Рождённые запретом

К вечеру город словно изменился. Если днём он казался просто большим и красивым, то теперь, с зажжёнными огнями, растянутыми над улицами гирляндами и мягким золотистым светом фонарей, он становился почти нереальным, будто это уже не просто место, а сцена, где всё продумано до мелочей. Ярмарка тянулась вдоль улиц, переходя с одной площади на другую, и повсюду были лавки — с едой, сладостями, украшениями, тканями, маленькими фигурками, амулетами, которые тихо звенели от ветра, и чем дальше Рин шла, тем сильнее смешивались запахи — сладкие, пряные, жареные, тёплые, незнакомые. Она невольно замедляла шаг, задерживая взгляд на каждой мелочи, словно боялась что-то упустить, и в её глазах отражалось всё это — свет, движение, жизнь, к которой она раньше не прикасалась. Кайто шёл рядом, иногда что-то объясняя, иногда просто наблюдая за её реакцией, и в его взгляде мелькало лёгкое, почти незаметное удовольствие, будто ему нравилось видеть это всё её глазами. Позади, как всегда, спокойно двигался Рэн, не вмешиваясь, но явно контролируя происходящее, и даже среди всей этой суеты он казался чем-то устойчивым, неподвижным. Рин на мгновение замедлилась, затем посмотрела на Кайто, будто собираясь с мыслями, и всё же тихо спросила: — А… почему вы вообще со мной гуляете? Она сразу чуть смутилась, словно сама не до конца правильно сформулировала вопрос, и быстро добавила: — Ну, в смысле… у вас ведь, наверное, есть дела поважнее. Кайто посмотрел на неё, а затем мягко улыбнулся, как будто её вопрос его вовсе не удивил. — На самом деле наши обязанности на сегодня закончились, — сказал он спокойно. — В общем мне нравится составлять тебе компанию, — уточнил он с лёгкой усмешкой, немного засмущавшись. Он на секунду отвёл взгляд, будто сам не до конца придавал этому значение. Сзади послышался голос Рэна: — Я здесь только из-за него. Рин обернулась. Рэн шёл так же спокойно, даже не глядя на них. — За ним нужен глаз да глаз. Кайто тут же повернулся к нему с удивлённым выражением лица, а затем усмехнулся. — Да брось, ты меня смущаешь, — сказал он с наигранной серьёзностью. — Видимо, жить без меня не можешь. Рэн лишь коротко посмотрел на него. — Не переоценивай себя. Рин тихо усмехнулась, наблюдая за ними, и напряжение внутри постепенно уходило, уступая месту чему-то более лёгкому. — Ты часто бываешь в городе? — неожиданно спросил Рэн, переводя взгляд на неё. — Нет… — честно ответила Рин. — Я… редко выбираюсь. — На праздник пришла? — уточнил он. — Впервые. — кивнула она. Кайто чуть повернул голову, явно удивившись. — Серьёзно? — спросил он. — Ты никогда раньше не была на ярмарке? Рин покачала головой. Но затем она невольно начала принюхиваться, словно что-то само, без её разрешения, потянуло её в сторону, и уже через пару секунд она поняла, что это был запах — тёплый, сладкий, насыщенный, будто обволакивающий, и совершенно не похожий на всё то, что чувствовала раньше. Он не терялся среди остальных ароматов ярмарки, не смешивался с ними, а наоборот — выделялся, притягивал, заставляя идти за ним, почти не задумываясь, словно он знал дорогу лучше неё самой. Рин повернула голову и почти сразу заметила небольшой ларёк, у которого толпились люди, а за стеклом аккуратно были выложены пончики — самых разных форм, размеров и цветов, покрытые глазурью, посыпками, с начинками, от которых взгляд просто не знал, за что зацепиться, и от них шёл тот самый аромат свежей выпечки, который был настолько сильным и манящим, что у неё внутри всё сжалось от неожиданного чувства голода. Она просто сорвалась с места. Забыв, что была не одна, забыв, что только что стояла рядом с ними, она быстро подошла к ларьку и остановилась почти вплотную, чуть наклонившись вперёд, внимательно разглядывая всё, что там было, и в её глазах отражалось это изобилие — яркое, живое, непривычное. Свежие булочки, печенье, сладости, аккуратно уложенные пончики — всё выглядело настолько аппетитно, что она буквально не могла выбрать, на что смотреть в первую очередь, переводя взгляд с одного на другое, чувствуя, как внутри поднимается почти детское желание попробовать всё сразу. Кайто подошёл к ней чуть позже и остановился рядом, наблюдая за происходящим с лёгкой, искренней улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни удивления, только тихое тепло, будто он видел перед собой не просто девушку, а кого-то, кто впервые оказался в мире, полном таких простых, но важных вещей. Она была слишком увлечена. Но затем, словно резко вспомнив что-то важное, Рин опустила руку к карману, проверяя его, затем второй, и почти сразу замерла, потому что там не оказалось ничего. Пусто. Она ничего не взяла с собой. На мгновение её взгляд изменился, в нём мелькнуло разочарование, тихое, почти детское, и она чуть отвела глаза в сторону, словно ей стало неловко даже перед самой собой. Кайто это заметил сразу, без лишних слов, и, не делая из этого ничего особенного, спокойно произнёс: — Бери всё, что хочешь, я заплачу. Рин резко посмотрела на него, явно не ожидая такого, и в её взгляде смешались удивление и смущение. — Ты не обязан… — тихо сказала она, не зная, как правильно отреагировать. Но Кайто лишь протянул руку вперёд, будто останавливая её, и на секунду прикрыл глаза, словно даже не собирался слушать возражения. — Выбирай, — спокойно повторил он, и в его голосе не было ни давления, ни попытки показаться лучше, чем он есть, только простая, уверенная естественность, от которой было трудно отказаться. После того как Рин наконец смогла определиться, хоть это и далось ей с трудом, она выбрала сразу несколько — пару пончиков с разной глазурью, мягкую булочку с вареньем и ещё один пирожок с мясом, который показался ей особенно аппетитным, и всё это она держала в руках с такой осторожностью, будто боялась, что это может исчезнуть. Кайто, даже не задумываясь, с той же спокойной, искренней улыбкой, которая уже успела стать для неё привычной, расплатился за всё, словно для него это было чем-то совершенно естественным, и, похоже, это действительно приносило ему удовольствие — не само действие, а её реакция. Рэн стоял чуть в стороне, не вмешиваясь, наблюдая за ними молча, с привычной сдержанностью, словно ждал, когда они наконец закончат, и можно будет двигаться дальше, не привлекая лишнего внимания. Когда всё было куплено, они снова пошли вперёд, растворяясь в потоке людей, и Рин, уже не скрываясь, с довольным выражением лица начала есть, осторожно откусывая сначала один пончик, затем другой, словно пытаясь растянуть это ощущение как можно дольше. Она тихо мычала от удовольствия, не сдерживая эмоций, она выглядела живой, настоящей, и от этого ещё более заметной среди всей этой выверенной толпы. Её хвост, который она обычно так тщательно контролировала, теперь сам по себе ожил, двигаясь из стороны в сторону, выдавая её состояние лучше любых слов, и Рин даже не замечала этого, полностью погружённая в момент. В какой-то момент он задел Рэна. Тот чуть нахмурился и сделал шаг в сторону, отстраняясь, чтобы случайно не получить хвостом по лицу, но ничего не сказал, лишь бросил короткий взгляд, в котором не было раздражения — скорее привычка держать дистанцию. Кайто же, идя рядом, наблюдал за этим с лёгкой, довольной усмешкой, не скрывая того, что ему нравится видеть её такой. Он ловил каждую деталь — как она улыбается, как чуть щурится от вкуса, как тихо жамкает, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, и в какой-то момент поймал себя на том, что просто не может отвести взгляд. — Ты необыкновенная, — сказал он наконец, мягко, будто это было чем-то очевидным. Рин замерла, отвлекаясь от еды, и вопросительно посмотрела на него, не сразу понимая, о чём он вообще говорит, её щёки всё ещё были слегка надуты, потому что она даже не успела прожевать. Она выглядела слишком милой для этого разговора. — В каком смысле?.. — прожамкала она, чуть нахмурившись, пытаясь уловить, что он имеет в виду. Кайто не отвёл взгляда. Наоборот, стал смотреть внимательнее. — Ты не такая, как другие Хакуро, — добавил он спокойнее. Рин на секунду напряглась, сама того не замечая, но быстро это скрыла, просто продолжая смотреть на него с лёгким непониманием. Сзади тихо ухмыльнулся Рэн. Даже он не смог устоять и сдержать улыбку от такой картины. Она очень забавно и мило выглядела для волчицы её вида. Кайто чуть усмехнулся, будто понимая, как это звучит со стороны, и всё же продолжил: — Обычно Хакуро другие: сдержанные, спокойные. Всегда держат себя под контролем, будто боятся сделать лишнее движение или сказать что-то не так. Затем снова посмотрел на неё. Его взгляд снова задержался на ней. — А ты нет. — задумчиво, не отрывая взгляда от неё, продолжил он. — Ты открытая... Рин на секунду замерла, затем наконец проглотила еду, всё ещё держа в руках пончик и булочку, и посмотрела на него в ответ, уже без прежней суеты. И снова произошло это странное чувство. Она зацепилась за его взгляд очень глубоко и надолго. Рин сама не заметила, как начала в нём теряться. Рэн это заметил сразу. Его взгляд метнулся сначала в сторону Рин, затем Кайто и на этот раз уже громче откашлялся, явно не собираясь больше молча наблюдать за тем, как они выпадают из реальности. — Я надеюсь, я вам не мешаю, — произнёс он ровно, но достаточно громко, чтобы вернуть их обратно. Оба вздрогнув почти одновременно, они тут же перевели на него взгляд. — Нет! — вырвалось у них сразу. Рин первой смутилась, резко отвела взгляд, чувствуя, как щёки предательски начинают гореть, и попыталась что-то сказать, но слова путались. — Да нет… ты чего… — пробормотала она, явно не зная, куда себя деть. Кайто неловко усмехнулся, почесав затылок, но в его взгляде всё ещё оставалось то самое тепло. Он ещё раз окутал их своим серьёзным выражением лица и затем тяжело, недоверчиво выдохнув произнёс: — Понял! Они ещё долго бродили по ярмарке, постепенно уходя всё глубже в её шумное, живое сердце, где каждая улица перетекала в другую, а за поворотом открывалось что-то новое, ещё более яркое и непривычное, чем прежде. Рин словно оказалась в другом мире. Она останавливалась у каждой лавки, у каждой игры, у каждого странного механизма или украшения, внимательно рассматривая всё, иногда наклоняясь ближе, иногда обходя со стороны, будто боялась что-то упустить, и в её взгляде читалось чистое, неподдельное восхищение. Она пробовала игры, в которых нужно было попадать в цель, сбивать фигурки, вытягивать призы, и каждый раз, когда у неё получалось, её лицо буквально загоралась радостью, а когда нет — она лишь тихо смеялась, не расстраиваясь, будто сам процесс был важнее результата. Кайто и Рэн шли рядом, не отставая, и, почти не переговариваясь, незаметно брали на себя всё остальное — платили, помогали, подсказывали, иногда просто наблюдали, позволяя ей проживать всё это самой. Рин каждый раз благодарила их, искренне, чуть смущённо, но они лишь отмахивались от этого, реагируя по-разному — Кайто с лёгкой, мягкой улыбкой, Рэн с коротким выдохом и почти незаметным кивком, будто это не стоило обсуждения. Постепенно она перестала стесняться и оглядываться. Забыла о том, что её хвост и уши покрашены. На тот момент Рин ни что не могло отвлечь от такого прекрасного, яркого праздника. Она смеялась, двигалась быстрее, иногда даже чуть подпрыгивая от эмоций, и в этот момент её невозможно было спутать с кем-то другим. Огни становились ярче, музыка громче, толпа плотнее, но Рин резко осознала, что уже слишком поздно. Она подбежала к ним резко, почти на одном дыхании, и в её лице уже не было той беззаботной радости, с которой она ещё совсем недавно смеялась и бегала между лавками, потому что выражение её стало напряжённым, собранным, будто внутри что-то резко переключилось и не дало ей остаться в прежнем состоянии. — Мне нужно домой, — сказала она быстро, слегка сбивчиво, будто сама торопилась не столько уйти, сколько успеть это произнести, пока не передумала. Кайто и Рэн почти одновременно удивились, и если Кайто просто нахмурился, пытаясь уловить причину такой резкой перемены, то Рэн посмотрел на неё внимательнее обычного, словно сразу отметил несоответствие между тем, какой она была секунду назад, и какой стала сейчас. Они переглянулись, а затем снова перевели взгляд на неё. — Так скоро фейерверк же будет, — сказал Кайто мягче, чем обычно, будто пытаясь удержать её хотя бы словами. — Рано ещё. Рин покачала головой, не поднимая взгляда, и ответила уже тише, но твёрже: — Бабушка ждёт… она, наверное, уже переживает, — она на секунду запнулась, будто оправдываясь сама перед собой. — Я… я в другой раз посмотрю. Она почти сразу развернулась, словно боялась задержаться лишнюю секунду, но не успела сделать и шага, как почувствовала, как её аккуратно, но уверенно остановили — Кайто взял её за руку. — Я тебя провожу, — сказал он спокойно, но с той уверенностью, которая не оставляла места для отказа. — Уже темнеет, мало ли. — легко и мягко ей улыбнулся. Рин перевела взгляд на Рэна, словно ожидая, что он тоже вмешается или скажет что-то своё, но тот лишь слегка покачал головой, оставаясь на месте. — Я с вами не пойду, — произнёс он ровно. — Кайто будет достаточно. Он сделал короткую паузу, а затем добавил, уже чуть тише: — Рад был познакомиться, Рин. — протянул ей руку в знак прощания Но вместо того, чтобы принять жест, она шагнула вперёд и неожиданно обняла его, крепко, почти резко, не давая себе времени передумать, и в этом движении было столько искренности, что оно выбивалось из всего, к чему он привык. Рэн полностью замер. Его тело словно не успело отреагировать, потому что подобного с ним просто не происходило — его не обнимали так, не подходили так близко, не нарушали ту дистанцию, которую он всегда держал между собой и другими. В его лице на мгновение мелькнуло настоящее, неподдельное удивление, а затем — лёгкая растерянность, потому что он не знал, что делать дальше: оттолкнуть — слишком резко, ответить — слишком непривычно. Сбоку Кайто с трудом сдерживал улыбку, прикрыв губы кулаком, будто прячась за этим жестом, но по его глазам было видно, что происходящее его откровенно забавляет. Рин, всё ещё не отпуская, чуть наклонилась ближе и тихо, почти шёпотом, произнесла: — Спасибо тебе за всё…мне было приятна твоя компания. Она на секунду замолчала, а затем добавила уже мягче: — Я рада, что познакомилась с вами. Только после этого она отстранилась, посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Кайто, и в её лице снова появилась та самая живая, тёплая улыбка. Кайто улыбнулся в ответ, уже не скрывая этого, и протянул ей руку. — Пойдём. Рин кивнула, всё ещё слегка светясь изнутри, и, прежде чем уйти, обернулась, махнув Рэну на прощание. После долгого ступора он наконец-то медленно поднял руку и коротко кивнул, отвечая на жест, а затем снова стал серьёзным, как будто возвращаясь в привычное состояние, но взгляд его всё ещё задержался на них, провожая, пока они не скрылись в толпе.

***

Они шли уже чуть медленнее, постепенно отходя от шумной части ярмарки, где музыка и голоса постепенно растворялись, уступая место более спокойным улицам, освещённым мягким светом фонарей, и воздух становился прохладнее, напоминая о том, что вечер уже окончательно вступил в свои права. Когда они подошли к остановке, Рин на секунду остановилась, переводя дыхание и словно возвращаясь обратно в реальность после всего произошедшего за этот день. Когда они подошли к остановке, она на секунду остановилась, переводя взгляд на дорогу, словно только сейчас осознавая, что ей действительно нужно ехать обратно. Кайто тоже остановился рядом, посмотрел на неё, а затем, немного помолчав, спросил: — Тебе далеко? — Минут пятьдесят… — ответила она, чуть тише. — От конца города по внедорожной. Его взгляд на секунду задержался на ней, словно он прикидывал что-то в голове, а затем он выдохнул и чуть кивнул самому себе. — Тогда давай так, — сказал он уже спокойнее. — До моего дома тут недалеко. Рин удивлённо посмотрела на него. Она не стала его перебивать, но в мыслях начали проскакивать разные варианты, зачем ему предпичило меня тащить к себе домой. Её удивление превратилось в смущение. — А потом я довезу тебя, — добавил он, будто это было самым простым решением. Она на секунду замялась, не сразу находя, что ответить, потому что это было неожиданно, но в его голосе не было ни давления, ни сомнений — только спокойная уверенность. — Если ты не против, — мягче добавил он, заметив как она занервничала. Несколько секунд размышлений и она с неуверенностью кивнула: — Не против… Они свернули с основной улицы, уходя в более тихий район, где уже не было той толпы и шума, где дома стояли аккуратными рядами, а свет в окнах создавал ощущение уюта, которого ей почему-то давно не хватало. Идти рядом с ним оказалось удивительно спокойно, настолько, что Рин сама не сразу это осознала, а лишь с каждым шагом всё отчётливее чувствовала, как постепенно уходит то внутреннее напряжение, к которому она давно привыкла, словно рядом с ним ей больше не нужно было контролировать каждое движение, каждый взгляд и каждую мелочь в своём поведении, будто можно было просто идти и быть, не задумываясь о том, как она выглядит со стороны. Он двигался рядом уверенно и ровно, без лишней спешки, с той спокойной собранностью, которая ощущается не в словах, а в присутствии, и именно это давало странное, почти непривычное чувство надёжности, за которое хотелось зацепиться, даже несмотря на то, что вокруг и так всё выглядело безопасным. И всё же мысль о том, чтобы остаться одной в таком большом, незнакомом городе, казалась ей неприятной, а рядом с ним это ощущение исчезало само собой, оставляя после себя только тишину внутри и редкое, почти забытое чувство покоя. В какой-то момент подул прохладный вечерний ветер, неожиданно пробравшийся между зданиями и скользнувший по открытым участкам кожи, и Рин едва заметно вздрогнула, потому что одежда, которая днём казалась вполне тёплой, теперь перестала справляться, и холод начал медленно пробираться внутрь. Леггинсы больше не удерживали тепло, а худи, которое ещё недавно казалось уютным, вдруг стало холодным и чужим, и это ощущение оказалось настолько резким, что она непроизвольно поёжилась, пытаясь как-то спрятаться от ветра. И сама того не заметив, почти неосознанно, она сделала шаг ближе к нему, слегка прижавшись плечом, словно ища источник тепла и защиты, не задумываясь о том, как это может выглядеть со стороны. Кайто это заметил сразу. Но он не стал отстраняться, лишь чуть повернул голову в её сторону, и в его взгляде мелькнуло мягкое, почти незаметное беспокойство. — Замёрзла? — спросил он тихо, с лёгкой ухмылкой, в которой чувствовалась забота. — Есть немного… — ответила она, чуть понизив голос, и в нём уже слышалась лёгкая дрожь. Он на секунду посмотрел вперёд, затем снова на неё, словно прикидывая расстояние. — Тут недалеко осталось. — пытаясь её поддержать, уверенно сказал Кайто Подходя к дому, Кайто постепенно замедлил шаг, и уже через несколько секунд перед ними открылся вид на его дом — большой, аккуратный, ухоженный, с ровным фасадом и чистыми линиями, который сразу выделялся на фоне остальных построек. Дом не был просто тёплого оттенка, а каким-то мягким, светло-малиновым, словно слегка приглушённым, будто в нём сохранялось тепло даже в прохладном вечернем воздухе. В окнах горел свет сразу в нескольких комнатах, и по тому, как он переливался сквозь занавески, по едва заметным движениям внутри и приглушённым звукам, доносящимся наружу, было понятно, что дом не спит, что внутри продолжается жизнь. Кто-то разговаривает, двигается, смеётся, и это создаёт ощущение уюта, к которому Рин почему-то не была готова. Кайто на секунду задержал взгляд на окнах, словно проверяя что-то или просто отмечая для себя эту картину, а затем перевёл его на Рин и, с лёгкой, привычной ухмылкой, в которой, однако, мелькнуло едва заметное волнение, сказал, чтобы она подождала его немного здесь, почти не оставляя ей времени на ответ. Он быстро направился к дому, открыл дверь и, переступив порог, громко, но уже более расслабленно бросил: — Я дома! Дверь закрылась, и уже через секунду с дома стали доноситься звуки, сначала приглушённые, а затем чуть отчётливее — живые, громкие, немного хаотичные, но тёплые, и среди них особенно выделялись детские голоса, смех, радостные выкрики, будто его возвращение действительно кого-то искренне обрадовало. Рин невольно замерла, прислушиваясь, и внутри у неё мелькнула мысль, которая появилась почти сама собой, без особого усилия — у него есть братья и сёстры? Она чуть нахмурилась, словно удивившись самой себе, потому что раньше даже не задумывалась об этом, будто почему-то заранее решила, что он один, и теперь это казалось ей странным. Она слегка поёжилась, переминаясь с ноги на ногу, потому что холод всё ещё никуда не делся, и ветер, пусть и слабый, продолжал пробираться сквозь одежду, а ожидание, даже короткое, ощущалось чуть дольше, чем должно было. Рин осталась стоять у дороги, невольно поглядывая по сторонам, пока тишина вокруг постепенно становилась глубже, чем несколько минут назад, когда они ещё были среди ярмарочного шума и света, и теперь всё казалось каким-то более глухим, более отдалённым, будто сам город на мгновение стал тише. Здесь было темнее, чем она ожидала, и свет фонарей уже не казался таким тёплым и дружелюбным, как раньше, а наоборот — оставлял между собой участки густой тени, в которых легко можно было что-то упустить. Она машинально отвела взгляд в сторону, не ожидая увидеть ничего необычного, но в следующий момент резко где-то дальше, на границе света и темноты, что-то промелькнуло, слишком быстро, чтобы это можно было списать на случайность. Рин нахмурилась и прищурилась, всматриваясь внимательнее, делая небольшой шаг вперёд, словно это могло помочь ей уловить ускользающий силуэт, и в этот момент она действительно увидела фигуру — размытую. Не до конца различимое очертание, будто человек, скрытый в тени, в чём-то тёмном, возможно с капюшоном, а возможно это просто тень играла с её зрением, и она не могла точно понять. Фигура двигалась быстро, почти бесшумно, не создавая лишнего движения, словно скользя по поверхности, и в этом было что-то неправильное, что-то, что не вписывалось в обычное поведение. И затем, прямо посреди дороги, в тот момент, когда Рин уже почти уверилась, что видит это не просто так, силуэт исчез. Он не свернул никуда, не спрятался, а словно просто провалилась вниз, сквозь асфальт, сквозь саму дорогу, будто его там никогда и не было. Рин резко заморгала, на секунду даже потерла глаза, словно пытаясь избавиться от наваждения, и снова посмотрела туда же, в то место, где только что стояла эта фигура. Там уже не оказалось никого: Странно... Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается странное, неприятное ощущение, которое трудно было объяснить, и, чуть нахмурившись, попыталась отмахнуться от этой мысли: Наверное… показалось. Но, даже стоя на месте и дожидаясь, пока Кайто выйдет из дома, она всё равно возвращалась к этому моменту, снова и снова прокручивая его в голове, и единственный вопрос, который не давал ей покоя, оставался тем же: Кто это был? Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь снова открылась, и Кайто вышел обратно, уже спокойнее, закрыв за собой дверь, словно на мгновение оставив тот шум и ту жизнь внутри. Он посмотрел на неё, чуть кивнул, и жестом показал, чтобы она последовала за ним. Когда Кайто подвёл её к гаражу и открыл его, Рин на мгновение замерла, потому что внутри стояла не просто машина, а аккуратный, чистый, явно дорогой LEXUS, который сразу выделялся своим ухоженным видом, гладкими линиями и тем самым спокойным, но уверенным ощущением статуса, которое чувствуется даже без лишних деталей. Она на секунду задержала взгляд на кузове, отмечая про себя, что белый цвет почему-то не вызвал у неё удивления, будто это было даже логично — такой же аккуратный, такой же «правильный», как и он сам. Когда он открыл дверь, и она заглянула внутрь, её внимание сразу привлёк салон — светлый, бежевый, с кожаными сиденьями, которые выглядели мягкими и дорогими, с аккуратной панелью, где всё было на своих местах, без лишнего, но при этом чувствовалось, что здесь всё сделано качественно и со вкусом. Она осторожно села, будто боялась что-то испортить, и на секунду провела рукой по сиденью, ощущая материал, к которому она не привыкла, потому что раньше даже представить не могла, что окажется в такой машине. — Крутая машина… — сказала она, не скрывая лёгкого восхищения. Кайто усмехнулся, садясь за руль и заводя двигатель, и в его реакции не было показной гордости, скорее привычка. — Отцовская, — спокойно ответил он. — Я иногда беру её… на работу, на учёбу. Рин повернулась к нему, удивлённо приподняв бровь. — Ты работаешь и учишься одновременно? Он коротко пожал плечами, будто в этом не было ничего особенного. — Ну да… — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я же "Страж порядка". Они посмотрели друг на друга и не сдержались. Лёгкий смех раздался в автомобиле. — Пристегнись, — спокойно, почти между делом сказал Кайто, слегка кивнув в её сторону. Рин на секунду растерялась, потому что всё происходящее вокруг — сама машина, её дорогой светлый салон, ощущение того, что она вообще здесь сидит — уже выбивало её из привычного состояния, и она не сразу поняла, за что именно нужно взяться, торопливо потянулась к ремню, сначала не с той стороны, затем поправилась и, немного неловко, со второй попытки всё же защёлкнула его. Это выглядело слишком заметно. Кайто мельком посмотрел на неё и едва заметно усмехнулся, позволяя себе лёгкую, культурную подколку, не переходя границу. — В первый раз? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Рин тут же смутилась ещё сильнее, чуть отвернувшись к окну, чувствуя, как внутри поднимается неловкость, потому что он это заметил, потому что это было слишком очевидно. Она решила промолчать, так-как слов подобрать к своему стыду не смогла. Кайто не стал продолжать, не стал заострять внимание, но внутри уже отметил для себя, что она не из тех, кто привыкла к подобному, не из тех, для кого такие вещи — норма, а скорее наоборот — для неё это всё было новым, непривычным, и именно это делало её в его глазах особенной. Он аккуратно взялся за руль, плавно выжал сцепление, и машина мягко тронулась с места, без резких рывков, почти незаметно переходя из покоя в движение, затем медленно выехала из гаража, и, оказавшись на дороге, он уверенно повернул руль, выводя её на улицу. Двигатель работал ровно, почти тихо, и машина послушно двигалась вперёд, скользя по асфальту, а огни фонарей начинали отражаться на лобовом стекле, создавая ощущение движения сквозь вечерний город. Когда Рин посмотрела на него, уже не мельком, а чуть дольше, чем раньше, она вдруг ощутила странную перемену в своём восприятии, потому что тот Кайто, который шёл рядом с ней по улице, улыбался, шутил и казался простым, лёгким, почти обычным парнем, сейчас словно исчез, уступив место другому — более собранному, более серьёзному, с уверенными движениями и спокойным, сосредоточенным выражением лица. В нём читалась ответственность и внутренняя сила, и от этого он выглядел старше, мужественнее и… привлекательнее, чем прежде. Её взгляд невольно скользнул к его руке, лежащей на руле, и именно в этот момент она заметила тёмный узор, выглядывающий из-под рукава — чёрную татуировку, не до конца видимую, уходящую под ткань, но достаточно чёткую, чтобы сразу броситься в глаза. Это неожиданное открытие словно выбило её из привычного восприятия, потому что в её голове он уже сложился как аккуратный, правильный, «чистый» человек, а тут вдруг появлялась деталь, которая этому образу не соответствовала, ломала его, делала глубже и… интереснее. Она поймала себя на том, что смотрит слишком внимательно, слишком долго, будто пытается понять, какой он на самом деле. От этого внутри появилось лёгкое волнение, почти незаметное, но тянущее, потому что он вдруг стал для неё не таким понятным, как казался раньше. Кайто при этом не обращал на неё никакого внимания, полностью сосредоточившись на дороге, на плавных поворотах, на движении машины, которая мягко скользила по вечерним улицам, отражая огни фонарей на стекле. И это только усиливало ощущение, что сейчас он находится в своём собственном состоянии, в которое она не может просто так вмешаться. Рин резко отвела взгляд, словно испугавшись, что он может заметить её внимание, и повернулась к окну, делая вид, что рассматривает проносящиеся мимо улицы, хотя на самом деле её мысли всё ещё оставались рядом с ним, цепляясь за этот новый, непривычный образ, от которого внутри становилось немного неловко и одновременно… тепло. Проехав уже какое-то расстояние и постепенно выезжая за пределы города, где огни становились реже, а улицы тише и темнее, Рин начала всё отчётливее ощущать, как накопившаяся за день усталость медленно накрывает её, сначала почти незаметно, а затем всё сильнее, делая движения ленивыми, мысли — вязкими, а взгляд — рассеянным и тяжёлым. Машина двигалась плавно и уверенно, мягко покачиваясь на поворотах, и этот ровный ритм вместе с тёплым салоном и приглушённым шумом дороги действовал убаюкивающе, словно сам вечер подталкивал её к тому, чтобы отпустить напряжение и просто закрыть глаза. Она попыталась немного встряхнуться, слегка поёрзала на сиденье, но веки становились всё тяжелее, и в какой-то момент она уже не заметила, как начала проваливаться в сон, теряя связь с происходящим вокруг. — Эй… не спать, — раздался рядом его голос с лёгкой насмешкой, в которой отчётливо слышалась улыбка. Рин резко моргнула, приходя в себя, сначала не до конца понимая, где находится, а затем быстро возвращаясь в реальность, и именно в этот момент она почувствовала это — тепло его ладони, лежащей на её ноге, не резко, не давя, а скорее осторожно, будто он просто пытался её разбудить, но на секунду задержался. Она подняла на него взгляд, и их глаза встретились, и в этом коротком, но слишком заметном моменте было что-то неловкое, почти случайное, но при этом значимое. Кайто тут же убрал руку, будто только сейчас осознал, что позволил себе лишнее, его движения стали чуть резче, чем обычно, а сам он нервно откашлялся, стараясь вернуть себе прежнее спокойствие. — Куда ехать-то?.. — спросил он уже более собранным голосом. — Куда поворачивать? Рин на секунду замялась, всё ещё ощущая остаточное тепло от его прикосновения, которое почему-то не исчезало сразу, а будто задерживалось, не давая ей полностью переключиться. — Ты знаешь, где парк Ханикуро?.. — спросила она чуть тише. — Там одна дорога, дальше уже внедорожная. Кайто кивнул, сосредоточенно глядя вперёд, и, немного повернув руль, уверенно вывел машину на нужную полосу. — Догадываюсь, где это… — ответил он спокойно. — Но сам там не был, разберёмся по ходу. Машина плавно продолжила движение, унося их всё дальше от города, а Рин, отвернувшись к окну, всё ещё не могла избавиться от этого ощущения — тёплой ладони, которая на мгновение оказалась слишком близко, и мысли о которой продолжали тихо возвращаться, не давая ей полностью успокоиться. Нарушив затянувшуюся тишину, в которой слышался только ровный звук двигателя и лёгкий шум дороги под колёсами, Рин чуть повернула голову в его сторону и, неуверенно подбирая слова, всё же спросила: — Значит ты живёшь с отцом? Кайто коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги, и спокойно добавил. — Да. С матерью и с двумя младшими сестрёнками Рин мягко улыбнулась, вспомнив те самые звуки, которые слышала у дома. — Я слышала детские крики радости, когда ты вошёл в дом. Кайто на секунду улыбнулся искренне, без тени иронии, и в этом выражении лица было что-то тёплое. — Они любят меня, — сказал он спокойно. Но почти сразу его улыбка слегка погасла, будто что-то внутри сменилось, и Рин это заметила, уловив эту едва заметную перемену, после которой ей показалось, что дальше расспрашивать не стоит, будто эта тема могла оказаться для него более сложной, чем казалось сначала. — Устала? — резко спросил Кайто Рин слегка дёрнулась от резкости вопроса, будто вырванная из своих мыслей, и удивлённо посмотрела на него. — А?.. — переспросила она, не сразу уловив суть. Он только усмехнулся сильнее, тихо посмеявшись, и на секунду посмотрел на неё, и в его голубых глазах снова появилась та самая лёгкость, та самая живая искренность, которая была раньше. — Видимо, устала, — сказал он с мягкой насмешкой. Затем его взгляд снова вернулся к дороге, и уже через мгновение он слегка прищурился, всматриваясь вперёд, и, заметив что-то в темноте, чуть поднял руку, указывая вперёд. — Это тот дом? Рин перевела взгляд в сторону, куда он показал, и почти сразу узнала знакомые очертания. — Да… это он. Кайто коротко кивнул. — Отлично. Он плавно сбросил скорость, аккуратно вывернул руль и остановил машину недалеко от дома, после чего двигатель мягко затих, оставляя после себя только тишину ночи и слабый звук остывающего мотора. В этот момент в доме, за чуть приоткрытым занавесом, появилась пожилая женщина, которая, услышав звук подъехавшей машины, осторожно отдёрнула ткань в сторону и выглянула наружу, стараясь разглядеть, кто именно приехал так поздно. Её взгляд сразу зацепился за машину — белую, аккуратную, явно дорогую, слишком непривычную для этих мест, и по одному только виду она уже могла понять, что это не случайный проезжий, а кто-то, кто приехал целенаправленно. Она на секунду замерла, вглядываясь внимательнее, и почти сразу внутри у неё появилось предположение, простое и в то же время тревожное — это, скорее всего, её внучка. Облегчение пришло быстро. Плечи чуть опустились, дыхание стало ровнее, потому что самое главное — она вернулась...живая и целая. Но вместе с этим почти сразу возник другой вопрос, более тихий, но настойчивый: С кем? Женщина не стала выходить, вмешиваться, лишь осталась стоять у окна, продолжая наблюдать, терпеливо ожидая, когда Рин выйдет из машины и подойдёт к дому. Они сидели в машине в тишине, которая уже не казалась неловкой, а скорее тянулась мягко и спокойно, словно оба понимали, что этот момент не хочется обрывать слишком резко, и именно поэтому Рин, собравшись с мыслями, первой нарушила её, тихо, но искренне сказав: — Спасибо тебе… за всё, правда… за этот вечер, за праздник, за то, что подвёз меня… за заботу… вообще за всё. Она говорила немного сбивчиво, но от этого её слова звучали ещё искреннее, и, чуть замявшись, добавила уже мягче: — И друг у тебя тоже хороший… Кайто тихо усмехнулся, не скрывая, что ему приятно это слышать, и в его взгляде мелькнула та самая тёплая искренность, которую она уже успела заметить раньше. Даже в темноте, освещённой лишь редким светом фонарей, его глаза казались яркими, глубокими, цепляющими, и она поймала себя на том, что смотрит на них дольше, чем нужно, словно теряясь в этом взгляде, который притягивал сильнее, чем всё остальное вокруг. Он протянул руку спокойно, без спешки, и она, почти не задумываясь, вложила свою ладонь в его, чувствуя тепло его кожи, и вопросительно посмотрела на него, не до конца понимая, что он собирается сделать. Кайто чуть наклонился, мягко придерживая её руку, и поцеловал её — аккуратно, по-джентльменски, без лишнего давления, и это прикосновение оказалось неожиданно тёплым и мягким, от которого по коже словно пробежало лёгкое, едва уловимое напряжение. Рин резко смутилась, чувствуя, как щёки заливает тепло, и её дыхание на секунду сбилось, потому что такого она точно не ожидала. Он слегка ухмыльнулся, наблюдая за её реакцией, и тихо сказал: — Это тебе спасибо… за то, что ты появилась в моей жизни. Эти слова прозвучали просто, но слишком близко, и Рин отвела взгляд, не зная, как на это реагировать, потому что внутри всё перемешалось — неловкость, тепло и волнение, от которого сердце начинало биться быстрее. Он аккуратно коснулся её подбородка, чуть приподнимая её лицо, заставляя снова посмотреть на него, и в его взгляде появилась серьёзность, смешанная с лёгкой улыбкой. — Рин… ты особенная, — тихо произнёс он. Он на секунду замолчал, будто сам не был до конца уверен в том, что собирается сделать дальше. И именно в этот момент она не выдержала. Она подалась вперёд слишком резко, слишком неожиданно, и, едва коснувшись его губ своими, буквально на мгновение, тут же отстранилась, будто сама испугалась того, что только что сделала. В машине повисла тяжёлая, неподвижная тишина. Кайто замер, не сразу понимая, что произошло, словно его на секунду выбило из привычного состояния. — ПРОСТИ! — вырвалось у Рин резко и слишком громко. Она тут же дёрнулась, схватилась за ручку двери, поспешно открыла её и буквально выскочила из машины, пытаясь закрыть дверь, но зацепилась одеждой, на секунду запутавшись, от чего её неловкость стала ещё сильнее. Она открыла снова машину. — ИЗВИНИ, ПОЖАЛУЙСТА! — крикнула она ещё раз, уже снаружи, поспешно освобождая ткань и захлопывая дверь сильнее, чем нужно. И, не оборачиваясь, побежала к дому. Кайто остался сидеть в машине, сначала в полном недоумении, а затем, постепенно осознавая произошедшее, не сдержал улыбки, которая быстро перешла в тихий, искренний смех, и он наклонился вперёд, уткнувшись руками в руль, всё ещё посмеиваясь, провожая её взглядом. Тем временем Рин влетела в дом, захлопнула за собой дверь и, не выдержав, опустилась прямо на пол, чувствуя, как всё внутри кипит от эмоций, как щёки горят, а сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется наружу, и, сжав рукой ткань худи у груди, она пыталась хоть немного успокоиться, но мысли всё ещё возвращались к тому, что только что произошло.