Не ревную — наблюдаю

В целом обстановка вокруг радовала: не слишком шумно, не слишком жарко и не слишком невменяемо. Человек двадцать толкалось на импровизированном танцполе — самой ровной поверхности поляны, остальные же разбрелись по гамакам, мешкам и скамейкам, расставленным по всему периметру. А еще, конечно же, стояло много столов с едой, на которую, спасибо большое всем, кто этим занялся, не пожалели денег и сил, потому что Арсений бы заебался бегать по магазинам. Даже поставили фонтан с газировкой и алкоголем, возле которого крутилась большая часть людей. Музыка не слишком била по ушам, хотя Арсений никогда и не был против нее, особенно когда речь шла о действительно интересных и классных песнях, а не о сигма-боях и Фредерик Феллиней, от которых уже натурально мутило. И вероятно, сегодня Продиджи играли лишь потому, что Арсения таким образом заманивали на корпоратив, который он привычно планировал пропустить. Не получилось, зараза. Зато помимо Продиджи за последние два часа успели включить и Анну Асти, и, что Арсения сильно удивило, но он не подал виду, Земфиру (просто он считает, что Земфиру надо включать намного позднее, когда все напьются, смогут ее прочувствовать и пустить слезу), и Егора Крида, а еще Доджу Кэт, Ариану Гранде и Леди Гагу. Подкрадывалось ощущение, что их гениальный креативный продюсер решил снизойти до простых смертных и в этот раз решил послушать их пожелания. А музыкальные вкусы в их коллективе были весьма разнообразны и специфичны. Например, Валю Карнавал точно заказал Сережа. Не саму девушку, конечно же, а ее песню. А может, это был Позов, который решил приколоться, но это маловероятно. Скорее это сделала Катя. А потом, совсем неожиданно, включили Зайца, Арсений это понял, когда вздрогнул от резкого вскрика Олеси рядом и ее визгов и подпрыгиваний на Журавля. У него чуть телефон из рук не выпал и уши не заложило. А когда резко включили Хэзнатса Арсений Олесю почувствовал и больше не осуждал, потому что сам чуть не закричал, когда услышал вступление девчачьей песни. Сдержался чудом. Взгляд тогда автоматически метнулся в толпу, выискивая среди беснующейся толпы вихрастую макушку, но ее там не оказалось. Может, конечно, Антон танцевал там брейк, поэтому его и не было видно, но и толпа танцевала так тесно друг к другу, чуть ли не залезая, что Антона могли там попросту задавить и не заметить: тот был тонкий, худой и легкоскладывающийся. Эта песня вообще не была для танцпола — так считал Арсений до сего момента, пока не услышал, как люди лишь сильнее запрыгали и замахали руками, выкрикивая повторяющиеся строчки и мерно раскачивая не только друг друга, но и всех вокруг. Взявший от танцев перерыв Арсений находился на низком старте, чтобы снова вернуться и оторваться по полной. Потому что магическим образом треки Хэзнатса Арсения вдохновляли энергией и желанием разбить ноги. Может быть, это было связано с тем, что песня косвенным образом была посвящена ему, а может, с тем, что он был одним из немногих, кто личность этого самого Хэзнатса знал, а может, просто с тем, что этот самый Хэзнатс писал действительно крутые, качающие треки. В любом случае, поглядывая на танцующих рядом Олесю и Диму и чувствуя в груди нереально огромный ком тепла, который расплывлялся на концах и сильнее распалял, Арсений ни разу не пожалел, что согласился прийти на этот корпоратив. Тут было классно. А еще он тщетно пытался задавить улыбку, которая растягивалась на лице от уха до уха, и, повиливая бедрами под биты с коктейлем в руках, все-таки решил поискать Антона в толпе. Стояла уже глубокая ночь, и дурацкие комары падали на Арсения слишком часто, заставляя чесаться и отмахиваться от прочей живности, которая так и норовила к нему присосаться. Обойдя поляну полностью и не найдя Антона, зато вместо этого перездоровавшись и пообщавшись с половиной людей на этом корпоративе, порядком заебанный от людей Арсений наконец-то вышел на парковку — последнее место, где он не был и где планировал Антона все-таки найти. Он прогуливался между рядами машин, пытаясь вспомнить, где они бросили его машину, потому что немного страдал топографическим кретинизмом и потому что было темно, и машины было видно, лишь когда посветишь фонариком. Где-то сбоку, в лесу, ухал филин, заставляя Арсения вздрагивать от резких, глухих звуков и сильнее закутываться в плед, в который его заботливо укутал Сережа. Он проклинал дурацкого Антона, который куда-то спрятался, и себя за желание этого дурацкого Антона найти. По ногам стекала кровь, засыхая в волосах, и Арсений заводился лишь сильнее, когда в очередной раз прихлопывал комара на икре или колене. Он ушел достаточно далеко, чтобы потеряться в темноте между машинами, и тут, вдали от шума, было как-то волнующе и тихо. Слишком тихо, по мнению Арсения, тишина и свежий воздух давили, как бы парадоксально это ни звучало. Лишь обрывки новой песни глухо долетали до парковки, и выглядело это как-то… изматывающе? Арсений в очередной раз вспомнил, как Антон, лежа у него на коленях, рвано пытался объяснить свое состояние, но в итоге не выдерживал и засыпал со слезами на глазах. Арсения тогда разрывала боль и тоска от понимания, что он ничем не может помочь и как-то облегчить состояние Антона. Он был даже готов забрать его боль себе, но не имел никакой возможности это сделать. И сейчас, стоя среди темного леса, когда над головой красивое звездное небо, рядом дорогие тачки, а недалеко толпа пьяных и веселых коллег и знакомых, Арсений понимал состояние Антона. То отчаянное чувство одиночества и переживаний в кругу успешных людей, которые зовут тебя другом, коллегой и даже наставником, для которых ты вечно должен быть веселым, легким и идеальным. Наверное, иногда он и сам чувствовал что-то похожее, но всегда умудрялся не зацикливаться на таких вещах и переключался на что-то более важное. А такого было навалом. Найдя все-таки свою несчастную машину и так и не найдя Антона, Арсений разворачивается обратно, чтобы вернуться на поляну и, может быть, еще чуть-чуть посидеть, найти Антона и наконец незаметно уехать домой. Потому что настроение у него резко упало, и сейчас хотелось лишь попасть в их тихую уютную спальню и заснуть крепким сном под теплым одеялом. Теперь, разглядывая всех вокруг под новым, меланхоличным взглядом, Арсений начал замечать, как люди на танцполе толкаются довольно вяло, как скучающе разговаривают друг с другом, и даже фоткаются и снимают сторис будто на автомате. Неискренне. Вот так все видит Антон, — понимает Арсений, облокачиваясь на один из столов, и какая-то горечь оседает на корне языка: Антона как никогда хочется крепко обнять до хруста костей. И конечно, он в один моментом может поднять себе настроение, скинуть флер таинственности, но почему-то хочется… пожить так? Даже эти долбанные двадцать минут, что он не может найти Антона, потому что никто вокруг его не видел. У Арсения нет переживаний, что Антон сейчас зажимается в каком-нибудь углу с какой-нибудь красоткой, нет, на этот счет он спокоен как удав, потому что Антон тормоз, иногда не понимает даже когда ему говорят в лоб. Да даже когда начинают действовать. И даже сомнений в том, что он решил резко уехать домой, тоже нет, потому что связь тут ловит плохо и никто не видел отъезжающую машину. Антон, наверное, сидел где-нибудь, закутавшись в плед и с кем-то тихо болтал. Вот такое он любил. Осталось его только найти. Арсению, наверное, такое даже нравилось: искать Антона. Было в этом занятии какой-то жаркий и интригующий подтекст. Найди, догони, поймай. Он не думал, что Антон устроил это специально, возможно, он вообще об этом не думал, пока Арсений сломя голову искал его везде. И он даже не обижался на то, что Антон телепатически не узнал, что Арсений его ищет, и не нашелся сам. Он пока не настолько ебнулся. Когда мимо пробегает Лиза Гончарова, поддерживая руками заметно подросший живот, Арсению хочется ее остановить. Почему-то кажется, что она точно знает, где Антон. И то ли дело в ее прищуренном взгляде, то ли в бутылке пива в ее руке, которую она схватила со стола. Арсений сильно сомневается, что Лиза будет пить безалкогольное пиво во время беременности — это Антон любит таким баловаться; и он не беременный. Беременные в целом не вызывают в нем какие-то особенные чувства, хотя, конечно, Арсений восхищается мужеством и силой этих женщин, но Лиза выглядит так органично и мило с этим животом, что хочется в очередной раз поздравить ее и пожелать легких родов. Неужели это алкоголь так на него влияет, размышляет Арсений, разглядывая Лизу и сильнее убеждаясь, что она знает местонахождение Антона. Арсений подходит к Лизе, когда она, взяв в одну руку бутылку пива, а в другую стакан с вишневым соком, уже собирается уйти, и внезапно понимает, что не знает, что ей сказать. Хочется… Наверное, хочется поговорить с ней о чем-то отвлеченном, узнать, как она себя чувствует, спросить, собирается ли она уходить в декрет, и поинтересоваться, нравится ли ей атмосфера вокруг. Он чувствует себя неловко, натыкаясь на ее пронзительный изучающий взгляд, и хочет уже молча развернуться и уйти, но Лиза улыбается, заставляя забыть этот конфуз. — Антона ищешь, Арс? — спрашивает она, крепче сжимая в руках напитки. Он неловко улыбается в ответ, понимая, что его раскусили, и снова обводит взглядом ее фигуру, чтобы на что-то отвлечься. — Он там на берегу сидит, возле костра греется, — она кивает ему за спину, и Арсений тут же поворачивается, пытаясь разглядеть в темноте фигуры в отблесках огня. Точно. Как он мог забыть, что Антон и Стас пошли разжигать костер на берегу озера? Что у них успешно получилось, потому что столб огня мерно горел в темноте. Там же Арсений разглядел несколько фигур, которые толпились у воды. Антон, очевидно, сидел на холодной земле, потому что его высокой фигуры не было видно. Он снова поворачивается к Лизе и кивает, тянется руками к ее напиткам и запоздало понимает, что, наверное, сначала стоило спросить, нужна ли ей помощь. — Может… Тебе помочь? — он прокашливается, снова ощущая себя полным идиотом и хочет приложиться лбом о столб, потому что за сорок лет так и не научился общаться с женщинами. Это какое это проклятье. Лиза смеется и качает головой. — То, что я беременна, еще не значит, что я немощная. Спасибо, Арс, но я сама, — она вежливо улыбается и, поддев его локтем, зовет с собой. Святая женщина Они идут к озеру в полной тишине, но эта тишина такая спокойная. Арсений впервые освобождается от накопленного внутреннего напряжения, которое, оказывается, сильно сдавливал голову и чувствует что-то вроде умиротворения? Наверное, это было именно оно. Лиза иногда бросает на него осторожные взгляды, но ничего не комментирует и идет слишком бодро для беременной. Арсений ей за это благодарен. Он вздрагивает от пробивающего холода и засовывает замерзшие руки в карманы шорт. Первыми ему на глаза попадаются Стас с Дариной, которая очень громко что-то объясняет своему мужу, в надежде хотя бы так до него достучаться. Но Стас, уткнувшись в телефон, лишь согласно бубнит в ответ, походу так и не услышав ни одного слова жены. — Давай спросим у чата Джипити, — говорит он устало и поднимает безучастный взгляд на Арсения. — Стас! — возмущенно кричит Дарина. Арсений, не сдержавшись, смеется. Недалеко в траве что-то шевелится, и включается фонарик, освещая зажмурившегося от яркого света Антона и незнакомую девушку рядом. — О, Арс, — приветливо машет рукой Антон, будто они не виделись за весь день, и Арсений улыбается — нашел. Они с Лизой подходят к ним, осторожно ступая по траве, чтобы ненароком не задеть бутылки или еду. Арсений в свете фонарика рассматривает девушку, сидящую напротив Антона, но не может сделать никакого вывода о ней. Обычная симпатичная девушка лет тридцати. Лицо, плохо освещенное, совсем незнакомо, точно не медийное. Может, она ведет свой мини-блог в инстаграме, но это чисто арсовы предположения. Лиза, ойкнув, хватается за его локоть, а у Арсения моментом сердце падает в пятки, и он даже вздрагивает, рефлекторно перехватывая лизину руку покрепче. Еще не хватало, чтобы она тут растянулась на земле. Антон, тоже испугавшись, моментально вскакивает с места. — Блять, Лиз, нормально? — он хватает ее с другой стороны и поднимает на Арсения взволнованные глаза. Арсений криво улыбается. — Да нормально, Антон, — Лиза кряхтит и смеется, откидывая голову назад. — Все хорошо. Снова повторяет она, заметив, что Антон и Арсений продолжают крепко держать ее за руки и переглядываться. — Ну ладно, — выдыхает Антон и забирает из рук свое пиво. Арсений тоже отпускает руку, и Лиза наконец-то присаживается на расстеленный на траве теплый плед. — Что бы мы сказали твоему мужу, Лиз? Ой, прости, мы не уследили и она упала? Лиза широко улыбается и делает глоток. Арсений присаживается рядом с Антоном и юркает под его теплый бок. Хочет уже привычно положить голову на плечо, прикрыть глаза и убаюкаться под родной хриплый голос, но во время ловит изучающий взгляд девушки и моментально меняет планы. Не нравится ему это. — Арсений, — он протягивает руку для рукопожатия, сам удивляясь своей инициативе, потому что обычно не спешит знакомиться с новыми людьми. Особенно с теми, кто потенциально может иметь на него какие-то планы. Даже Антон рядом удивленно косит глаза, но ничего не говорит. Только Арсений чувствует, как чужая ладонь лезет под плед и сжимает внутреннюю сторону бедра. Хочется счастливо улыбнуться. — Анна, — девушка приятно улыбается, и ее теплая ладонь легко пожимает его. Ее рука тут же юркает обратно, не задерживая рукопожатие ни на секунду. — Я думала, вы не общаетесь. Замечает она между прочим, такое простое замечание, которое заставляет Арсения на мгновение дернуться, словно его ошпарили кипятком. И он уже хочется отсесть подальше от Антона, потому что, блять, совсем забыл, что эта Анна может быть их фанаткой, шипперкой и сталкершей, и сейчас побежит кричать на весь твиттер, что Арсений тесно прижимается к Антону и бла-бла-бла, еще и фоток незаметно наделает! Но рука Антона крепче сжимает его бедро, не позволяя отстраниться, и Арсений незаметно выдыхает. — Конечно, общаемся, мы же работаем вместе, — отвечает вместо него Антон, и хватка на бедре усиливается, давая знак, чтобы Арсений молчал. Арсений итак собирался молчать. Анна кивает и поворачивается к Лизе и, похоже, продолжает прерванный диалог. Антон иногда вставляет свои комментарии, но в остальном молчит, только рукой скользит вверх-вниз, растирая холодную кожу. Арсений в очередной раз благодарит ночь и темноту за то, что не видно его горящего лица и блестящих глаз, которые, он уверен, в любой момент готовы впиться в Антона. Сейчас его спасает его ладонь и эта Анна. А потом Лиза поднимается и начинает со всеми прощаться, Арсений будто из транса выходит, не понимая, что происходит. — Все, меня муж забирает, — шутит Лиза и тянется к Антону, чтобы расцеловать в щеки, а потом тоже самое делает с Арсением. Арсений успевает запомнить только мягкую ладонь на щеке. Дарина и Стас продолжают о чем-то спорить, громкий голос Дарины доносится слегка приглушенно, но Арсений улавливает каждое ее слово — удивительно, что Стас, который стоит буквально в шаге от нее, до сих пор не понял, что от него хотят. Анна краем уха прислушивается к чужому разговору и прыскает в руку, Антон рядом улыбается, скорее рефлекторно, чем действительно из-за ситуации, Арсений же ничего не понимает. Он чувствует, что очень далеко уплыл в своих мыслях, и это не то чтобы пугает, потому что рядом все еще сидит Антон, и он, если что, поможет вынырнуть. Арсения тревожит, что они оба так беспечно относятся к этой Анне, от которой совершенно неясно, чего можно ожидать. — У меня сестра вас смотрит уже несколько лет, — внезапно говорит она и делает глоток из бутылки. У Арсения внутри все холодеет, потому что это действительно опасно. Антон не обращает внимания и незаметно переводит тему в более нейтральное русло, Арсению прямо сейчас хочется Антона зацеловать. — Ладно, я пойду прогуляюсь, — он вскакивает слишком неожиданно даже для себя, потому что хочется хоть что-то сделать, как-то обозначить, что они с Антоном не пара. Ему становится по-настоящему страшно из-за бездействия Антона. Может, тот и считает, что в их действиях нет ничего криминального, ведь они друзья и коллеги, но не стоит также забывать, что фанаты им только не приписывают. К сожалению, почти все — правда, и это пугает. — Арс? — осторожно спрашивает Антон и склоняет голову к плечу. Арсений знает этот жест. Знает, что должен что-то ответить, что Антон переживает, но он может только коротко нервно кивнуть и почти побежать к берегу. Надо проветрить голову и понять как себя вести, чтобы не натворить хуйни. Возле воды становится немного лучше, краснота с щек постепенно сходит, руки, которые, оказывается, совсем мелко подрагивали, успокаиваются, и пальцы даже могут сгибаться-разгибаться. Арсений закидывает голову к небу: оно усыпано звездами, маленькие точки ярко горят, Арсений даже находит ковш Большой Медведицы и улыбается. Звезды ему нравятся — они напоминают его мечту, и за городом, не скрытые уличным светом, они горят на небе намного ярче. Как и его мечта. Судорожный выдох становится последним, небо успокаивает, и Арсений чувствует, что снова владеет своим телом и своими мыслями. Тихие волны, гонимые легким ветром, остужают жар на щеках и легонько проходятся по смятым от кепки волосам. Арсений оглядывается за спину. Антон все также сидит на месте, Анна напротив него — улыбается, смеется и активно жестикулирует. Она определенно Антона зацепила. Костер горит уже совсем слабо, ветки сгорели, и остатки тихонько тлеют на холодной земле — надо бы его наконец потушить и не мучить, и куда только Стас, психанув, ушел? Арсений вновь поднимает взгляд на Антона, и невольно в поле зрения попадает женская рука, которая игриво гладит по плечу, а затем зарывается в светлые кудри… По телу проходит жаркая истома, от головы до самых пальцев ног. Хочется сорваться с места и немедленно узнать, что происходит, только мысль, что их могут испытывать, не дает Арсению окончательно отключить мозг и срочно идти разбираться. Господи, ей все-таки что-то нужно было. В данном случае — Антон. Рука из кудрей выныривает также неожиданно, новый маникюр приятно блестит в свете костра, и Арсений чувствует, что не может не подойти. Это же будет выглядеть вполне адекватно? Он подышал воздухом и вернулся. Он приземляется рядом с Антоном также тихо и старается не привлекать к себе внимания, хотя хочется сучить, перебивать и влезать в разговор, и полностью забрать внимание Антона на себя, чтобы эта Анна точно поняла, что шансов у нее нет. Но он сдерживается и просто наблюдает за тем, что будет происходить дальше. В конце концов, они коллеги, и отношения у них в первую очередь рабочие, а все остальное Арсений выскажет по дороге домой. Антон бросает на него быстрый взгляд, и в глазах Арсений успевает заметить пьяный, шальной блеск. Это интересно. — Мне кажется, вы очень устаете, знаете, юмор — это вещь тяжелая, — продолжает говорить Анна, словно Арсения рядом нет. Неужели она действительно его не заметила, желая сосредоточить все внимания Антона только на себе? — Хотите, я помогу вам расслабиться? Это звучит так пошло, что Арсений еле сдерживает лицо и, в надежде занять руки и отвлечься, тянется к скинутому несколько минут назад пледу. Антон же лишь хихикает и снова косит взгляд на Арсения. — Хорошее предложение, а что ты предлагаешь? — хрипит он своим невозможно сексуальным голосом, от которого у Арсения внутри все скручивает. Он боится представить, насколько мокрые трусы у этой Анны. — Все, что пожелаете, — мурлычет она и с горящими глазами подается ближе к Антону — флирт удается. Арсений рядом хмыкает. — Знаете, я лично могу вам помочь, может быть, даже с продолжением… О-о-о… Это достаточно… забавно. Интересно, что эту девушку не смущает ни Арсений рядом, который определенно мешает, ни девушка Шастуна, которая совсем недавно снова вылезла на фотках. Женщины воистину коварные существа. Хотя эта определенно знает себе цену и знает, что пьяный Шастун не сможет ей отказать. Возможно, если сильнее постараться и убрать его самого, она сможет получить что-то прямо тут. Господи, да она уже готова, понимает Арсений, разглядывая ее с легкой улыбкой на лице. — Но я бы хотел знать, что ты мне предлагаешь, — возражает Антон и усмехается. — Я могу показать прямо сейчас, если вы мне позволите, — говорит она совсем хищно, и Арсений ждет продолжения. Ему очень хочется узнать, как Шастуна можно соблазнить — он соберет информацию и отправит ее Арсению в прошлое, который бился с дурацким Антоном целый год. — Покажите, — кивает Антон и отодвигается в сторону. Анна подсаживается к нему за спину, и ее аккуратные маникюрные пальчики опускаются на широкие красивые плечи. Выглядит… красиво, но неуместно. Антону больше идут большие мужские ладони, которые больно сжимают горло. Упс. Анна начинает осторожно массировать забитые плечи, которые вообще-то Антон не разрешает трогать. Неужели женским рукам он доверяет больше…? Антон совсем млеет под прикосновениями, довольная улыбка появляется на лице, и он чуть ли не стонет от удовольствия. Прикрывает глаза и чуть-чуть откидывается назад. Анна наклоняется и что-то шепчет на ухо, начиная более активно мять шею, и Антона совсем уносит. А значит, когда Арсений сам предлагает сделать массаж, так он орет как резаный и бегает по квартире как ребенок. Вот спасибо. — Нравится? — спрашивает она и убирает руки. Антон что-то мычит в ответ. — Может… — она прикусывает пухлые губы, прикидывая, не заснет ли Шастун, как только они шагнут в номер отеля, или о чем там думают девушки, Арсений просто не знает. — Ты хочешь чего-нибудь большего? Он даже так чувствует, как бьется ее сердце, что уж там, он сам переживает вместе с ней и с замиранием ждет ответ Антона. Давай, родная, добивайся своего! Антон же лениво приоткрывает глаз и как раз натыкается на фигуру Арсения — неужто решил одарить своим вниманием просто коллегу? — и чуть ли не мурлычет. Вот зараза. — Спинку бы еще, — жалобно тянет он, и лицо Анны искажает гримаса, похоже все намного сложнее, чем она планировала. — Две недели уже болит. — Конечно, — кивает она болванчиком. — Можно и спинку. Только тут холодно, я скорее так покалечу. Нам бы в теплое место. Антон резко задирает голову и макушкой почти упирается в ее грудь. Боже… Анна, кажется, сама этого не ожидала, но быстро взяв себя в руки, она притирается грудью ближе, чуть ли не укладывая голову Шастуна на мягкое, руками тянется обхватить его шею, и наклоняется к его лицу. Ее даже не смущает колючая щетина, воу. Арсений в восхищении. Длинные темные волосы спадают Антону на лицо, и он смешно морщится. Анна, виновато улыбаясь, откидывает волосы за спину и наклоняется еще ниже. Антон, наверное, чувствует ее горячее дыхание на щеках, да она сама не верит своему желанию. Долгожданному зеленому свету. Несмотря на всю свою уверенность и верность Антона, сердце почему-то замирает и болезненно сжимается, глядя на эту картину. Обычно так и возникают страстные романы, но они не в фильме, а у Антона занято сердце, но знает ли это Анна? Ведь ее даже не остановила девушка Шастуна… Арсению хочется дернуться в их сторону, прекратить наконец этот идиотский цирк, спасти Антона и не выставить его изменщиком, думающим лишь членом, но что-то заставляет его сидеть на месте, нервно трясти ногой и ждать дальнейшего развития событий. Нет, безусловно, он уверен, что у Антона все под контролем, что он в любой момент это прекратит, потому что, как минимум, Арсений сидит напротив, как максимум, это негативно повлияет на его образ в шоу-бизнесе. Антон, безусловно, знает, что делает. Только непонятно, для чего это вообще все началось? Желание вывести на ревность? Может, действительно не видит ничего криминального в ее действиях? Или что? У Арсения больше нет догадок и предположений. — Арс, ты как? Хочешь? — обращение к себе заставляет вынырнуть из толщи воды — мыслей, которые одолели, и Арсений будто в первый раз оглядывает расслабленного Антона, такого красивого и отдохнувшего. Тот смотрит с вопросом, ухмыляется и явно ждет ответа. — Что… Куда? — он растерянно оглядывается вокруг, как будто ему что-то должны всучить в руки, а потом замирает, когда видит с каким шоком на лице застыла Анна. Похоже, она совсем этого не ожидала, и ее пальцы снова нервно впились в антоновы плечи. — Аня предлагает массаж, но на улице холодно. Надо в теплое место, — поясняет Антон и задирает голову. — Я все правильно говорю? Девушка заторможенно кивает и открывает рот, чтобы что-то ответить, и снова закрывает. Она смотрит на Антона как на больного. Антон же улыбается своей шалости — похоже, девушку не слишком прельщает мысль провести ночь с двумя огромными мужиками. — Просто Арс вечно жалуется на больную спинку, — он корчит совсем просящий голос. — Ты же можешь сделать массаж и ему? Арсений совсем теряется: у него не болит никакая спина, и у него есть свой массажист, зачем ему куда-то ехать? Господи, а стоило чуть-чуть отвлечься. Он пытается поймать взгляд Антона в надежде, что тот сможет объяснить свое поведение, но он только подмигивает и поднимается на ноги. Анна вся как-то съеживается и моментально убирает руки к груди. — Антон, Антон, — лепечет она совсем потерянно и поднимает свои огромные глаза. — Может, ему в следующий раз? Я же с тобой договариваюсь. — Ну-у-у, вдвоем неинтересно, вот можно взять Арса и Сережу, он вроде тоже говорил, что у него что-то там болит, — тараторит Антон и тянет за руку Арсения, помогая встать с травы. Арсений за протянутую ладонь хватается как за спасательный круг и от Антона планирует отлипнуть примерно никогда. — Конечно, мы можем взять и Арса, и Сережу, но в другой день. Давай сегодня с тобой, а они завтра? Я скину адрес, — она пытается криво улыбнуться, но Антон совсем не обращает на нее внимания, даже не смотрит в ее сторону. Он поправляет на плечах съехавший плед и доверительно заглядывает Арсению в глаза. Хочет привычно щелкнуть по носу, но это будет уже слишком подозрительно, поэтому Арсений сам уворачивается и дергает его за край футболки. — А, тогда не надо, — тянет Антон уже совсем скучающе. — Там, кажется, Дарина идет, походу, вы уезжаете? Анна резко поворачивает голову, и Арс, высунувшись из-за спины, действительно видит стремительно направляющуюся к ним Дарину. Так, это подруга Шеминовых. Арсений даже открывает рот от удивления и переводит возмущенный взгляд на Антона — он все знал! Стас снова пытается свести Шастуна хоть с кем-то, раз с Кузнецовой он наотрез отказывается снова встречаться, и для чего? Господи, он загрызет Стаса за такое дерьмо. Они вроде все решили еще несколько лет назад в той тяжелый и напряженной встрече , так нет, у Стаса в жопе шило — он Антону, как нелюбящая мать, сватает невест. Арсений успевает открыть рот и предупреждающе впиться ногтями в ладонь, отчего Антон тихо шипит, и дергает его к себе, чтобы дотянуться до уха и высказать этому наглому Шастуну все, что он о нем думает. Только подошедшая Дарина спасает Антона от неминуемой гибели. Она как будто чувствует, что Шастуна сейчас разорвут с двух сторон. и скорее спешит сгладить ситуацию. Хватает Анну за руку, что-то шепчет ей на ухо — побледневшая девушка кивает и встает с места. — Антон, прости, мы уезжаем, поэтому я украду Аню, — она сильнее сжимает чужое запястье. — О, Арс, привет и пока. Они убегают совсем быстро и суматошно, точнее, это Дарина мельтешит: то тушит уже потухший костер, то гоняет подругу, то подскакивает к Антону и что-то говорит ему. Арсений слышит какие-то избитые извинения, но в разговор не вступает, только смотрит на Антона тяжело и не понимает, что за это чудо в перьях такое разностороннее-то у него. — Ну, теперь ты можешь меня убивать, — Антон поворачивается и улыбается уже совсем тепло и по родному, когда девушки убегают. У Арсения все ругательства мигом из головы вылетают. — Это что было, блять? — Да мне было интересно посмотреть, насколько далеко она зайдет, — он смеется и обнимает Арсения за шею, Арсений, уткнувшись в широкую горячую грудь, только что-то бурчит и в отместку кусает где-то рядом с соском. — Ай, блять. — Альфа-самец нахуй. Ты предложил ей секс втроем, — Арсений снова вспоминает свои претензии и задирает голову вверх. — Да ты против, что ли? — Так-то да. — М… — выдает Антон вдохновенно и хлопает по карманам шорт: ищет сигареты и зажигалку. — Бля… Куда засунул… — Я их взял, ты даже не заметил. — Арс, — Антон хнычет и начинает тыкать губами по лицу. — Прости-прости-прости, пожалуйста, и верни сигареты. И продолжает целовать, спускается своими теплыми губами к щекам, скулам, проходится по линии челюсти, целует в шею и зарывается пальцами в короткие волосы. Арсений коротко стонет, и их тут же срывают чужие губы. Кажется, проходит вечность, когда Антон отстраняется и смотрит на Арсения совсем пьяными, одурманенными глазами. Гладит его руками, одна в волосах, вторая на пояснице — Арсению кажется, что его руки везде. — Такой ты у меня, — шепчет Антон и снова целует в шею. — Особенный. Настоящий. Ты мне так нравишься. Арсений хочет что-то ответить, сказать, что он Антона тоже очень сильно любит, что ему кроме него никто не нужен, но, кажется, он сейчас может только растечься лужей в чужих руках. Все силы уходят, чтобы держать себя в руках. — Я тоже, Шаст, — выдавливает из себя совсем тяжело. — Поехали домой, а? Я очень устал, пиздец как хочу спать, — продолжает бубнить куда-то в волосы. — С тобой. — А как же Анин массаж? — Да какая нахуй Аня, Арс, когда у меня тут ты, дурак. — То есть ты все-таки заметил, что она с тобой флиртовала? — ухмыляется Арсений. Какой козел. — Это было довольно сложно не заметить. — Шаст, я с тобой столько лет бился, а тебе, оказывается, надо было массаж предложить? Антон усмехается и носом бодает его щеку, у Арсения внутри что-то переворачивается от такого простого жеста. — Просто я был слишком влюблен и не уверен в том, что все, что ты делаешь — это реально для меня. Веришь? — Верю, Шаст, верю. Но ты все равно пизды получишь за такое. Это в последний раз. — Хорошо, — бормочет Антона и снова нападает с поцелуями на бедную шею.