Broken Heart of Ice

***

Воскресенье наступило неожиданно — будто кто‑то щёлкнул выключателем, переведя неделю из режима «невыносимая загруженность» в режим «тревожное ожидание отдыха». Анна открыла глаза и тут же зажмурилась: сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался яркий зимний свет. Она потянулась к телефону на тумбочке. Экран ожил — «8:17». Сердце невольно сжалось. Всего через полтора часа — тренировка. А потом… Потом целый день с Егоровым. И как во всё это встроить хотя бы пару часов для Самсонова? Анна села, спустила ноги на прохладный пол. Тишина квартиры давила. В будние дни она мечтала о таких минутах — без звонков, уведомлений, требований. Но сейчас тишина только разжигала вихрь мыслей. Ещё вчера Егоров написал ,что будет ждать ее у входа в парк в 14:00. А также были сообщения от Самсонова… Она встала, подошла к окну. За стеклом — заснеженный двор, где дети строили крепость, а чья‑то собака носилась кругами, оставляя следы на свежем снегу. Красота. Но Макеева не могла проникнуться ею. Анна включила чайник, достала овсянку. Пока вода закипала, она открыла шкаф. Взгляд упал на свитер — тот самый, который ее двойняшка подарил на прошлый день рождения. Мягкий, бежевый, с едва уловимым ароматом ее парфюма. Она прижала его к лицу, вдохнула. На секунду стало теплее. Шатенка отложила свитер, взялась за спортивный костюм. Чайник свистнул. Анна налила кипяток, добавила мёд. Горячий напиток обжёг губы, но принёс минутное успокоение. Она села за стол, взяла телефон. Экран повторно засветился,напоминая о новом сообщении. Самсонов (8:22) «Проснулась? Думал о тебе всю ночь,может, после тренировки встретимся? Есть кое‑что важное». Спустя пару минут прошло новое сообщение,но уже от другого человека. Егоров(8:25) «Не передумала? В 14:00 у парка, ок?». Анна закусила губу. Ответить обоим сразу? Но что сказать? «Извини, я не могу, я устала» — слишком резко. «Давай перенесём?» — а на когда? У неё нет «свободного окна». Она набрала сообщение сначала Владиславу. «Доброе утро! Сейчас на тренировку, потом весь день с Егоровым. Давай вечером созвонимся?» Нажала «отправить», но тут же удалила, потому что ей хватило ссор с Владом из-за Кирилла. А ещё это будет выглядеть так тупо,когда в отношениях с одним,а гуляешь с другим. Ещё и с его лучшим другом, поэтому девушка переписала сообщение. «Привет! Сегодня плотный график, но очень хочу увидеться. Давай после 19:00? Если ты свободен». Отправила. Сердце колотилось. А что, если он расстроится? Что, если решит, что она его отодвигает? Но все сомнения разрушил мобильный телефон,когда издал долгожданный звук. Самсонов(8:30) «Конечно, как скажешь, принцесса. Буду ждать звонка. Хорошей тренировки!» Анна выдохнула. Хотя бы это решено. Теперь — Егоров. «Да, всё в силе! Только предупреждаю: после тренировки буду как выжатый лимон. Не обижайся, если буду клевать носом». Ответ не заставил ее ждать,он пришел практически мгновенно. Егоров(8:32) «Ха‑ха, ничего! Я захвачу твой любимый кофе,я сам буду после льда». Она улыбнулась,потому что все же Егоров всегда умел успокоить,но чувство вины не отпускало. Она обманывает их обоих. Или может быть себя? Анна встала, начала собираться. В рюкзак — бутылку воды, бальзам для губ. В карман — шарф. Она взглянула в зеркало. Каштановые волосы собраны в небрежный хвост, глаза чуть припухшие от недосыпа, но в них — упрямый блеск. Она справится. Просто нужно двигаться шаг за шагом. Накинув куртку, она взяла ключи. За дверью ждал холодный зимний день — и три разных мира, которые ей предстояло как‑то совместить. Анна закрыла дверь, глубоко вдохнула морозный воздух. И шагнула в ослепительный снежный свет.

***

Ледовый дворец встретил Анну и Максима привычным холодом и приглушённым светом — утренние тренировки всегда проходили в особой, почти камерной атмосфере. Воздух был пропитан запахом полированного льда, разогретых мышц и едва уловимой ноткой воска от коньков. Анна, присев на бортик, методично затягивала шнурки, проверяя каждую петлю. — Опять эта перчатка норовит съехать. — прозвучал недовольный Горохов,— Как будто сама против тренировок. — Может, она просто хочет, чтобы ты наконец купил новую? — хмыкает весело Макеева. — Ага, а потом она обидится и уйдёт к другому фигуристу, — парировал Максим, но всё же сунул перчатку в карман. У бортика появилась Мария Владимировна — прямая, собранная, с блокнотом в руках. Её взгляд скользнул по паре, задержавшись на чуть сбитом воротнике Анны. — Макеева, Горохов, готовы? — голос тренера разрезал тишину, как лезвие. — Сегодня работаем над поддержкой в четвёртом элементе,и не забываем про синхронность в дорожках. — произнесла она,— Вы это делали уже сто раз, так что жду почти идеального исполнения,почти потому что идеального пока не было. Анна выпрямилась, чувствуя, как внутри нарастает привычное напряжение. До соревнований оставалось три недели — каждая тренировка решала. — Не волнуйся, сегодня точно будет «почти». — подмигнул парень ей,— А может, даже «совсем». Они вышли на центр катка. Лёд под ногами казался живым — чуть пружинил, отзывался на каждое движение. Максим подал руку — твёрдую, надёжную. Анна взяла её, ощущая тепло сквозь тонкую ткань перчатки. Разгон. Первый вираж. Тело включилось в ритм автоматически: ноги, спина, плечи — всё работало как единый механизм. — Выше локоть, Макеева! — скомандовала Мария Владимировна. — Ты заваливаешься влево, как будто тебя магнитом тянет. Анна мгновенно скорректировала положение, сжала пальцы на руке Максима. Он понял без слов — чуть усилил поддержку, выровнял траекторию. Они вошли в поворот, затем — в последователь несколько шагов. Лёд шуршал под коньками, дыхание становилось чаще. — Хорошо, — одобрила тренер. — Теперь поддержка. Максим сделал шаг назад, руки уверенно легли на талию Анны. Она оттолкнулась, поднимаясь в воздух. Мгновение невесомости — и вот она уже вытянута в линии, нога заведена назад, корпус идеально прямой. Сердце колотилось, но она держалась, зная: один сбой — и вся программа пойдёт насмарку. — Удерживай позицию! — голос Марии Владимировны звучал где‑то на периферии. — Горохов, не опускай плечи,ты что, решил, что она пушинка? Максим хмыкнул, но позу выдержал. Анна почувствовала, как напряжены его мышцы, как он балансирует, удерживая её вес. Секунда, вторая… Они плавно опустились, завершив элемент. — Неплохо, — сказала тренер, сверяясь с таймером. — Но не идеально,Макеева, ты слишком торопишься в завершении,дай ему время стабилизироваться. — произнесла Мария Владимировна,— Горохов, контроль над корпусом, ты чуть завалился на последний оборот,как будто уже мысленно в буфете. Анна сняла руку с плеча партнёра, пытаясь отдышаться. Пот стекал по вискам, но она не обращала внимания. — Ещё раз? — поинтересовалась она. — Ещё десять подходов, — подтвердила Мария Владимировна. — И потом разберём связки между элементами,и да, Горохов, перчатку надень,а то вдруг она всё‑таки решит сбежать. — Ладно, уговорила. — прозвучал его голос,он надел перчатку с тяжёлым вздохом,— Только пусть не жалуется, если я её перетяну. Они снова заняли исходную позицию. Максим посмотрел на Анну — в его глазах читалась та же упрямая решимость, но и лёгкая ирония. — Поехали, — сказал он. — Постараемся не разочаровать ни тренера, ни перчатку. И лёд снова зашуршал под коньками. С каждым подходом движения становились всё точнее. Анна уже не думала о каждом шаге — тело помнило последовательность, реагировало на малейшее усилие партнёра. Максим, чувствуя её уверенность, чуть расслабился, но контроль не терял. На седьмом подходе что‑то изменилось. Анна оттолкнулась, поднялась в поддержку — и вдруг ощутила, как всё складывается воедино: её линия, его сила, ритм музыки, даже холод воздуха. Она удержала позицию дольше, чем обычно, чувствуя, как Максим уверенно держит её, не дрогнув. Они опустились плавно, почти невесомо. Мария Владимировна молчала несколько секунд. — Вот это уже ближе к идеалу. — довольно кивнула она,— Ещё два раза так и можно ставить галочку. На последнем подходе Анна и Максим словно слились в едином движении. Поддержка вышла настолько чистой, что даже тренер не нашла, к чему придраться. Они завершили элемент, остановились, глядя друг на друга. На лицах — усталые, но торжествующие улыбки. — Ну что, — выдохнул Максим, — кажется, перчатка сегодня довольна. — И тренер, — добавила Анна, кивая в сторону Марии Владимировны. Та, закрывая блокнот, тяжело вздохнула. — На сегодня хватит,но завтра жду того же уровня. — вздохнула Мария Владимировна,— И Горохов,перчатку не потеряй. Максим поднял обе руки, словно капиталируя. — Клянусь!— воскликнул он,— Хотя она, кажется, уже прониклась ответственностью. Анна рассмеялась, и этот смех разнёсся по пустому катку, словно финальная нота их сегодняшней победы.

***

В коридорах университетского спорткомплекса царила редкая для будней тишина — ни толп студентов, ни громких разговоров, ни суеты. Только эхо шагов да приглушённые голоса из‑за закрытых дверей. Макеева вышла из раздевалки ледового катка, поправив ремешок сумки на плече. После тренировки тело приятно ныло, но в голове было легко — сегодня можно не спешить, не сверяться с расписанием, не думать о следующем занятии. Она огляделась: коридоры пусты, лишь вдалеке мелькнул знакомый силуэт. Самсонов стоял у дверей хоккейной раздевалки, листая что‑то в телефоне. На нём — чёрный худи,джинсы и кожаная куртка, перекинутая через руку. Ни намёка на спортивную форму — пока что. Он поднял голову, заметил её — и на лице тут же появилась эта его дьявольская ухмылка, в которой смешивались сарказм и что‑то ещё, неуловимое. — О, Макеева, — протянул он, убирая телефон в карман. — Решила сбежать от меня пока я не вижу? Анна невольно улыбнулась. С Владом всегда было так: ни долгих вступлений, ни неловких пауз — только лёгкие уколы, за которыми скрывалась странная, почти уютная близость. — Я не сбегаю, — ответила она, замедляя шаг. — Просто иду домой,а ты, как я вижу, ещё только собираешься на тренировку? — Ага,лёд освободится через двадцать минут, его заливают после вас,а пока… — кудрявый кивнул на дверь раздевалки. — Надо переодеться, пока тренер не начал шутить, что я опять опаздываю. Анна окинула его взглядом — небрежно заправленная рубашка под худи, чуть растрёпанные волосы, в глазах — искорка, будто он уже придумал очередную колкость. — Ты сегодня подозрительно бодрый для воскресного утра, — заметила Макеева. — Это потому, что я ещё не на льду,вот выйду,и сразу стану злым, уставшим и очень желающим кофе.— усмехнулся Владислав. — Значит, надо успеть поговорить до того, как ты превратишься в хоккейного монстра. — посмеялась Анна. Он сделал шаг ближе, прислонился к стене,глядя на шатенку. — Раз уж ты сама предложила,то как тренировка? — прозвучал его голос,— Опять крутила свои идеальные спирали? — Не спирали, а вращения, — поправила она. — И да, крутила,но не идеальные. — тяжело вздохнула девушка,— Мария Владимировна нашла к чему придраться, как всегда. — То есть ты не идеальна? — он театрально округлил глаза. — Это новость. — Ну, если бы я была идеальна, ты бы со мной не разговаривал. — ухмыльнулась Анна,— Тебе же нравится находить изъяны. — Мне нравится находить поводы с тобой заговорить, — парировал Самсонов. — А изъяны, принцесса,это так, побочный эффект. Анна почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло, но тут же спрятала это за улыбкой. — Ладно, Самсонов, не перехвали меня. — улыбнулась девушка,— Я просто устала и хочу домой. — Домой, значит… — он задумчиво провёл пальцем по краю куртки. — А после тренировки? Есть планы? — Кофе, книга, может, фильм. — пожала плечами шатенка,— Ничего героического. — Скучно. — Влад выпрямился. — А если я предложу героическое? — прозвучал дальше его голос,— Например, поход в то кафе у набережной,там теперь делают твой любимый латте. Анна замерла. Она знала это кафе. Знала, что Влад помнит её любовь к этому кофе. И знала, что если согласится, то вечер уже не будет просто «кофе, книга, фильм». — После тренировки? — уточнила она. — У тебя же игра завтра. — прищурилась Анна,— Ты не будешь уставшим? — Буду,но ради кофе и твоей компании потерплю. — Самсонов игриво подмигнул. — Если, конечно, ты не решишь, что это слишком романтично. — «Романтично»,это если бы ты принёс мне цветы на лёд, — усмехнулась Макеева. — А кофе, это просто кофе. — Ну вот, ты всё испортила.— театрально вздохнул хоккеист,— Я хотел выглядеть джентльменом. — Ты выглядишь как человек, который хочет кофе, но боится признаться.— пошутила саркастически Анна. — Ладно, ты меня раскусила.— хрипловато посмеялся Владислав,— Кофе тоже можно. В этот момент дверь раздевалки распахнулась, и оттуда выскочил Федорцов. — Владос, ты идёшь? — прозвучал его голос,— Лёд свободен! — Иду. — произнес Самсонов взглянув сначала на товарища по команде,а потом снова посмотрел на Анну. — Так что? Кафе после тренировки? — Я подумаю.— кивнула головой девушка,— позже дам ответ. — Я буду с нетерпением ждать, принцесса,— ухмыльнулся Самсонов. Анна не нашла, что ответить, только кивнула. Влад улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без сарказма — и скрылся за дверью раздевалки. Она постояла ещё мгновение, слушая, как затихают его шаги, а потом медленно пошла к выходу. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Влада: Самсонов: «Не отказывай так резко, все же я твой парень,и да, ты сегодня была просто Анна, знаешь,это идеально». Она улыбнулась, сунула телефон обратно и шагнула в яркий солнечный свет. Зима за окном казалась уже не холодной, а тёплой — как обещание чего‑то нового.

***

Днём солнце висело низко, но светило ярко, рассыпая по свежевыпавшему снегу ослепительные блики. Анна, раскрасневшаяся после тренировки по фигурному катанию, торопливо шла домой. В ушах звучала музыка из наушников, а мышцы приятно ныли от нагрузки. Она представляла, как сейчас примет горячий душ после улицы, нальёт себе чаю и завалится с книгой на диван — но не тут‑то было. Едва она переступила порог квартиры, сбросила коньки и расстегнула тёплый спортивный костюм, как раздался звонок. На экране высветилось: «Лизуня». Анна улыбнулась и нажала «принять». — Ань, привет! — голос Москвиной звенел, как колокольчик. — Ты где? — Домой только зашла, — ответила Анна, стягивая мокрые носки. — Только с тренировки,мечтаю о чае и тишине. — Ну уж нет! — Лиза рассмеялась. — Сегодня такой день, нельзя сидеть взаперти,давай гулять? — воскликнула она,— В парке сейчас красота: снег, солнце, люди с собачками, кафешки,я уже выхожу, буду через двадцать минут у твоего подъезда. Анна взглянула на часы, потом на своё отражение в зеркале — растрёпанная, в обтягивающей кофте и с пучком на голове. — Лиза, я же как огородное чучело. — фыркнула недовольно девушка,— И холодно, между прочим. — Тем более! — не унималась Елизавета. — Надо развеяться,надень что‑нибудь красивое, я жду! Анна вздохнула, но в голосе Лизы было столько энтузиазма, что сопротивляться не имело смысла. — Ладно, жди,но если я замёрзну будешь виновата.— произнесла Макеева. — Договорились! — и Лиза отключилась. Анна метнулась в спальню. Выбор пал на чёрное шерстяное платье до колен, плотные чёрные колготки и высокие кожаные сапоги на каблуке. Сверху — кремовое пальто с объёмным воротником, которое она давно не носила, но сегодня оно казалось идеальным. Она быстро уложила волосы волнами, подвела глаза, а потом, подумав, достала ярко‑красную помаду — ту самую, которую Лиза однажды назвала «вызовом зиме». Через двадцать минут Анна вышла из подъезда. Лиза уже топталась у крыльца, размахивая руками, чтобы не замёрзнуть. На ней было ярко‑синее пальто, шарф в тон и ботинки на толстой подошве. Увидев Анну, она ахнула. — Ого! — воскликнула Москвина,— Ты что, на свидание? — Нет, просто захотелось, — смущённо улыбнулась Анна. — Ты же сказала «что‑нибудь красивое». — И правда красиво, — одобрила Лиза, беря её под руку. — Пошли? Они зашагали по заснеженной дорожке парка. Под ногами хрустел свежий снег, воздух был пронизан морозной свежестью, а солнце, хоть и не грело, зато заливало всё вокруг золотистым светом. — Знаешь, я так рада, что ты позвонила, — призналась Анна спустя несколько минут. — После тренировки всегда такое чувство, будто я выжата как лимон, сейчас как‑то легче. — Вот и отлично! — блондинка потянула её к лавочке, на которой лежал аккуратно расчищенный от снега пятачок. — Садись,расскажи, как на катке. Макеева опустилась на скамейку, подтянула колени к груди. — Нормально,но чувствую, что чего‑то не хватает,не знаю в последнее время всё слишком сложно,— вздохнула шатенка. — Может, тебе новый вызов нужен? — Лиза прищурилась. — Например, наконец-то разобраться,что между тобой, Самсоновым и Егоровым. —Я боюсь даже подумать об этом, — честно призналась Анна. — Мы с Владом только третий день в отношениях,а тут внезапно Егоров со своими чувствами. — Я давно знаю Кирилла,вам нужно просто поговорить,Анют,— Лиза легонько толкнула её плечом. — Ты обязательно найдешь выход и будешь с тем,кого реально любишь. Анна задумалась, глядя, как вдалеке дети катаются на санках, а взрослые кормят уток у замёрзшего пруда. — Может, ты и права…— вздохнула Макеева,— но страшно даже поднимать эту тему. — Страшно, это нормально,но главное не дать страху тебя остановить. — произнесла Москвина,— Ты в любом случае должна сделать когда-то выбор. Они помолчали, наслаждаясь тишиной и редким для зимы солнечным днём. Потом Лиза вдруг вскочила. — Всё, хватит философствовать!— воскликнула блондинка,— Пошли в то кафе у выхода, там пирожное с малиной такое, что я готова ради него жизнь отдать. Анна рассмеялась. — Пошли,но учти: если оно окажется невкусным, я не прощу тебя,— улыбнулась шатенка. — Гарантирую восторг! — светловолосая снова взяла её под руку, и они зашагали дальше, оставляя на снегу чёткие следы каблуков и ботинок, а в воздухе — лёгкий аромат красной помады и зимнего счастья. Оставив все позади.

***

Когда наступил полдень,то зимний парк стал утопать в ослепительной белизне: снег покрывает дорожки, ветви деревьев и скамейки толстым пушистым слоем. Воздух прозрачный и звонкий — каждый звук разносится далеко, будто усиливаясь от морозной ясности. Солнце висит высоко, светит ярко, но не греет; его лучи отражаются от снега, создавая ощущение праздничной, почти хрустальной чистоты. Анна только что завершила прогулку с Лизой. Они бродили по заснеженным аллеям, смеялись, пытались слепить крохотного снеговика,а потом собрали немного сухих веток с рябины красные гроздья ярко выделялись на белом фоне. Теперь Анна стоит у фонтана, который на зиму укрыт деревянным коробом; в руках у неё небольшой букет из этих веток с алыми ягодами и парой серебристых сухих соцветий. Она время от времени поглядывает на часы, дышит паром в поднятый воротник и слегка притопывает, чтобы согреться. Внутри неё живёт противоречивое чувство: с одной стороны — ожидание встречи, с другой — неловкость, которую она никак не может прогнать. Вдруг с дороги доносится приглушённый рёв мотора, нарушая зимнюю тишину. Из‑за поворота, аккуратно вписываясь в заснеженный изгиб, появляется чёрный Mercedes. Машина плавно тормозит у обочины, дверь открывается, и из салона выходит Егоров. На нём элегантное бежевое пальто из добротной шерсти, под ним — стильное красное худи,а также чёрные джинсы; волосы слегка влажные,но уложенные назад,за время они успели отрасти,на щеках и носу — румянец после тренировки. Он закрывает дверь, делает пару шагов по снегу и останавливается, оглядываясь. Неторопливо подходит к Макеевой, оставляя хоккейную сумку в машине. — Привет, — говорит он негромко, сдержанно. — Извини, если заставил ждать,последняя смена на льду вышла жаркой, а потом ещё пробки из‑за снегопада. Анна улыбается, но улыбка выходит чуть натянутой. — Ничего страшного.— произнесла девушка,протянув ему букет, что сделала,— Зато я успела это собрать для тебя,Егоров. Кирилл берёт букет, осторожно проводит пальцами по холодным веткам, разглядывает яркие ягоды. На мгновение его взгляд задерживается на её лице — он хочет что‑то сказать, но осекается. — Красиво,спасибо.— усмехнулся русоволосый,— Впервые девушка дарит букет мне,а не наоборот, — в его голосе звучит искренность, но и некая сдержанность. Он не садится на скамейку, остаётся стоять рядом. Между ними повисает пауза — не уютная, как раньше, а наполненная невысказанными словами. Оба чувствуют это, но никто не решается нарушить молчание первым. Где‑то вдали слышен скрип снега под ногами прохожих и звонкий детский смех. Анна невольно вспоминает, как вчера вечером капитан их команды, её парень, с гордостью рассказывал о Егорове — о том, как они вместе вытащили выездной матч, как он доверяет ему как никому другому. И вот теперь она здесь — с Кириллом, а в голове крутятся мысли о том, как всё это выглядит со стороны. — Ну что, герой льда? — наконец произносит Анна, стараясь придать голосу лёгкость. — Какие подвиги сегодня совершал? Егоров улыбается, на этот раз более естественно. — О, обычные будни: гонял шайбу, пытался не врезаться в бортик, пару раз упал, но встал. — подмигнул с улыбкой ей парень,— Ничего эпичного. — А по‑моему, даже обычное «не врезаться» уже достижение, — подшучивает Макеева. Они переглядываются, и на секунду взгляды задерживаются дольше, чем следовало бы. В этом взгляде — и тепло, и неловкость, и что‑то ещё, невысказанное. Егоров осторожно берёт её руку в свою — ладонь у Анны холодная, но он накрывает её своей тёплой рукой, слегка сжимает. И тут же, словно опомнившись, отпускает. — Рад, что ты здесь, — говорит русоволосый тихо, но в голосе слышится сдержанность. — После тренировки самое лучшее,Ань,это увидеть тебя. Шатенка чувствует, как внутри всё сжимается. Она знает: эти слова — больше, чем просто вежливость. И от этого становится ещё неудобнее. — Пойдём прогуляемся? — предлагает она, делая шаг вперёд. — Пока солнце не скрылось за облаками. Егоров кивает,глядя на нее. — Пойдём.— произнес парень.— Но для начала. Он наклоняется и легко целует её в щёку; кожа холодная от мороза, но прикосновение тёплое. В этот момент оба понимают: между ними что‑то есть. Что‑то, о чём нельзя говорить. Что‑то, что делает эту прогулку одновременно желанной и запретной. – Мне кажется,что это было лишним,Егоров,— произнесла Макеева.— Мы ведь друзья. — Да-да,друзья,прости,— усмехнувшись,кивает Кирилл. И они медленно идут по заснеженной аллее, оставляя за собой цепочку следов. Ветер слегка шевелит ветви, с дерева срывается ком снега и падает с тихим шорохом. Mercedes остаётся у обочины, его чёрная поверхность контрастирует с белизной снега, а на лобовом стекле медленно оседают редкие снежинки. Макеева и Егоров неторопливо шли по заснеженной аллее. Под ногами тихо хрустел свежий снег, а вокруг царила та особенная зимняя тишина, когда каждый звук кажется отчётливым и чистым. — Никогда не думал, что рябиновые ветки могут выглядеть так поэтично, — Егоров слегка коснулся букета в руках Анны,которая решила его понести,— Ты умеешь находить красоту в мелочах. — Просто нужно не лениться присмотреться, — улыбнулась фигуристка. — Ты же знаешь, красота часто прячется там, где её не ждут. — Как и люди, да? — усмехнулся русоволосый,— Иногда типичный мажор оказывается героем на льду, а ледяная фигуристка настоящей художницей зимнего пейзажа. — Ты сейчас о себе или обо мне? — поинтересовалась она,взглянув мельком на него. — О нас обоих, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась привычная самоуверенность. — Знаешь, я давно заметил: ты не такая, как все эти «хоккейные подружки». — вздохнул он,— Ты другая, Макеева. — Другая, это хорошо или плохо? — поинтересовалась шатенка, немного замедлив шаг. — Однозначно хорошо, — он сделал паузу, глядя вперёд. — Ты не пытаешься быть тем, кем не являешься,и это подкупает. Анна почувствовала, как внутри шевельнулось непривычное тепло, но тут же напомнила себе: Он — друг твоего парня. Просто друг. — А ты, Кирилл, — она впервые назвала его по имени, и это прозвучало неожиданно интимно в морозном воздухе, — ты ведь тоже не просто «мажор на Мерседесе». — Ого. — расмеялся хоккеист,— Проникла за фасад? — Скажем так, я умею смотреть глубже, — Анна слегка приподняла подбородок. — За всей этой блестящей оболочкой скрывается парень, который пашет на тренировках до седьмого пота и помнит, как зовут всех в команде, даже запасных. — Знаешь, мне нравится, что ты это видишь.— произнёс парень, остановившись,— Большинство видит только машину, деньги, статус,а ты человека. Между ними повисло молчание, наполненное невысказанными словами. — Пойдём дальше? — поинтересовалась Макеева,— А то замёрзла уже. — Конечно, — Егоров тут же предложил ей локоть. — Разреши сопроводить тебя, пока не отморозила нос. Она фыркнула, но руку всё же положила на его локоть,закатив глаза. — Очень благородно с твоей стороны.— усмехнулась фигуристка. Они продолжили путь, и разговор плавно перетёк на другие темы: любимые книги, странные привычки, смешные случаи из детства. Анна обнаружила, что с Егоровым удивительно легко — он умел слушать, вовремя шутить и не пытался заполнить паузы пустой болтовнёй. Когда они вышли из парка, солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовые и золотые тона. — Проголодалась? — поинтересовался Кирилл, кивая на уютное кафе неподалёку. — Предлагаю согреться горячим шоколадом,у них тут потрясающий с корицей и зефирками. — Ладно,но только если ты обещаешь не хвастаться своими хоккейными подвигами. — подмигнула шатенка. — Обижаешь, — он распахнул перед ней дверь кафе. — Я могу три часа говорить о кулинарии, если нужно. Внутри было тепло и пахло выпечкой. Егоров провёл её к уютному столику у окна, снял пальто и жестом пригласил сесть. — Что будешь? — спросил русоволосый, изучая меню. — Кроме шоколада, разумеется,тут отличные сырники и пироги с брусникой. — Сырники, — решила Анна, чувствуя, как морозный воздух окончательно уступает место теплому уюту. — И шоколад, конечно. Кирилл улыбнулся, делая заказ официанту, а потом снова посмотрел на Макееву — долго, внимательно, словно пытаясь запомнить каждую черту. — Знаешь, — сказал он тихо, — я рад, что сегодня мы встретились. Анна опустила взгляд, помешивая ложечкой уже принесённый горячий шоколад, который выглядел вкусно. — Я тоже. — произнесла девушка,— Удивительно,но ты оказывается не такой мудак,каким кажешься. За окном медленно падал снег, укрывая город белым покрывалом, а внутри кафе царила атмосфера тихого, почти запретного тепла. В воздухе витала лёгкая напряжённость — оба понимали: разговор неизбежно коснётся тем, которых лучше бы избегать. — Знаешь, — начал Егоров, глядя в окно, — я иногда думаю, как странно складывается жизнь,ведь ещё год назад Лиза не переносила мой вид, а сейчас,— усмехнулся хоккеист — Сейчас она счастлива с Олегом. — пожала плечами шатенка,— И это главное. Егоров усмехнулся, но в улыбке не было привычной наглости — скорее горькая усмешка. — Олег… — произнёс Егоров,— Романтик‑самоучка, который поёт под гитару,не мой стиль, конечно. — А какой твой стиль? — Макеева невольно посмотрела на него, сделав глоток горячего шоколада.— Помнишь, как ты с ней обошёлся? — поинтересовалась она,— «Не хочу обременять себя отношениями»,— вздохнула шатенка,— «Мне нужно сосредоточиться на карьере»,красивые фразы для того, кто просто не хотел брать ответственность. — Я был мудаком,признаю. — вздохнул Кирилл,после минутной паузы,— Но тогда я действительно не понимал, чего хочу,а сейчас… — он запнулся, но продолжил,— Сейчас я вижу многое иначе. Анна почувствовала, как внутри шевельнулось что‑то похожее на сочувствие, но тут же напомнила себе: «Он разбил сердце твоей лучшей подруги». — Лиза сильная, — сказала фигуристка твёрдо. — Она справилась,и Олег другой,он умеет ценить то, что имеет. — Потому что он не мажор? — русоволосый приподнял бровь, но без вызова, скорее с любопытством. — Потому что он человек с сердцем, — отрезала Анна, но тут же смягчилась. — Слушай, я не хочу тебя судить,прошлое осталось в прошлом. — тяжело вздохнула она,— Но ты правда изменился? — Не знаю,может, да.— усмехнулся Егоров,— А может, просто встретил кого‑то, кто заставил посмотреть на всё иначе. Между ними повисло молчание. Где‑то вдали звенел детский смех, а за окном ветер тихонько кружил снежинки. — Ты ведь знаешь, что она до сих пор иногда вспоминает тебя, — тихо сказала Анна. — Не в плохом смысле,просто как момент, который научил её быть осторожнее. — И ты тоже осторожничаешь? — Егоров чуть наклонил голову. — Со мной? Анна задумалась. — Да,потому что ты как лёд.— произнесла девушка,— Снаружи гладкий, блестящий, а внутри неизвестно что. — улыбнулась на мгновение она,— Можно и обжечься, если неосторожно. — Ну, лёд тоже бывает разным. — издал смешок хоккеист,— Иногда он просто держит форму,а иногда… — он сделал глоток кофе ,— иногда он тает от одного прикосновения. — Вот только не надо флирта,Егоров,я не Лиза. — усмехнулась она,— Я не верю в красивые слова без поступков. — А что, если я докажу? — Егоров поднял руку, словно хотел коснуться её руки, но остановился. — Не сейчас,потом,когда ты будешь готова поверить. Она хотела ответить резкостью, но не стала,решив смягчить. — Я в отношениях, Кирилл,— произнесла Макеева,— И я правда люблю Влада,я согласилась на эту встречу, потому что обещала тебе,— она тяжело вздохнула,— и потому что ты дорог мне,как друг. — Конечно,как друг. — усмехнулся горько парень,— Вот только,я очень настойчивым могу быть, Ань,но так уж и быть,я буду ждать косяка Владоса. За окном медленно падал снег, укрывая город белым покрывалом, а внутри кафе царила атмосфера тихого, почти запретного тепла. Девушка отвела взгляд,она не знала, что ответить. Единственное чего хотела девушка,чтобы этот день поскорее закончился.

***

Вечер опустился на город тихо и незаметно. Снег, который днём искрился под солнцем, теперь мягко светился в свете фонарей, превращая улицы в сказочное королевство. Чёрный Mercedes медленно подъехал к знакомому подъезду и плавно остановился. Кирилл выключил двигатель, но не спешил выходить из машины. — Вот мы и на месте.— произнёс Егоров,взглянув на девушку. Анна кивнула, не поднимая глаз. Пальцы нервно теребили край шарфа. В голове крутились мысли: как правильно попрощаться, не дать понять, насколько ей не хочется уходить. — Спасибо за вечер и за всё, — тихо сказала она, открывая дверь. — Ань, — Кирилл запнулся, словно борясь с собой. — Если тебе нужно будет поговорить просто позвони. Она лишь слегка улыбнулась в ответ, вышла из машины и, не оборачиваясь, направилась к подъезду. Кирилл смотрел, как она идёт по заснеженной дорожке, как снежинки ложатся на её каштановые волосы,после чего тронулся с места. Анна присела на холодную лавочку у подъезда. Морозный воздух обжигал лёгкие, но ей нужно было несколько минут тишины — разложить по полочкам всё, что произошло за день. Мысли кружились в голове: Егоров, его слова, взгляд, то, как он слушал её, не пытаясь давить а ещё — Самсонов, Лиза, Олен,всё это сплеталось в тугой клубок противоречий. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и тут же вздрогнула от звука открывающейся двери. — Ань? — прозвучал знакомый голос,— Ты чего тут сидишь? — усмехнулся он,— Будто Снегурочка, ожидающая принца на белом коне,только коня не наблюдаю. Перед ней стоял Матвей с хоккейной сумкой через плечо, он выглядел привычно сосредоточенным, но в глазах тут же вспыхнула тревога, когда он разглядел выражение её лица. — Да ничего, — Макеева попыталась улыбнуться. — Просто устала немного. — Устала? Ты? — театрально вздохнул брат,— Не верю! — воскликнул шепотом он,— Моя сестра вечный двигатель,может, тебя подменили инопланетяне? Он молча подошёл, сел рядом и обнял её за плечи. Его куртка была холодной от зимнего ветра, но прикосновение было тёплым и родным. — Ну‑ка, не ври мне,систр,— усмехнулся Макеев,— Я то знаю тебя,как облупленную,что случилось? — поинтересовался шатен,— Признавайся: опять кто‑то не оценил твой острый ум и железную логику? — Нет, Матвей, всё сложнее.— фыркнула недовольно девушка. — Сложнее? — он сделал вид, что задумался. — Ну, если не инопланетяне и не заговор мирового правительства, тогда я теряюсь в догадках. — ухмыльнулся он шутя,— Может, ты наконец осознала, что я самый лучший брат на свете, и теперь не знаешь, как выразить свою благодарность? Анна прижалась к нему, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Всё сложно, Матвей,всё так сложно…— прошептала шатенка усталым голосом. — А когда было просто? — он слегка сжал её плечо. — Помнишь, как мы в пятом классе пытались сварить «волшебное зелье» из маминых духов, соды и варенья?— усмехнулся хоккеист,— Вот это было сложно,а сейчас… — он подмигнул, — мы же всегда справлялись,и сейчас прорвёмся, сестрёнка,обещаю. Она подняла глаза — в них стояли слёзы, но она быстро смахнула их. — Откуда ты знаешь, что мы справимся? — ее вопрос прозвучал по детски наивно. — Потому что мы,сеструха, это мы, — Макеев улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда заставляла её верить, что всё будет хорошо. — Ладно, мне пора на тренировку,а ты иди домой, грейся,и не думай слишком много, это вредно. — подмигнул хоккеист,— Мозг перегреется, будешь как чайник свистеть. Он встал, перекинул сумку через плечо и уже на полпути к машине обернулся,взглянув на нее. — И если что звони,поняла?— произнес Матвей,— А если не поймёшь,то объясню ещё раз или два,а может десять. — Поняла. — посмеялась шатенка. Матвей шутливо отсалютовал и направился к машине. Его фигура быстро растворилась в снежной пелене. Анна ещё немного посидела, глядя, как снежинки кружатся в свете фонаря, а потом встала, глубоко вдохнула и направилась к двери. В подъезде было тепло и пахло домом. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь и, переступив порог, на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине квартиры. Потом сняла обувь, повесила куртку и прошла в комнату, где за окном продолжал тихо падать снег — будто пытаясь стереть все следы сомнений и оставить только чистоту нового утра. Это был по адски сложный день.