< Лучшая случайность >

Гермиона носилась по квартире словно фурия в поисках нужной папки. В доме царил полный бардак. И это была не та лёгкая, почти уютная небрежность, которая встречается в домах по-настоящему счастливых людей. Нет. Это была тягучая, всепроникающая разруха, накапливавшаяся месяцами, как снежный ком, который никто не удосужился остановить. Гермиона старалась. Она правда, из последних сил старалась поддерживать порядок настолько, насколько ей позволяло свободное время. Проблема заключалась в том, что свободного времени у неё практически не существовало. Гермиона была одним из лучших адвокатов магического Лондона. Несмотря на успешную карьеру в юридической компании «Sterling Law», она заочно оканчивала магловский университет — последний курс, последний рывок перед дипломом. Рон же работал аврором. В свободные часы он либо пропадал у Джорджа в магазине «Всевозможные волшебные вредилки», который разрастался не по дням, а по часам, либо бесформенно отдыхал на диване (прямо как сейчас). И это, пожалуй, было единственным, что оставалось в их совместной жизни стабильным, предсказуемым и неизменным. Их отношения — те самые, которые когда-то, казалось, пережили войну, смерть, страх и саму тьму — теперь стремительно катились вниз. Сначала медленно, почти незаметно, как песок в часах, который перестаёшь замечать, пока его не остаётся совсем мало. Потом быстрее. Гермиона стала замечать это всё чаще, но не знала что делать. Мучительные ссоры, которые начинались из ниоткуда и разрастались, как снежный ком, сметающий всё на своём пути. Долгие споры, в которых никто уже не слышал другого — только говорил, говорил, говорил, как заклинание, которое не срабатывает. Бесконечные, как круги ада, разговоры, начинавшиеся с безобидного «Миона, нам надо поговорить» и заканчивавшиеся её тихими слезами в ванной и его хлопком входной двери. После особо тяжёлых скандалов Рон уходил ночевать в Нору. К маме. Он оставлял Гермиону одну в пустой, слишком тихой квартире с чувством такого глубокого эмоционального опустошения, будто из неё выскребли всё внутренности дочиста, оставив только пустую, звенящую оболочку. А причиной всех ссор, споров и разногласий были дети. Уизли заводил эту тему не раз, не два и даже не десять. И каждый раз разговор заканчивался одинаково: его тяжёлым, непонимающим взглядом, полным боли и обиды, и её чувством вины, которое въедалось под кожу. Гермиона хотела семью, любимого мужчину, ребёнка от него, но не сейчас, когда ей только двадцать два, карьера набирала высоту, а жизнь только начала раскрывать свои возможности. Она хотела устойчивого и высокого положения в своей карьере, хотела путешествовать и увидеть мир. Гермиона хотела жить в полную ногу. Последним её желанием на данный момент жизни было превратиться в мать нескольких детей, которая только и делает, что проводит своё время на кухне и в детской. Нескольких — потому что в семействе Уизли никогда не рождался один ребёнок. Сама Молли Уизли как-то обмолвилась за рождественским ужином, ласково погладив Гермиону по руке своей тёплой, пахнущей выпечкой ладонью: «А у вас, девочка, наверняка будет не меньше четырёх. Это хорошее, ровное число». Но парень её не понимал или не хотел понимать. В сексуальном плане тоже было не всё идеально. Гермиона порой накручивала себя из-за того, что в последние месяцы он отказывался от близости с ней. Сначала Гермиона списывала это на усталость. Тяжёлая работа в Аврорате: постоянные вызовы, стресс, недосып. Она сама порой не хотела ничего, кроме сна, и прекрасно понимала это состояние. Потом она начала искать причины в себе. Может, она недостаточно хороша? Может, он разлюбил? Эти мысли приходили по ночам, когда она лежала рядом с ним в темноте, смотрела в потолок и считала трещины на штукатурке. Рон спал, отвернувшись к стене, его дыхание было ровным и глубоким, а она чувствовала себя такой одинокой, что хотелось выть. — Рон! — окликнула она, — Убери свою аврорскую форму из спальни и почисти её. Она жутко грязная. Рональд что-то промычал в ответ, даже не отвлекаясь от игры в Playstation, которую она подарила ему на день рождения. Гермиона вздохнула, чувствуя себя неуслышанной. Снова. Её слушали коллеги и клиенты, но не слышал человек, которого она любила. Открыв тумбочку у кровати, её сердце сделало кульбит. На нужной папке с делом Риглоса, которую она забрала для построения защиты и положила в единственный чистый и свободный ящик, лежала красная бархатная коробочка. Гермиона оглянулась, словно собиралась сделать что-то запретное. Убедившись, что Рон всё ещё поглощён игрой, она потянулась к коробочке. На лице невольно расцвела улыбка от осознания, что Рональд сделает ей предложение. Открыв коробочку, она ахнула. Серебряное кольцо с маленькими бриллиантами. Красивое, но Гермиона нахмурилась. Она никогда не носила серебро по одной-единственной причине: оно ей не подходило. У неё всегда были золотые украшения, подчёркивающие каштановые волосы и карие глаза. Она отбросила мысль о материале кольца, оставив лишь предвкушение. Тихо захлопнула коробочку и положила на место. Забрав папку, Гермиона сунула её в сумку и прошла к камину в гостиной. С лица не сходила дурацкая, счастливая улыбка, которую ничем не скрыть. — Миона, у тебя есть дела вечером? — спросил Рон, по-прежнему не отрываясь от экрана. Гермиона закусила губу, улыбаясь ещё шире. Неужели сегодня? Она, как и все девочки в детстве, мечтала о романтике, о красивой свадьбе, о своём принце и счастливом конце. — Нету. А ты… ты что-то хотел предложить мне? — спросила она, пытаясь выглядеть обычно и не выдать своего знания. — Чёрт! — рявкнул Рон, откидываясь на диван — проиграл. Наконец поднял на неё взгляд: — А, да. Давай встретимся в ресторане «Ava» в семь? Мне нужно кое-что тебе сказать. Всё внутри Гермионы затрепетало. Она улыбнулась и кивнула: — Хорошо. Рон посмотрел на неё странно. Грейнджер не смогла прочитать эмоции в его глазах. Он натянул улыбку, кивнул и вернулся к игре. Гермиона схватила горсть летучего пороха и исчезла в зелёном пламени с улыбкой на лице и счастливым взглядом.