Флорениль (рабочее название)

За прошедший месяц Ядвига привыкла к жизни в академии. Уроки, стычки с Роуз Голденстар, которая никак не хотела угомониться, вечерние занятия магией с Пиком… и зарождающееся странное тёплое чувство в сердце при виде этого хрупкого и несколько беззащитного юноши с бездонными глазами и милой улыбкой. Ядвига влюбилась. Она, наследница древнего рода волшебников, своего рода гений магии, питала нежные чувства к простолюдину — вот позор, сказала бы её двоюродная тётка Миранда, единственная из всей семьи, кто кичилась знатным происхождением, и, конечно, девушка была бы с ней совершенно не согласна. Позор — это судить людей по корням. Как-то раз, идя по коридору, Ядвига услышала знакомые голоса. Голденстар и Пик. —… Думаешь, я не замечаю, как ты пялишься на Флорениль?! — Роуз, подожди… — «Подожди»?! Ты, бесчувственный чурбан… Как ты смеешь пялиться на эту зазнайку, когда рядом есть кто-то вроде меня? Я лучше во всём! Я красивее, умнее, богаче… Живо посмотрел на меня! Послышался звук мощной оплеухи и испуганный вскрик… Эта змея ударила Пика? Ударила того, кто находится под её, Ядвиги, защитой? Девушка направилась в сторону голосов, попутно прислушиваясь. — Твоя возлюбленная Флорениль тебя не спасёт, если я решу устроить тебе настоящие проблемы! Ты, Меллей, всего лишь жалкий простолюдин, и обязан быть благодарным, что на тебя вообще обратила внимание девушка вроде меня! А ты… втюрился в эту уродину, в эту заучку! Ещё один звук удара, а затем удаляющийся цокот каблуков — Роуз услышала шаги Ядвиги и предпочла вовремя смыться, а Пик, судя по стуку, упал на пол. Когда Ядвига завернула за угол, то поняла, что больше всего хочет придушить Голденстар, желательно сразу насмерть. Пик, бледный как полотно, сидел на полу у стены и держался за щёку, сквозь его пальцы просачивались капли крови, а сам паренёк выглядел так, что было ясно — вот-вот расплачется, и это было совсем не удивительно: все его руки были исцарапаны острыми ногтями Роуз, на одной щеке, не прикрытой ладонью, свежий след от удара, шея исполосована… — Пик! — девушка подбежала к нему. — Это Голденстар тебя изодрала? Юноша кивнул, с трудом сдерживая слёзы, а Ядвига опустилась рядом с ним и достала из сумки влажную салфетку, после чего осторожно отвела руку Пика от его лица и коснулась пальцами мягкой кожи, гладя, чтобы смягчить боль: — Не волнуйся, я только кровь вытру… Чёрт побери, она девушка или ходячие когти?! Ужасаться было от чего — на бархатистой щеке паренька красовалась длинная глубокая царапина, выглядевшая так, словно её нанесли ударом тупого ножа. — Как бы шрам не остался… — с беспокойством пробормотала Ядвига. — Пришибла бы эту сволочь! Она принялась аккуратно вытирать кровь со щеки Пика, стараясь не задеть рану, а юноша вдруг прижался лицом к её ладони и всё-таки заплакал, дрожа от боли и обиды. — Она оскорбила тебя… — прошептал он. — Плевать, что она там про меня сказала, её слова для меня пустой звук. А вот что эта тварь тебе всё лицо и шею искогтила — этого я ей не прощу. Пойдём-ка в медпункт. Помогая Пику подняться, девушка вдруг заметила второй раз, какой он нежный и худенький и насколько хрупким выглядит даже по сравнению с той же Голденстар, которая ниже сантиметров на десять. Как у этой бессовестной девчонки вообще поднялась рука бить кого-то настолько беззащитного, тем более если она, видимо, сама в него влюбилась? Впрочем, вспомнила Ядвига, Роуз Голденстар никогда не блистала логикой и человечностью — психически неуравновешенная, дикая, злобная, она, видимо, привыкла ко всеобщему обожанию дома и к моментальному исполнению любых желаний, а тут её объект симпатии посмел проявлять внимание к кому-то ещё. К ней, «заучке» Ядвиге. К той, кого Голденстар обозвала уродиной, несмотря на то, что юная мисс Флорениль была довольно симпатичной, хоть и не такой смазливо-кукольной, как Роуз. К медпункту Пик еле шёл. Он был очень бледен, по его щекам катились слёзы, причём, видимо, даже не столько от боли, сколько от пережитого унижения. Видя это, девушка бережно приобняла его за плечи и взяла его левую руку в свою, стараясь не напугать, хотя её опасения были напрасны — паренёк не отшатнулся, а еле заметно прижался к ней, словно ища защиты. — Ты так добра ко мне… — еле слышно произнёс он, и в этот момент они подошли к медпункту. Конечно же, медсестра заинтересовалась, откуда у Пика такие жуткие царапины, и, услышав фамилию Голленстар, поморщилась — как выяснилось, не один ученик пострадал от её наманикюренных когтей. Медсестра мягко велела пареньку сесть на кушетку и принялась обрабатывать сначала его шею, а потом лицо и руки, и Пик честно старался терпеть, пока обеззараживающая настойка не попала в ту самую рану на щеке — тут уж бедняжка не выдержал и беззвучно зарыдал. Да, боль была физической, но главная причина слёз крылась внутри. Ядвига незаметно гладила тонкие пальцы Пика, царапины на которых были уже заживлены, и иногда, стоило медсестре отвлечься, паренёк с благодарностью смотрел на девушку и даже пытался улыбнуться, хоть у него это плохо получалось… — Идите к декану, сообщите о произошедшем. — Медсестра наклеила на щёку Пика пластырь с заживляющей подушечкой. — Ох уж мне эта гадкая девчонка, вторая жертва за неделю — до вас вчера приходила девушка из первой группы второго курса. Стоило им оказаться за дверью, как Пик тихо спросил: — А если декан не поверит? В конце концов, Роуз — знатная и богатая девушка, а я — простолюдин, почему декану должно быть дело до того, что Голденстар пару раз меня ударила? — Наша декан — волшебница справедливая, — успокоила Ядвига. — Да и на эту золочёную гнилушку давно жалуются — недавно я лично слышала, как профессор Ироль грозилась написать на неё жалобу в учебное магическое управление за сброшенный кому-то на ногу булыжник. Пойдём, не волнуйся. В случае чего я рядом. Последнее предложение девушка произнесла с неожиданной теплотой, а затем поднесла ладонь Пика к губам и поцеловала тыльную сторону, заставив юношу смущённо покраснеть и робко улыбнуться. — Спасибо… — прошептал он. — Пойдём? — Ядвига протянула Пику руку, и паренёк робко вложил в её ладонь свою — маленькую, аккуратную и нежную. Декану — профессору Геллиар даже объяснять толком ничего не пришлось. Едва услышав фамилию Голденстар, она нахмурилась и раздражённо заметила: — Эта девчонка проела мне всю плешь. Восемнадцать жалоб, а ведь это ещё только начало первого курса! Ох, как не хотела я её родителей вызывать, да, видно, придётся… Ненавижу объясняться с мамашами и папашами, считающими, что их зловредное дитя — ангел, который никому причинить вреда не мог, а царапины на учениках сами появились. Профессор Геллиар велела Ядвиге, как свидетельнице, и Пику, как пострадавшему, сесть в угол на диван, а сама отошла к стационарному телефону и долго ругалась с, по всей видимости, четой Голденстар — даже с расстояния в несколько метров были слышны их вопли. Наконец, декан с усталым видом положила трубку и обратилась к друзьям: — Мисс Флорениль, мистер Меллей — можете идти. Эти неприятные господа изволили отбыть на Белый остров три дня назад и явятся сюда в лучшем случае через неделю — пожалуй, не буду вас задействовать, а эта юная хулиганка пусть-ка поубирает сады академии пару неделек для профилактики. Когда они вышли из кабинета декана, Пик вздохнул: — Какой кошмар… Насколько нужно помешаться на дочери, чтобы воспитать из неё такую самовлюблённую садистку? Хотя, может быть, они и сами не лучше… — Они хуже, — отозвалась Ядвига. — Мне мама рассказывала, что в молодости мать Роуз убила свою одногруппницу, а отец во время истерики из-за замечания преподавателя сжёг целый кабинет, и их даже не наказали толком — тогдашняя директриса была под стать прошлой королеве и за деньги и статус прощала буквально всё. А сейчас у этих преступлений истёк срок давности. — И такая семья воспитала Голденстар… — Паренёк содрогнулся. — Но теперь я хотя бы знаю, откуда у неё такие «замечательные» манеры и «ангельский» характер. — От родителей, — кивнула девушка. — Роуз Голденстар росла, ни в чём не зная отказа, небось думает, что и в школе все будут исполнять её хотелки. — Я боюсь её, если быть честным... — вдруг жалобно прошептал Пик, опустив глаза. — Она... она просто монстр в миниатюре! — И я не осуждаю тебя, — заметила Ядвига, — особенно после того, как она тебя сегодня напугала. Пик вздохнул. По его глазам было видно, что он многое отдал, лишь бы больше никогда не пересекаться с Роуз Голденстар и не попадать под её ненавидящие взгляды. — За что она на меня так взъелась... — с грустью прошептал он. — А ты сам разве не понял? Ревность. Эта барышня в тебя втюрилась и ревнует. Она никого, кроме себя, не любит, и рассматривает тебя как добычу, она привыкла получать всё без усилий, а тут тот, на кого она положила глаз, не отвечает обожанием, вот она и взревновала. Пик горько усмехнулся: — А ещё она богаче меня, знатнее, успешнее, в общем, считает себя выше по всем параметрам. А теперь ещё и ревнует. Великолепно. — Всё верно. Это психически больная наглая эгоистка, не получает внимания — старается причинить боль. — Но почему именно я?.. — вырвалось у Пика. — Она окружена толпами парней из знатных семей, которые богаче меня, красивее и больше подходят ей по статусу... — Красивее? — Осторожно, не касаясь заклеенной царапины, Ядвига положила руку на щёку юноши и поднесла к его лицу маленькое зеркальце. — Скажи, Пик... ты когда-нибудь всерьёз задумывался о том, как твою внешность воспринимают другие люди? Пик немного дрожал от бережного прикосновения, на его лице выступил едва заметный румянец. Паренёк будто в первый раз со стороны смотрел на себя, на своё отражение. Помедлив, он тихо сказал: — Не знаю... Внешность, наверное, обычная, я никогда не думал об этом. — То есть ты не осознаёшь, насколько ты красив... Девушка провела пальцем по мягкой щеке Пика, как бы нечаянно коснувшись уголка его губ — маленьких, ухоженных и мягких. Пик действительно был безумно красив, чего стоили одни только огромные глаза, похожие на два янтаря, окаймлённые длинными густыми ресницами. Всё в Пике было шедевром — стройная хрупкая фигурка, аккуратные руки, тонкий носик с несколькими веснушками, изящные тёмные брови... А уж его волосы были отдельным произведением искусства: невероятно мягкие, шелковистые, блестящие, прекрасного глубокого фиолетового оттенка, на макушке заканчивающиеся симпатичными пушистыми рожками, в которые хотелось зарыться носом... Пик был прекрасен, но... не знал этого. В тишине коридора было слышно сердцебиение юноши. Он, как заворожённый, смотрел то в зеркало, то в серые глаза Ядвиги и, наконец, прошептал: — Я... я красивый? — Ты безумно красив. Должен же был тебе хоть кто-то это сказать... Неужели никто? — Никто... Но ты ведь льстишь мне на самом деле? Я же обычный... — Нет, Пик, — покачала головой Ядвига. — Ты не обычный, а необыкновенный. Ты красивый, добрый, умный и милый. В глазах девушки была такая нежность, когда она смотрела на Пика, что паренёк заалел, как мак. Прикосновения Ядвиги и её слова, то, как она смотрела на него — всё это сводило его с ума. — Мне никогда не говорили такого... — едва слышно произнёс он, и тут же едва не задохнулся, когда девушка наклонилась к его ушку, нечаянно коснувшись губами щеки, и шепнула: — Тогда они просто слепы. Улыбнувшись, Ядвига медленно, с достоинством направилась в общий зал группы, но Пик догнал её: — Подожди! Девушка остановилась и обернулась: — М? — Я... хочу кое в чём признаться, — начал было юноша, но Ядвига прижала палец к его губам: — Ещё слишком рано... солнышко. И ускользнула, оставив Пика краснеть и задыхаться от нахлынувших чувств, однако ещё услышала, как он, лишившись сил, сполз по стене.