Cauda laeta

      В тишине больничной палаты раздается звук шагов.       Гермиона и Драко входят, но Гарри не реагирует на их появление. Ни единого взгляда, жеста. Отрешенный взгляд в стену. Молчание.       Узнав, что Дамблдор манипулировал всем волшебным миром Британии, чтобы поработить магглов, а родители добровольно помогали ему в этом, он испытал глубокое потрясение и, ослабленный скитанием по лесам и постоянным напряжением, впал в глубокую меланхолию.       Старик использовал магию Хогвартса для промывки мозгов с самого детства, и только у чистокровных волшебников с меткой и маглорожденных была защита, и повлиять на них было невозможно.       Тогда Дамблдор придумал, как решить проблему сразу и с теми, и с другими. Он предложил гениальный план — обратить их друг против друга, введя в игру «злодея».       Он нашел Тома в приюте и год за годом внушал ему идеи о превосходстве чистокровных. Но не учел природного дара окклюменции и исключительных способностей мальчика. Речи Дамблдора и приспешников не смогли сделать из Реддла злодея, но он не спешил раскрывать это, зная, что будет тогда. Его просто уберут, как пешку в волшебных шахматах.       Ему понадобилось много времени, он потерял часть души, но год за годом Том добивался справедливости, играя свою роль. И справедливость восторжествовала.       Потрясение сломило Гарри. Он не смог принять то, что должен был стать жертвой для осуществления плана Дамблдора, которая заставила бы магов ненавидеть Тома. Не смог принять, что Реддл пытался не убить родителей, а спасти, но именно они напали на него, используя младенца как живой щит.       Том выпустил заклинание, защищаясь от встречной Авады. Это было его первое убивающее, но видя, что оно летит в ребенка, волшебник испытал вместо ненависти горе и сожаление такой силы, что они раскололи его душу и не убили ребенка. Вместо этого Гарри стал крестражем, вместив боль и горечь Реддла.       Гарри не поверил, но когда убедился, что это правда, что вся его жизнь была подготовкой к жертве во имя гнусных целей, он просто замолчал, превратившись в оболочку без эмоций и чувств.       — Ты уверена, что это сработает? — неуверенный голос Драко разбивает звенящую тишину.       — Да, в маггловской психологии это называется «абреакция», сильные эмоции могут вывести человека из ступора.       — А на волшебников это тоже действует?       — Наш мозг устроен одинаково, разница лишь в дополнительных нейронных связях иного порядка, которые вследствие мутация порождают магию. Но психологические реакции на шок и эмоции идентичны. Это должно сработать. — уверенность Гермионы передается и Малфою, заставляя его выпрямить плечи и глубоко вздохнуть. — Мы много раз делали это в лесу, это знакомые ему позитивные эмоции. А ты… отвечаешь за шок. — она слегка улыбается. — Он всегда был неравнодушен к тебе. Мы как маятник расшатаем его нервную систему, и он сможет выйти из кататонического ступора.       — Уверена, что он не захочет меня убить?       — Брось, Драко. Конечно, он много злился, когда говорил о тебе. Но не от ненависти, а, как бы сказать, от сожаления, что ты выбрал другую сторону, и он не может быть с тобой. Это читалось между строк, но… довольно очевидно. Ну а твои «тайные» взгляды на него не распознал бы только идиот.       — Я не смотрел на него!       — Конечно, и Тео ты трахал не из-за черных волос и глаз, которые в определенном освещениии кажутся зелеными, — усмехнулась она.       — Ладно, — сдался Драко, — как это будет?       — Я начну, а потом, если он начнет реагировать, ты к нам присоединишься. Давай зелье!       Драко резким нервным движением передает ей пузырек.       — Привет, Гарри! Это Гермиона. Помнишь меня?       Никакой реакции.       — Сейчас тебе нужно принять зелье, а потом мы повеселимся, как в старые добрые…       Гермиона аккуратно вливает зелье, приоткрыв его рот. Гарри слегка вздрагивает, но больше никак не реагирует.       — Не сработало?       — Драко, ты — гениальный зельевар. Конечно, сработало, только посмотри, кто проснулся.       Она спускает пижамные штаны Гарри и обнажает его крупный член. Он возбужден и красиво опоясан венами.       Глаза Драко расширяются, и он машинально облизывает губы.       Гермиона усмехается и опускает голову. Ее язык нежно облизывает головку, прежде чем окольцевать своими губами и начать медленно сосать его, беря в рот до середины. Гарри стонет и подается навстречу, все еще глядя в стену.       — Хочешь попробовать?       Драко не нужно спрашивать дважды.       Идея гениальной Грейнджер сперва насторожила его, но казалась слишком заманчивой. Он был частым гостем у них с Питером, и после секса они говорили обо всем. Поэтому его чувства к Гарри не были секретом. К тому же Гермиона верила, что они взаимны, и делала ставку на силу любви не меньше, чем на психологию. Ведь Поттер, хоть и был на стороне врага, но скорее стал его жертвой, и за время, проведенное в скитаниях, все же стал ей другом.       Драко опускается на колени и с наслаждением проводит языком по всей длине такого желанного члена. Смакует плод, до которого и не мечтал дотянуться. Он нежно облизывает уздечку, ласкает головку. Затем осторожно обхватывает его губами и погружает в рот.       Пока он с наслаждением сосет член Гарри, Гермиона избавляет их от одежды и наблюдает за ними, закусив губу в нетерпении. Ей нравилось заниматься яростным сексом с Гарри в лесу, она многому научила друга. Драко же чаще был нежным. Даже если они с Питером жестко трахали ее, всегда были осторожны, оберегая ее как нежную и хрупкую драгоценность, и точно знали, как доставить ей удовольствие.       Драко, заметив, что Гермиона уже ждет их, поднимает Гарри на руки и несет на кровать. Они оба возбуждены, Поттер тяжело дышит, но взгляд все еще замутнен равнодушно-отрешенной пеленой.       Кивнув Гермионе, Драко смотрит, как она ложится рядом, гладит друга по волосам и что-то шепчет ему.       Внезапно в глазах Гарри будто вспыхивает огонь. Похоже, зелье заработало в полную силу.       Он резко подминает Гермиону под себя и резко, почти яростно, входит в нее на всю длину. Девушка сдавленно стонет и начинает двигаться навстречу его толчкам, обхватив ногами торс и слегка замедляя бешеный темп.       Драко возбужден до предела, он больше не может терпеть.       Забравшись на кровать, он проводит руками по желанному телу, прижимается к нему и целует шею. Член словно каменный. Когда он случайно какается им кожи Гарри, Драко будто бьет током от удовольствия.       Он спускается поцелуями по спине и, невербально наложив очищающее, нежно лижет тугой анус, осторожно и медленно погружая в него палец.       Гарри еще немного замедляется и выгибается от неожиданной ласки. Он оглядывается через плечо, видит Драко, и что-то мелькает в его взгляде. Узнавание?       Затем он возвращается к прежнему ритму, жестко трахая Грейнджер.       Драко, достаточно смазав и растянув дырку пальцами, крепко удерживает бедра Гарри и начинает входить в него. Не спеша. Бережно.       С каждым движением вперед его будто засасасывает внутрь, и в ушах почти звенит от наслаждения. Желанного. Долгожданного. Сумасшедшего.       Он медленно трахает Гарри, который в таком же темпе входит в Гермиону, комната наполяется стонами и шепотом нежностей, что срываются с губ Драко. Гермиона гладит шею и плечи друга, спускаясь к животу. Малфой прижимает его к себе и немного ускоряется, покусывая мочку уха и облизывая шею. Удовольствие просто фантастическое.       В синхронном ритме между двух красивых тел, Гарри почти взрывается от оргазма и хрипло кричит.       Одно слово.       Первое за три месяца.       Драко.       Услышав свое имя, Малфой не выдерживает и кончает глубоко внутрь Гарри с громким стоном.       Дрожа от оргазма, они продолжают двигаться, трахая Гермиону, которой не требуется много времени, чтобы почти согнуться пополам от силы оргазма.       Спустя пару мгновений, Гарри поворачивается и снова произносит имя Драко, удивленно глядя в серые глаза.       Драко почти плачет от счастья и нежно целует Поттера в губы.       Они лежат втроем, обняв Гарри с двух сторон, сплетаясь телами, языками, вздохами.       — Хочешь Драко? — спрашивает Гермиона.       — Да. — голос после долгого молчания все еще сиплый, но Гарри звучит уверенно и смело смотрит в глаза Малфоя.       — Тогда возьми. — также уверенно отвечает блондин.       Драко оставляет легкий поцелуй на любимых губах и сползает ниже, чтобы снова взять в рот член Гарри. Гермиона с улыбкой следует за ним, и они по очереди сосут все еще твердый от зелья пенис, облизывают яйца, целуют бедра, вырывая из груди Поттера стоны. Для Драко это теперь самая красивая симфония.       Не в силах больше терпеть, он поворачивается спиной и встает на четвереньки, приподнимая бедра, и Гарри не медлит.       Хорошо, что Драко часто гостил у Питера и Гермионы, где они экспериментировали со своими телами в поисках удовольствия, и он знал, как подготовить свой зад к встрече с Гарри, хоть и сомневался в успехе.       Он чувствует, как его смазывают заклинанием, и пальцы Гарри проникают в анус. Он мог бы кончить только от этого нежного и аккуратного проникновения. Когда вместо пальцев в него входит член, Драко готов разрыдаться от удовольствия и осознания, кто сейчас делает это с ним.       Чтобы не кончить в ту же секунду, он отвлекается на Гермиону, распластанную перед ним, и подтягивает ее ближе, чтобы дотянуться до киски. Драко погружает язык в щелку между складок и жадно вылизывает из нее сперму Гарри, который постепенно ускоряется.       Он чувствует толчки и сходит с ума от наслаждения, не отрываясь от клитора Грейнджер. Малфой лижет ее умело, прекрасно зная, как доставить ведьме удовольствие, и вскоре она кончает, вздрагивая всем телом и выплескивая на его язык оставшуюся сперму Гарри.       С каждым толчком мысли Гарри все яснее.       Он узнает верную подругу, с которой скитался по лесам целый год.       Гермиона.       Он узнает растрепанную платиновую шевелюру между ее ног. Голову его врага.       Его любимого врага.       Его… любимого…       Драко.       Гарри трясет головой, пытаясь осознать происходящее, и сбивается с ритма, осознавая, что он сейчас трахает Драко Малфоя.       И это восхитительно.       После оргазма Гермионы, он притягивает Драко к себе, прижимаясь всем телом, целует его шею, шепчет имя, сводит с ума.       Драко почти растворился в звуках шлепков бедер Гарри о его зад, в хриплом шепоте его имени. Он разворачивает разомлевшую и податливую Гермиону спиной и резко входит в нее, крепко удерживая за бедра и трахая в том же ритме, в каком член Поттера толкается в его анус.       Гарри немного смещается и с каждым толчком задевает простату, от чего Драко кончает так ярко, что почти срывает голос от крика. Поттер тут же следует за ним, не выдержав пульсации упругих мышц. Малфой чувствует горячую сперму глубоко внутри, стенки его ануса продолжают сокращаться вокруг члена Гарри, продлевая удовольствие обоим.       Он опускается на постель, почти теряя сознание. Гарри ложится рядом с ним и шокированно смотрит в глаза.       Гермиона первой приходит в себя и с улыбкой восклицает:       — С возвращением, Гарри! — ее задорный радостный смех разносится по больничной палате, заражая парней, которые счастливо улыбаются, не отрывая взглядов друг от друга. — Думаю, вам есть, что обсудить, а мы еще успеем поговорить. До скорого!       Она быстро одевается, обнимает друзей и спешит домой, где ее ждет Питер, соскучиться по которому Гермиона успела всего за пару часов. Хотя скучать как будто было некогда.       — Привет, Гарри, — смущенно улыбается Драко и нерешительно кладет ладонь на щеку парня, нежно поглаживая.       — Привет. — улыбается в ответ Поттер. — Знаешь, я мечтал об этом с первого курса, — тихо добавляет он, не отводя взгляд.       — Как и я. — серые глаза медленно приближаются, а затем закрываются, и нежный поцелуй соединяет два любящих сердца в одно.

***

      — Как все прошло? — Питер обнимает и целует Гермиону. — Судя по твоим растрепанным волосам, что-то получилось.       — Все получилось! Гарри пришел в себя! Я оставила их с Драко, они такие счастливые, такие влюбленные. Глядя на них, мне захотелось скорее вернуться к тебе.       — Я горжусь тобой, моя гениальная ведьма!       — Спасибо! Я так ценю твою поддержку!       — Правда, ценишь?       — Конечно! Я благодарна тебе за это. И готова это доказать.       — Тогда ты знаешь, что делать. Покажи мне!       Она проводит руками по его груди, шепчет заклинание, и одежда на их телах исчезает.       Питер несет Гермиону в кровать, кладет на спину и раздвигает ноги. Его взгляд ласкает немного опухшую и покрасневшую дырочку, из которой все еще сочится сперма. Проведя рукой по ее телу, от груди и ниже, он погружает серебряные пальцы во влажную слегка растянутую киску и заклинанием запускает вибрацию.       — Легилименс! — заклинание сливается с ее стоном, и он входит не только в ее вагину, но и в сознание.       Увиденное в воспоминаниях возбуждает Питера. Он не ревнует, зная, что ее сердце принадлежит только ему. Они идеально совпали своими порочными желаниями.       Питеру нравится смотреть ее воспоминания о недавнем сексе, пока он втрахивает ее в матрац, двигаясь жестко, не вынимая пальцы из вагины. Он входит в нее все быстрее, еще глубже вбивая сперму любовников своим членом.       Он всегда кончает последним, с кем бы она не была. Эта честь всегда будет принадлежать только ему.       После того, как они оба кончили, Гермиона старательно слизывает остатки спермы с его члена, чувствуя, как смешиваются вкусы побывавших в ней сегодня мужчин. Она устало опускается на кровать.       Белые капли семени толчками выплескиваются на кровать из растраханной дырки, все еще пульсирующей от оргазма, подаренного Питером. Он с обожанием смотрит не нее, как и всегда.       Она — то, что ему нужно.       Он — то, что нужно ей.       Их любовь совершенна в своей порочности. Это и есть счастье.