Хогсмид? Там и наедимся. Заскочим в Три метлы. — Нет, я передумал, мне лень. Сходим к домовикам, там и поедим. — Быстро ты передумал. Кстати, интересно, ребята все-таки ушли из Хогвартса или остались ночевать в Выручай-комнате? — Хочешь проверить? — Не-а. Мне абсолютно лень. Еще немного полежим? — Давай, — сказал Юнхо в ответ и коротко чмокнул Минги в губы, почти отстраняясь, вот только его крепко прижали к себе и углубили поцелуй, чему Чон только обрадовался. Через пару минут, состоящих из попыток тщательно насытиться друг другом и перехватить контроль, Сон первым оторвался от любимых искусанных губ и проникновенно уставился на Юнхо, который, тяжело дыша, старался прийти в себя. — Юю, я вчера… нет, сегодня рано утром, перед тем, как лечь спать, проверил карту, чтобы узнать, кто именно был тем самым шпионом. Это… — Молчи! — шикнул Юнхо, — пускай останется интригой. Какая же это будет охота, если правда раскроется так быстро. — Как скажешь, — промурлыкал Минги, нависая над ним, и поцеловал участок чуть ниже ключицы, — но ты быстро догадаешься, — и продолжил дорожку поцелуев ниже, — это будет слишком очевидный ответ для тебя. — Интересно, — фыркнул Юнхо и положил руку на чужую голову, чей осмелевший обладатель попытался залезть под одеяло, — Минги-и-и-и! — Что такое, Юю? — искренне удивился Минги, — я просто хочу сделать тебе приятно. Я пока тебе не отсосу, завтракать мы не пойдем, так что лежи и наслаждайся. О, да, Юнхо невероятно обожал, когда Сон делал ему минет. А уж какими красивыми и опухшими впоследствии выглядели его невозможные губы… — Когда-нибудь ты меня наверняка погубишь, — пробормотал Юнхо и поежился от холода, когда Минги откинул одеяло в сторону и неторопливо нагнулся к чужому паху, — изврат. Суккуб. Ходячая похоть. — Юю, ты слишком много болтаешь, — Минги деловито подул на твердый, налившийся кровью член, прежде чем осторожно коснуться его пальцами, — но я не против, если ты продолжишь говорить, пока я буду заниматься своими важными делами. — Это какими еще? — Давиться твоим членом, разумеется. — Ты умеешь давиться? — истерически фыркнул Юнхо и чуть не дернулся, благо Минги крепко удерживал его за бедра, когда его член сразу же обволокло теплое, тесное и влажное тепло, — насколько я помню, из нас двоих это мне пришлось в начале наших отношений учиться сдерживать рвотный рефлекс… Бля-я-я-я-ять, Минги-и-и-и. Сон не удержался от осторожного сдавленного смеха, посылая вибрации по крупному возбужденному стволу в своем рту, и начал глубже и чаще насаживаться на него. — Мерлин, как же ты хорошо сосешь, — чуть не заплакал Чон спустя пару минут стонов, и Минги, закатив глаза, выплюнул его мокрый член изо рта, чтобы, отдышавшись, обхватить губами головку и лизнуть ее, — дразнишь ты, конечно, еще лучше. Прямо сейчас он был готов молиться на рот Минги, который идеально напрягал щеки, губы и язык так, чтобы создавать эффект мощного всасывания. А потом глубоко вобрал в себя член, начиная шустро и ритмично двигать головой, чтобы через некоторое время Юнхо бодро и резво кончил в рот Минги, который покорно все проглотил и, упираясь ладонями в кровать, приподнялся и подполз к Юнхо, который ошалело смотрел в потолок широко раскрытыми глазами. — Это был Субин? — вдруг тяжело произнес он, смотря на нахмуренного Минги. — Ты о ком вообще думаешь, пока кончаешь из-за моего рта? — тот шлепнул его по бедру, — думай только обо мне! — Я всегда думаю только о тебе, — Юнхо распахнул свои объятия, приглашая мужа к себе, — просто я вспомнил о твоем вопросе. Минги хихикнул и лег рядом с ним, полностью сграбастав неподвижного Чона в непроницаемый кокон из своих конечностей. — Все верно, думай только обо мне, — Минги нежно поцеловал его в лоб, а потом еще и еще, — на этих выходных я хочу быть центром твоей вселенной. — Ты всегда им являешься, сердце мое, — Юнхо погладил Сона по волосам, — а вот на вопрос ты так и не ответил. Минги, зависнув на пять секунд, прыснул. — Видимо, минет очень здорово стимулирует твою мозговую деятельность, раз ты так легко догадался. — Да, это очень полезно. Наверняка, это знак, чтобы ты отсасывал мне как можно чаще. Желательно каждый день. — Для того, чтобы я тебе отсасывал чаще, ты должен находиться в непосредственной от меня близости, а не… где-то там. Хотя бы ночью. Я же переживаю. Тебе в Хогвартсе приключений не хватает? Они, крепко вцепившись и лежа на боку, неотрывно смотрели друг на друга. — Прости, Минги. Я безнадежный. — Ты не безнадежный, а самый-самый лучший, — возразил Минги и, приблизившись, коротко поцеловал его в сомкнутые губы, — мне, конечно, без тебя очень плохо, но что поделать? Главное, не вреди себе. Ночью нужно спать. Желательно, конечно, только в моих крепких объятиях. Минги снова поцеловал его, но на этот раз требовательно надавил языком, и Юнхо, закатив глаза, послушно открыл рот, впуская его. — Что планируешь делать с Субином? — поинтересовался Сон через несколько минут, трепетно прислоняясь своим лбом к чужому. — Ни-че-го. — Это в твоем духе, — улыбнулся Минги, — не трогать проблему и наблюдать за тем, до каких размеров она может разрастись. — На самом деле я вообще не считаю это проблемой, — Юнхо поджал губы, — просто любопытный ребенок. Как и я. А если, как ты выразился, какая-то проблема и возникнет… Перед увольнением из Хогвартса я взорву в замке фейерверки, чтобы торжественно уйти отсюда. Делать намеки этому гриффиндорцу о том, что все знаю, я, разумеется, не собираюсь. Ну, а что касается общения с тобой… Чон пронзительно прищурился. — Не мог бы ты перестать смотреть на меня, как на отвратительно приготовленное зелье? — Не понял. — Студенты считают, что мы с тобой враги со странными отношениями. И что я вечно к тебе лезу, а тебя мое присутствие раздражает, но ты отчаянно терпишь на публике, чтобы устраивать мне дуэли на личных встречах или в подсобках, так как мы друг к другу часто бегаем на уроках, чтобы пососаться. Минги закатил глаза и с тихим стоном повернулся на спину, вот только Юнхо не собирался его отпускать. — Давай ты будешь со мной милым и перестанешь играть в сухаря? — он всем телом навалился на Минги, который машинально переложил свои руки на чужую талию, — чтобы не только прозорливые образцы, вроде Субина, но и остальные студенты допетрили, что никакой враждой между нами и не пахнет. — Что еще пришло в твою умную голову? Я сомневаюсь, что даже так мы вылетим из Хогвартса. Профессор Ким закроет глаза на все, пока мы хорошо обучаем детей. И даже заткнет совет попечителей. Если только ты, разумеется, не планируешь устраивать для студентов зрелище более интимного характера. — Например? — растерянно пробормотал Юнхо, — я, конечно, развратник, но трахаться с тобой на всеобщем обозрении не собираюсь. — У тебя ничего и не выйдет, — грозно процедил Сон, — я единственный, кто может видеть тебя голым и кончающим, так что даже не думай. — Я и не собирался, — проворчал Юнхо, — я за любое извращение, если оно происходит только между нами. Нет, я, конечно, мог бы еще поцеловать тебя при свидетелях. Тоже значительный намек. А, и давай наденем наши обручальные кольца. Черт, я хочу хоть что-нибудь сделать. Кое о чем вспомнив, Чон широко усмехнулся. — Юю?! — Зачем так долго терпишь, если я могу тебе помочь? — сладко пропел он, вставая с Минги и отодвигаясь, чтобы устроиться прямо у чужих бедер, — мне кажется, теперь моя очередь хорошенько о тебе позаботиться, разве нет? Юнхо предвкушающе облизнулся, смотря на красивый, толстый и слегка изогнутый член в своей руке, и поспешно склонился к нему. «Мы такими темпами, наверное, до кухни действительно не дойдем».

***

— Винки! Тинки! — Юнхо схватил одновременно обеих эльфиек на руки и закружился вокруг себя, — я вас так люблю. — А-а-а-а-а! Господин Юнхо! Минги тактично проигнорировал сцену того, как его благоверный тискал слабо сопротивляющихся домовых эльфов, и подошел к старшему по кухне. — Не могли бы вы нас угостить, пожалуйста? Мы не спали ночью и поэтому проснулись лишь совсем недавно, из-за чего благополучно пропустили ужин. — Конечно, господин Минги, — сказал домовой эльф по имени Винни, — что пожелаете? — Нам, пожалуйста… Юнхо не слишком хотел есть и потому обошелся совсем небольшой порцией. — Ваши друзья, кстати, заскакивали совсем недавно, — внезапно поделилась Винки, — подкрепились и отправились по домам. — О. А они похоже не слишком торопились, — хмыкнул Минги и посмотрел на Юнхо, который крайне быстро опустошил свою тарелку, — наелся хоть? — Да. Но живот слишком сильно набивать не хочу. Сам понимаешь, кхм. Они с Соном достаточно быстро управились со своим завтраком-обедом-ужином и, попрощавшись с милыми и любезными домовиками, вместе побрели в подземелья за зельем. — Такой небольшой флакончик, — поразился Чон, держа в руках флакон, когда они шли обратно в сторону лестницы. — Достаточно даже нескольких капель. Юю? — Да? Несмотря на то, что на протяжении всего пути им периодически встречались студенты, Юнхо, плюнув на всякую конспирацию, держал Минги под руку, против чего тот совершенно не возражал. — Я тут подумал… Я бы хотел провести этот эксперимент в Выручай-комнате. Это важное и памятное для меня место, самое комфортное, чтобы заниматься чем-то нетипичным для себя. — Тогда туда и пойдем. В наш райский любовный уголок. Правда, мне нужно будет время, чтобы подготовиться. Не хочешь вместе искупаться в огромной ванной нашей родимой Выручай-комнаты? Как в старые добрые. Юнхо кокетливо заиграл бровями, а Минги охотно закивал. — Конечно, Юю. Примерно через десять минут они наконец-то вошли в Выручай-комнату, которая превратилась в их родимое место, и Юнхо направился прямиком в туалет. Чистка собственной задницы заняла у мужчины, чьи руки дрожали от предвкушения, около пятнадцати минут. Осмотрев себя критическим взглядом и попялившись в средних размеров зеркало, которое висело на стене, Чон глубоко вздохнул и слабо улыбнулся своему отражению. — Как всегда, неотразимый красавчик. Выйдя из туалета, Юнхо не обнаружил в комнате Минги, но, расслышав звук льющейся воды, издававшийся из ванной комнаты, он тут же понял, где его стоило искать. Юнхо судорожно облизал свои губы и, тихо сглотнув, приоткрыл дверь, которая вела в достаточно красиво убранное, светлое помещение с кучей магических светильников, украшавших изящные стены. Практически посередине была расположена достаточно просторная, встроенная в пол ванная, почти полностью наполненная мыльной водой, в которой и сидел полностью голый Сон, от чьей стройной и точеной спины Юнхо просто не мог оторвать глаз. — Ты пришел? — тот обернулся и солнечно улыбнулся Чону, который невольно схватился за грудь и сделал несколько шагов вперед, попутно скидывая с себя лишнюю одежду и швыряя ее на пол, — иди уже ко мне. Юнхо, недолго думая, решил не мучить себя ожиданием и, полностью раздевшись, ловко спрыгнул в ванную прямо в объятия Минги, который, обернув свои руки вокруг чужой талии, вплотную прижался к нему. — Ох, какая тепленькая, — мурлыкнул Юнхо, покрываясь мурашками, и охнул, когда Минги, чье лицо было в паре сантиметрах от его лица, коротко поцеловал его в подбородок, а потом начал спускаться к шее, — ты же без меня не начинал? — Конечно же, нет, — фыркнул Минги, не отрываясь от шелковистой кожи, которую было до одури приятно смаковать губами, — я все подготовил. Налил нужное количество зелья в чаши с апельсиновым соком. Осталось лишь кинуть туда наши волосы. — Спасибо, что не с тыквенным, — не удержался от комментария Юнхо, перекладывая руки на затылок Сона, который начинал чересчур увлекаться происходящим, — у меня иногда такое чувство, что из нас двоих собака здесь ты, а не я. Только и дай возможность облизать. Я тоже хочу. — Возможно, именно поэтому моим патронусом является волк, — усмехнулся Минги, перед тем как отцепиться от своего мужа и потянуться в сторону стоящего неподалеку небольшого столика, на поверхности которого действительно располагались две чаши, — Юю, ты хорошо подумал обо всем? Чон потянулся за своей чашей и принюхался к ней. — Так и не скажешь, что в ней любовная отрава, — он поджал губы и осторожно забрал протянутый ему волос, чтобы положить его в сок, — опасная штучка. — Так и есть, — согласился Минги, срывая для себя волос с головы Юнхо, который терпеливо ждал его, — я сам немного переживаю. Мне очень интересно, как это вообще должно сработать при наличии уже имеющихся чувств. Они, держа в руках свои чаши, растерянно посмотрели друг на друга и улыбнулись. — Ну, что, начинаем? Юнхо, тяжело вздохнув, прикрыл глаза и сделал глубокий глоток, тут же убирая чашу в сторону куда-то на пол. Мгновения шли, складываясь в секунды, минуты, в то время как он чувствовал, что с ним происходило нечто странное, с его сердцем, мозгом, душой, и в один момент все стало настолько легко и одновременно тяжело, что Юнхо поморщился и распахнул свои отяжелевшие веки. Увидев Минги, который пристально и серьезно наблюдал за ним немигающим взглядом, Чон, немного пошатнувшись, инстинктивно потянулся к нему, изо всех сил борясь с желанием схватить Минги и… что-нибудь сделать. — Юю, — Сон несколько раз заторможенно моргнул и, погрузив ладонь в воду, ополоснул свое лицо, которое прекрасно демонстрировало сжатые челюсти, — что ты чувствуешь? Что-либо изменилось? Юнхо едва ли слышал чужой низкий голос, пока перед его глазами маячила соблазнительная молочная грудь, ровные точеные плечи, потрясающее лицо с восхитительными губами, такое красивое и родное, любимое, и это чувство ему было очень знакомо, даже если смешивалось с некоторым… опьянением. — Не очень, — проговорил Юнхо пересохшим ртом, задумавшись над своими ощущениями, даже если это выходило из рук вон плохо, — как будто я напился до того состояния, когда готов к тебе приставать, но я совсем не пьян, и как будто при этом мне виагру подсыпали, потому что приходится бороться с желанием на тебя накинуться. Ничего принципиально нового. Ах, да, еще сильно выделяется желание спрятать тебя куда-нибудь и… любить. Оно знакомое и отнюдь не новое, но обычно не настолько явное, а сейчас немного смешано с какой-то одержимостью. Обычно я держу ревность под контролем, но сейчас она как будто бы решила дать о себе знать, даже если ревновать тебя по сути не к кому. Еще в качестве примера могу привести тот случай, когда мы с тобой впервые сильно поругались и не разговаривали целых три дня. То чувство безудержного счастья, когда мы наконец-то помирились и долго не могли друг от друга отцепиться, очень похоже на то, что я сейчас испытываю. Я даже не знаю, с чем все это сейчас сравнить. Минги, мне просто плохо и хорошо одновременно. Единственное, что мне сейчас хочется… это ты. Юнхо протяжно застонал и прикрыл лицо руками, прекрасно понимая, что не мог себе позволить полезть к Минги, не в таком состоянии, когда он даже не выслушал его эмоции в ответ. И через секунду Юнхо недоуменно вздрогнул и рефлекторно успел задержать дыхание, когда на него навалилось сильное мужское тело и погрузило его под воду. Совсем ненадолго. — Ч-что? — Чон потрясенно вцепился за чужие плечи, когда Минги, схватив его под задницу, твердо встал на ноги и с небольшим усилием вылез из ванной вместе с тяжелой ношей на руках, — что ты… — Прости, Юю, — тихо буркнул Минги в его плечо, пока он босиком шел из ванной комнаты вместе с Юнхо, вцепившимся в него, словно обезьянка, на руках и направлялся к огромной белоснежной кровати, — там было очень неудобно, любовь моя. А я не хочу, чтобы мне что-то мешало. — Мешало? — сглотнул Юнхо, чувствуя, как его спина коснулась мягкой и прохладной ткани, когда его бережно уложили на кровать, а потом нависли сверху. Глядя на Сон Минги над собой, который буквально пожирал его голодным взглядом, Юнхо чувствовал, что был готов кончиться, как личность, и поспешно встать на колени, лишь бы на него всегда продолжали смотреть вот так, — ты так и не рассказал, что ты чувствуешь. И, господи, они оба были такими мыльными и мокрыми, а из волос капала вода. Минги при этих словах прикрыл глаза и застыл, в то время как его руки продолжали сжимать Чона за бедра. — Примерно все то же самое, что и ты. Ничего нового я не испытал, просто сами чувства… Они сравнимы с теми, что были со мной еще в далекие школьные годы. До того, как мы начали встречаться, а я был по уши влюбленным малолетним подростком, которому хотелось подойти к тебе, заговорить, поухаживать, проявить симпатию. Просто пообщаться. Разве я мог… В свои, допустим, четырнадцать я также яростно мечтал о том, чтобы однажды в будущем, когда мы окончим Хогвартс, меня наконец-то отпустило, потому что наши пути тогда окончательно разошлись бы. Но мне так хотелось… Юю, это зелье заставило меня вспомнить, какого это, влюбиться в тебя. Как я мечтал-мечтал-мечтал, понимал, что ты никогда не будешь моим, отталкивал тебя, пытался успокоиться и смириться, но попросту не мог, и все начиналось заново. У меня сейчас вся наша совместная жизнь вот здесь проходит, — Минги положил руку на сердце, — и мне так хорошо, что даже плохо. Ты же так это описал? Кажется, для уже любящих друг друга людей Амортенция не способна создать любовь, но вполне может напомнить и освежить некогда уже испытанное. Внутри меня все сейчас взрывается от того, как сильно я… схожу по тебе с ума? Обожаю? Боготворю? Не могу тобой надышаться? Помешан на тебе? Помнишь, как в университете, когда мы сидели на одной лекции, преподавательница обсуждала с нами разные виды отношений. В том числе и созависимые, нездоровые отношения, в которых кто-то становится смыслом и центром жизни. — У тебя из-за зелья башку совсем отшибло, — Юнхо, прикрыв глаза, еле сдержал смущенную улыбку, — здесь есть принципиальные различия. Ты любишь, но не полагаешься на меня в вопросах эмоционального благополучия и самоощущения. Ты никогда не контролируешь меня, доверяешь, делаешь ради меня все, соблюдаешь границы, какими бы ни были они между нами размытыми. Такими темпами тут скорее уж я нахожусь в созависимости с тобой, потому что та же бессмысленная ревность это больше по моей части. То, что я центр твоей жизни, не делает наши отношения нездоровыми. Любовь у всех очень разная. У нас… она вот такая. Мало кто способен так безусловно и безвозмездно любить, и любить меня у тебя получается идеально. И ты тоже мой самый любимый и желанный на этом свете человек. Если хочешь, можем еще поговорить? — Не хочу, — низко проговорил Минги, и его хриплый голос прозвучал несколько нервно, — если мне сейчас и хочется что-либо сделать, то точно не разговаривать и вместо этого использовать рот по другому назначению. Юю, ты не против? Юнхо кокетливо улыбнулся и флиртующе провел по своим мокрым волосам рукой. — Давай уже, я весь твой, — он вслепую потянулся к тюбику со смазкой, который как он помнил, лежал слева на кровати, и протянул его Минги, — хорошенько возьми меня, чтобы я ног завтра не чувствовал и вообще забыл обо всем на свете. И, умоляю, давай на этот раз без прелюдий. Я не хочу тянуть и хочу сразу приступить к горяченькому. — Юю, — Сон неспешно наклонился к нему, сокращая расстояние между их лицами, — я не могу без прелюдий. Не лишай меня самого приятного. — Выеби уже меня, блять, — натурально прошипел Юнхо, хватая Минги за шею и притягивая его к себе, чтобы обнять, — просто выеби и насади меня на свой… — Ладно-ладно, — Минги коротко вздохнул, не отстраняясь от своего мужчины, и взял в руку лубрикант, вслепую открывая крышку, — отпусти меня и дай тебя растянуть. — Не могу, — измученно выдавил из себя Чон, пока его руки одержимо гуляли по чужой влажной спине, — ты такой… такой… Сексуальный. Самый-самый сексуальный. Юнхо, имевший огромный опыт, моментально расслабился, когда почувствовал, как его колечка мышц коснулись холодные, влажные пальцы, и опустил свои руки, чтобы Минги сумел свободно присесть и подтянуть его к себе за попу. Он стал с невиданным интересом рассматривать потолок, пока его анус привычно растягивали, и даже принялся напевать любимую песню, еле удерживаясь от того, чтобы насадиться на чужие пальцы, коих уже было больше трех. — Мое терпение на исходе… — Погоди, Юю, я почти все. — Да похуй! — раздраженный Юнхо, цыкнув языком, схватил Минги за затылок и потянул его на себя. Несколько минут комната была наполнена лишь звуками мокрых поцелуев, несдержанными стонами и шумным, неровным дыханием. Слетевший с катушек Юнхо не давал Минги и продыха, неистово целуя его и хозяйничая в чужом рту, из-за чего тот едва успевал отвечать ему. Периодически Юнхо на секунду отрывался, чтобы кинуть беглый взгляд на лицо Сона, чьи пустые глаза были полны вожделения, и, не теряя времени, снова страстно целовал его, сильнее прижимая к себе, стоило тому поддержать зрительный контакт и томно усмехнуться, медленно облизываясь. Чон максимально расслабился, стоило ему почувствовать, как Минги, не перестававший терзать его припухшие губы, начал медленно и осторожно проникать в него. Войдя полностью, тот громко, протяжно вздохнул, отстранился от Юнхо, который был готов захныкать от недовольства, и крепко схватился за его бедра, удобнее устраиваясь между чужих ног. — Знаешь, Юю… — вдруг произнес Минги, смотря на него мутным взглядом, — ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Мое сокровенное спасение. Если бы не ты, после побега из семьи я бы влачил унылое и одинокое существование, а моя жизнь была бы пустой и лишенной всякого смысла. — Почему тебя потянуло на сентиментальности именно сейчас? — недоумевал Юнхо, осторожно ударяя того ногой, уже давно готовый к продолжению, — ты… ох! Юнхо был уже настоящим специалистом в том, чтобы идеально расслабляться, так что он заткнулся и в предвкушении прикрыл свои глаза, когда Минги начал постепенно двигаться в нем. Буквально через минуту наступило блаженство, и если во время самого первого их раза он невольно предполагал, что его лицо в моменты удовольствия могло выглядеть несколько смешным и глупым, то сейчас, спустя целых пятнадцать лет, Юнхо было абсолютно на это плевать. Он не хотел скрывать от Минги, насколько сильно ему было с ним хорошо, и пока что Чон вполне сдерживался, срываясь лишь на тихие тягучие стоны и постоянно облизывая свои пересохшие губы. — Черт, как же я скучал, — в один момент высоко простонал Юнхо, прикрывая глаза, пока Сон медленно и ритмично толкался в него, крепко держась за бедра. Через секунду он чуть не заскулил, потому что толчки внезапно стали чуть-чуть резче, — просто охуенно. — Знаешь, Юю, иногда я тебе даже завидую, — вдруг с фырком признался Минги, не сбавляя темпа, — твоей чувствительности, я имею ввиду. — Да я сам себе завидую, — невнятно пробормотал Юнхо, удобно выгнувшись, пока его крепко придерживали и интенсивно насаживали на твердый, чувствительный член, — каждый день… завидую. Ты слишком потрясающий. И. ах… я не только про секс… а вообще про все. Про тебя… Так что я даже рад, что тебе снизу не нравится. Мне же хорошо. Минги настолько идеально чувствовал Юнхо, которому спустя уже месяц их половой жизни на шестом курсе не приходилось подсказывать, в каком именно месте ему было приятнее всего, что уж говорить о нынешнем времени, после того количества лет, в течение которых они были вместе. Минги знал его тело лучше него самого. — Давай уже, хорош сдерживаться, — не выдержал через несколько минут Юнхо и, не глядя, шлепнул того ногой, — можешь перестать нежничать. И обними меня, пожалуйста. Я тебя умоляю. Ты мне очень нужен. Через мгновение Юнхо ошалело распахнул глаза, и перед ними все поплыло, в то время как он почувствовал на губах горячее дыхание. Буквально ненадолго, потому что в следующую секунду между ними проскользнул юркий язык, а на подбородок приземлились длинные настойчивые пальцы, которые надавили на него, чтобы приоткрыть чужой рот. Чон утробно застонал в поцелуй и отчаянно схватился за чужую шею подрагивающими ладонями, притягивая в свои объятия Минги, которому сейчас наверняка было не слишком удобно трахать его. Их языки переплетались, тела прижимались плотнее, а сами парни, будучи на взводе, не могли оторваться хотя бы на секунду, потому что хотели друг друга до ядреного безумия. Сон каждый раз без промаха попадал по простате, отчего у поскуливающего волшебника под ним постоянно темнело в глазах. И именно ради этих восхитительных и упоительных ощущений Юнхо с готовностью раскрывался перед своим любимым мужчиной, который из раза в раз до упора загонял свой член в порядком истерзанную задницу, ритмично вбиваясь в нее. — Бля-ять, — подвывал Юнхо в такт толчкам, пока Минги, оставив его рот в покое, сосредоточился на своих движениях, — ах, как же хорошо… Минги? — М? — Остановишься… я тебя прибью, — прохрипел он, слепо косясь на него туманным взглядом. — Я не смогу остановиться при всем желании, Юнхо, — тихо возразил Минги, — в твоей попе слишком хорошо, малыш, ты знаешь об этом? — Эй, почему, ох, так официально? — еле произнес Юнхо, — где мое любимое «Юю»? Ах… Но ему не ответили. С Минги, как всегда, все было настолько замечательно, что Чону хотелось зарыдать и вырваться из чужих крепких рук, которые устойчиво удерживали его на месте, и одновременно с этим умолять не останавливать эту мучительно сладостную, райскую пытку. В то же время Минги был только рад жестко вдалбливать его в кровать, ритмично, размеренно и настолько правильно, что тот забывал даже свое имя, бессознательно подмахивая задницей в такт толчкам и отчаянно желая, чтобы все стало еще лучше. Если хотелось кричать, Юнхо кричал, но даже крики не всегда позволяли почувствовать долгожданное облегчение. Много лет назад познав в своей жизни сладчайшее и продолжительное блаженство, по окончании которого взрывалось все тело до кончиков пальцев, он напропалую стремился продлить все испытанное. Он был счастлив этому. — Минги-и-и-и… — Юю… — Я больше… не могу… — Ты все можешь, Юю, я знаю… — настаивал Минги, продолжая неистово, точно и ритмично толкаться в источник своего вожделения, — ты мой хороший… такой сильный… Юнхо был готов натурально расплакаться, изнуренно и жалобно скуля, пока его продолжали бешено долбить в зад. Смазка пошло хлюпала, пока Сон старательно вторгался в него по самые яйца, крепко удерживая за бедра, потому что Юнхо никак не мог справиться с мощью того удовольствия, которое простреливало его с головы до пят, сильнее всего сконцентрировавшись именно внутри, там, где ювелирно орудовал его любимый член. — Все хорошо, мой любимый. Мне остановиться? — Нет… Ни за что… Я сейчас кончу… — Давай, Юю, ты сможешь. Спустя через несколько минут Минги не сдержался и тоже кончил, пару раз ударившись в голосящего сквозь оргазм Юнхо, и поторопился склониться, чтобы обнять его, дрожащего и заплаканного. Несмотря на то, что все это было крайне привычно, Минги осторожно стер чужие слезы и убрал со лба мешающие волосы, чтобы посмотреть на любимое лицо. — Ты как? Все хорошо? — Все… хорошо, — произнес пересохшим ртом Юнхо, напоминая наркомана в эйфории, — даже слишком, Минги. Ты молодец. Самый лучший. А тебе… Тебе было хорошо? Когда его вяло ущипнули в бок, Чон не удержался от нервного смешка. — Мне с тобой всегда хорошо, Юю, что за глупости ты вздумал спрашивать? — немного наигранно рассердился Минги, — мы занимались любовью тысячи раз, но для меня идеален каждый. Ты буквально единственный на этом свете человек, которого я хочу. Ходячее великолепие, которое могу любить один лишь я. О чем ты говоришь? — Прости-прости. Считай, что я пытаюсь нарваться на комплименты. — Мне похвалить твою потрясающе тугую задницу? — уточнил Минги с серьезным лицом, — я не люблю грязные разговорчики, предпочитая им действия, но, раз ты так просишь… — Ладно-ладно, не надо! — Юнхо попытался обнять его, но Минги вдруг отстранился и уселся аккурат между длинных ног, чтобы начать вытирать с его живота чужую сперму взявшимся из ниоткуда полотенцем, — какой же вы заботливый, мистер Сон. Продолжим чуть позже. Я пока никак отойти не могу, все тело трясется. — Согласен. Ты мне еще прелюдия задолжал. — Серьезно? — недоверчиво пробормотал Юнхо, приподнявшись на локтях, с фырком приземлился обратно на спину, — знаешь… — М? — промычал Сон и потерся носом об нежную кожу чужого бедра, прежде чем втянуть ее между губ и провести языком. — Если так подумать, в Хогвартсе не так уж и плохо. Я все равно чувствую себя, как дома, и, раз уж мы здесь, этим годом нужно насладиться по максимуму. Например, поугарать над детьми. Хочу что-нибудь придумать. Ведь ты же вместе со мной, и для меня это самое главное. — Конечно, я с тобой, — фыркнул Минги, отвлекаясь от своего развлечения и приближаясь к Юнхо, чтобы склониться над ним, — и всегда буду с тобой, что бы ни случилось. — Я тоже очень сильно тебя люблю, Минги, — с немного печальной улыбкой признался Юнхо, протягивая руки вверх, — и я умру от тоски, если ты прямо сейчас меня не обнимешь. — Лучше не шути так, — тихо фыркнул Сон, прильнув к нему всем своим телом, и уткнулся носом в чужой висок, — сам понимаешь, что я просто не смогу без тебя больше жить в таком случае. — Это абсолютно взаимно, — Юнхо глубоко вздохнул и зарылся пальцами в его темные мокрые волосы, — мы с тобой вместе уже пятнадцать лет, а знакомы еще больше. Я даже представить себе не могу, какой была бы моя жизнь без тебя. Становится слишком больно, и все теряет смысл. Черт, как же меня все еще штырит от этого зелья. Чон, зарычав, вцепился зубами в манящую шею прямо рядом со своим лицом, и, услышав шипение, с сожалением отстранился. — Минги, прости! Можешь тоже укусить меня, если хочешь. — Ничего страшного, Юю, — Минги пристально посмотрел на него и погладил по ровному носу указательным пальцем, — можешь делать со мной все, что захочешь. И, да, меня тоже штырит, так что я тебя прекрасно понимаю. Юнхо тут же смущенно отвел взгляд и шустро положил обе свои ладони на чужие сочные ягодицы, смачно сжав их. Прекрасно ожидавший подобное Минги устало закатил глаза, довольно улыбнулся своей самой красивой и счастливой улыбкой, тем самым ослепляя по уши влюбленного Юнхо, а потом со вкусом поцеловал его. Как и всегда.