Кофе для Плисецкого

Прыжок. Падение. Ещё. Повторить. Ещё раз. Ещё. Ещё! Лёд не прощал ошибок. Очередное неудачное приземление. Колено подкосилось, и Юра снова оказался лицом ко льду. Пальцы на руках уже онемели от холода. – Юра, хватит протирать штанами лёд! Сосредоточься на программе. Четверного акселя в программе нет! – Яков весь раскраснелся от крика. – Да-да, Юрочка, лучше сосредоточься на шоу. Завтра финальная репетиция, ты готов? – Виктор с улыбочкой прокатился вдоль бортика в сторону Якова. – Всё-таки у тебя одна из главных ролей, ты должен быть готов на все сто. – Иди к чёрту, я готов на все двести! – после стольких неудачных прыжков Плисецкий завёлся с пол-оборота и резко вскочил обратно на ноги. – Ты такой Герды никогда не видел и ещё лет пятьдесят не увидишь! Я тебя уничтожу и заберу своего тупого Кая обратно. – Ох, отличный настрой! Тогда буду ждать с нетерпением, – Никифоров хитро улыбнулся, – а пока что будь добр, сосредоточься на элементах программы. Я не хочу, чтобы ты поранился перед выступлением. Юра отъехал, закатив глаза. Глубокий вздох. Выдох. Поехали.  Главное отпустить мысли, не думать ни о чём постороннем. Почти получалось. После вчерашнего происшествия кожа на руке всё ещё пульсировала при любом натяжении и напряжении. Как же неприятно. Но на этой боли можно сосредоточиться и забыть обо всём остальном. К концу тренировки Юра окончательно успокоился и пришёл в себя. – Молодец, последняя часть отличная, – сказал ему Яков у калитки. Он смотрел как будто бы сквозь Юру, а его голос был гораздо мягче, чем обычно. – Всегда бы ты был таким сосредоточенным. Он положил руку Юре на плечо. Прижало приятной тяжестью, тепло от горячей руки потекло сквозь футболку, как будто бы проникая до самых костей. – Я прошу тебя как взрослого человека, Юра. Не доводи себя до предела. Не ломай себя. У тебя ещё всё будет, и медали, и этот чёртов аксель. У тебя уже есть всё, чтобы это получить. Только наберись терпения и не перегружай себя. Если сейчас себя переломаешь, то не сделаешь себе лучше, – второй рукой Фельцман передал ему чехлы для коньков. Юра смотрел в пол. Он не знал, что сказать. Голос застрял где-то глубоко в горле. Он просто кивнул. Надел чехлы и пошёл в сторону раздевалки. На плече ещё какое-то время сохранялось приятное тепло. – Юрочка, пойдем-ка в ресторан! Я угощаю! – Виктор уже был в раздевалке и светил голым торсом. – Отвали, я никуда не пойду, мне нужно тренироваться. – Юра, это несерьёзно. Выделять время на отдых – это очень важно, – на секунду его взгляд стал серьёзным, – к тому же, Юри прилетел сегодня с утра. Он очень хочет с тобой увидеться. – Кацудон здесь? – Юра немного удивился. В принципе увидеть Кацуки было бы неплохо. – Неужели бросил своих пиздюков? – Юра, как грубо! Его младшую группу пока что возьмёт другой тренер. Юри не смог бы пропустить премьеру моего нового шоу, – Виктор засиял ещё сильнее. Как и всегда, когда речь шла о Юри. Чёртовы женатики. – Когда вы уже съедетесь? – Не всё так просто, Юрочка, не всё так просто. Но когда-нибудь мы обязательно купим домик где-нибудь поближе к природе, построим там баньку, на выходных будем жарить шашлыки на улице... – Виктор говорил что-то ещё про то, как долго и счастливо они будут жить с Кацудоном, как усыновят ребёнка и заведут ещё пару собак, но Юра уже не слушал. Отчаянно захотелось шашлыка. Может и стоит сходить с ними в ресторан. – Да-да, ладно, я понял. Окей. Должен же кто-то проследить, чтобы вы не лобызались на глазах у всего Питера, когда напьётесь. – Чудесно! – Витькины глаза засияли, как будто Юра сказал, что он выиграл в лотерею, а не что он не умеет вести себя прилично. – Я скину тебе адрес и время. Оденься прилично! Юра угукнул в спину убегающего Никифорова. В его понимании «прилично» было совсем не то же самое, что и Витино. Тот считал неприличным надевать рубашку Версаче под пиджак от Гуччи. Юра считал неприличным тратить такие бешеные деньги на шмотки. Самыми дорогими вещами в его гардеробе были костюмы, в которых он катал программы. И то – издержки профессии. Телефон коротко завибрировал – пришло сообщение от Вити. Переименовать его что ли. Юра сменил порядка десятка имён для Никифорова в своём телефоне. Там было и официальное «Никифоров Виктор Александрович», когда сам Юра был ещё маленьким и наивным и видел в нём образ для подражания. Позже появился «Предатель», когда Витя бросил его и свою безупречную карьеру ради сиюминутного желания стать тренером. Тренером не для Юры. «Старый пердун», когда в свой тридцатый день рождения он затирал, что возраст – это всего лишь цифра, а молодость в твоём отношении к жизни. Юра тогда подумал, что раз так, то ему самому уже лет под девяносто. «Витя-хуитя» появился после того, как этот придурок прислал ему восемнадцать голосовых сообщений подряд в два часа ночи, сопроводив это текстовым сообщением «ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО!!!!!». Юра тогда готов был сорваться и поехать спасать его с Юри и Маккачином из горящего дома, так он испугался. Оказалось, что Витя-хуитя именно в тот момент решил поделиться с Юрой своими идеями о будущих ледовых шоу, чем и заслужил новое имя в телефонной книге. Сейчас он получил сообщение просто от «Вити». Тогда на него что-то нашло и он подумал, что Виктор не такой уж и плохой. Очевидно, это была минутная слабость. Стоит переименовать его. Потом. До встречи оставалась пара часов. Как раз хватит, чтобы прийти в себя после тренировки и даже немного потупить в инсте. Питер снова расщедрился на тепло, солнце припекало макушку, и Юре даже захотелось стянуть толстовку. Футболка облепила разгорячённое после тренировки тело, снова захотелось в душ, хотя он только оттуда. Но Юра лишь сильнее натянул на голову капюшон – неизвестно, где его могут поджидать сумасшедшие «Ангелы Юрия». Спалить своё место жительства он уж точно не хотел, а то проблем потом не оберёшься. Юра жил совсем недалеко от Ледового, всего в пятнадцати минутах ходьбы. Он не задумывался о дороге, ноги сами несли его по уже привычному маршруту: мимо парковки, выйти на главную улицу, вдоль дороги и бесконечных витрин, свернуть во двор, пройти мимо унылой детской площадки с облезшими качелями и он будет практически дома. Дома. Это дедушка посоветовал купить квартиру поближе к катку, чтобы не тратить много времени на дорогу. Юре тяжело было решиться на покупку. Он не считал Питер своим домом. Просто город, где он работает, а не живёт. Юра хотел бы когда-нибудь вернуться в Москву. Ну или хотя бы чтобы дедушка переехал поближе к нему. Но деда не мог, у него дача (куда он всё никак не мог затащить Юру) и назревающий роман с соседкой по лестничной клетке (фу!). Питер ему был ни к чему. – Лучше своё жильё иметь, чем по съёмным шарахаться, – сказал он Юре, когда тот захотел больше личного пространства и слинял от Лилии. На деле же личное пространство и совершеннолетие были больше предлогом. Юра видел, что между Лилией и Яковом что-то снова происходит. Замечал, как они, сидя за кухонным столом, держались за руки, а потом резко размыкали руки, когда Юрка заходил налить себе чай. И это его напрягало. Он был третьим лишним в этой странной семье, вот и съехал. Сначала на съёмную, а потом в собственную. Деда помог выбрать и квартиру, и риелтора. Сделал мелкий ремонт, хвалил более менее ровные стены, пока красил их, стелил ламинат, поменял уставшую сантехнику на новую, сверлил что-то то тут, то там. Сам Юра подавал инструменты, таскал коробки по мере своих сил и собирал мебель из Икеи по картинкам, как конструктор. Его руки привыкли затягивать коньки и держать балетный станок, а не шуруповёрт, но он старался. Финансами занимался он же, благо из призовых накопилась хорошая сумма, как раз на однушку и ремонт. Теперь у Юры была своя квартира со светлыми стенами, окнами, выходящими во двор, большая кровать, на которой можно было развалиться звездой, и даже шторка в ванной, которую он сам повесил. И пустота, которая встречала его каждый раз, когда он открывал дверь. Юра скинул на пол сумку с коньками – та глухо стукнулась о ламинат, стянул кеды, наступая на пятки, выбрался из худи и футболки. Закинул в корзину для белья. Кое-как закрыл крышку. Надо бы уже заняться стиркой, всё-таки его гардероб не такой бездонный, как у того же Вити. Прохладный душ остудил горячую кожу, смывая усталость и унося её в сливное отверстие. Юра стоял так пока все мысли не покинули голову. Успел продрогнуть. Он завернулся в полотенце и босиком прошлёпал к кровати, оставляя на полу мокрые следы. Упал пластом, потянулся за телефоном. Хотелось залипнуть на видео про смешных кошек до самой ночи, а не идти в какое-то пафосное место, для которого он недостаточно крутой. Открыл инсту, большой палец привычно скользнул по экрану. Сразу же высветилось новое сэлфи Юри и Витора. yuri-katsuki: Can`t miss the new show from @v-nikiforov #figureskating #showtime #back2russia Конечно не можешь, как же ты без своего Витьки-то хоть неделю проживёшь? Лайк. Следом было фото Виктора, где они держатся за руки и блестят парными кольцами. v-nikiforov: С возвращением домой! @yuri-katsuki #welcomehome #loveofmylove Домой, блять. «Домой» у них теперь всё, где они вместе. Чёртовы женатики. Лайк. Джакометти выложил фотку со своей кошкой. Вот это заебись, вот это я понимаю, подумал Юра. Любви достойна только кошка. И дедушка. Лайк. Пхичит выложил сэлфи с тренировки – потный, улыбается, пальцами показывает «peace». Лайк. Милку кто-то сфоткал на пляже с коктейлем. mila-baby: Целая неделя кайфа! На удивление, не растаяла 💅🏻 #vacation #beach #ДядьЯшПрости Тоже хочется... Ну может не на пляж, но отдохнуть было бы круто. Нет. Нельзя. Пока эта бабка там развлекается, Юра работает! Посмотрим, как она будет прыгать после этих коктейлей, когда вернётся! Лайк. georgi-popovich: #MovieNight И фотка двух пар ног в смешных носках на фоне какого-то марвеловского фильма. Ну, по крайней мере Гоша перестал постоянно ныть, когда у него появилась новая подружка. Как там её, Лена? Лайк. Юра лениво откинул телефон. Надо было собираться, а то с Виктора станет устроить истерику из-за его опоздания. С выбором одежды Юра не заморачивался. Достал чёрные брюки, которые обычно надевал на гала после соревнований, и чёрную рубашку от какого-то спонсора. Пойдёт. Брюки почему-то не хотели держаться на бёдрах и опасно норовили соскользнуть вниз. Пришлось искать ещё и ремень. Юра оделся, расправил рубашку по груди. Он решил не застёгивать несколько верхних пуговиц, так что в вороте торчали белые острые ключицы. Нормально. Сойдёт. Достаточно прилично, чтобы Витя не начал мандеть. То ли ради удобства, то ли чтобы позлить Виктора, Юра надел кеды с леопардовыми вставками. Ждать от него полного подчинения дресс-коду было глупо. Схватил с полки ключи и бумажник. Вспомнил, что телефон остался валяться на кровати. Стянул один кед и пропрыгал по квартире за телефоном, а потом обратно. Ну вроде всё, можно идти. Добирался Юра, как и любой нормальный человек, на метро. Своей машины, как у Никифорова, у него не было. Да и прав не было. Некогда ему было этим заниматься. Да и за руль особо не тянуло. Ему нравилось быть «passenger princess», закидывать ноги на приборную панель, пить кофе и переключать музыку. А вот сидеть за рулём и следить за дорогой никогда не тянуло. Вечером людей в метро было достаточно много, Юра попытался забиться в угол. Потянулся руками, чтобы накинуть капюшон, но вспомнил, что он в дурацкой рубашке, а не в привычном худи. Ну блять. Решил просто смотреть в пол и спрятаться за отросшими волосами. Поездка прошла без эксцессов. Даже на ногу никто не наступил и люди почти не толкались. Юра вышел из метро и уткнулся в телефон, пытаясь понять по навигатору, куда ему идти. В итоге вышел к шикарному ресторану русской кухни. Уже отсюда он мог сказать, насколько высокие там будут цены. Ну ладно, раз Виктор угощает, то можно и пойти. Вот специально закажет самое дорогое блюдо, чтобы оставить Никифорова без штанов. Кацуки такому, наверно, даже обрадуется. Зал встретил блеском золота и слишком уж улыбчивыми хостес. Цыганское барокко, не будь ко мне жестоко... Юру проводили за стол около окна, где его уже ждали. – Юрочка, ты вовремя! – Виктор сиял белоснежными зубами и такой же белоснежной рубашкой. Узорчатый галстук оттенял рубашку и притягивал внимание. На руке, которой махал Виктор, поблёскивали массивные часы. На ней же блестело кольцо. Возможно, Юре стоило обмазаться глиттером, чтобы хоть немного приблизиться к его сиятельству Виктору Никифорову. За столом также сидел Юри и неловко улыбался. Было видно, что ему не нравится, когда Виктор так громко привлекает к ним внимание не только Юры, но и половины зала. Он встал из-за стола и медленно, как будто опасаясь, подошёл к Плисецкому. Юра сделал шаг на встречу и крепко обнял его. Ладони скользнули по прохладному шёлку рубашки. В ответ его обхватили руки Кацудона, даря приятное тепло. – Я скучал, – сказал Юри по-русски. Всё-таки за три года он смог чему-то научиться и теперь вполне сносно владел языком. Было что-то особенно приятное в том, чтобы слышать такие слова на родном языке. – Я тоже скучал, котлетка, – тихо прошептал ему на ухо Юра. Так удивительно всё изменилось за три года. Раньше они были соперниками, боролись за внимание Вити и готовы были друг другу перегрызть глотки. Ну, Юра точно был готов. А теперь он готов был назвать Кацуки своим другом. Эмпатичный японец мог ловко «обнять» Юру одним своим присутствием. С ним было приятно и поговорить, и помолчать. Особенно помолчать. Он не давил, не претендовал на личное пространство, но всегда маячил где-то на фоне. И это было чертовски приятно. Сверху придавило очередными объятиями и словами о том, что «команда теперь в сборе». Витя мастерски разрушил волшебство момента, так что Юра недовольно отпихнул его и пошёл за стол. Если уж и стоило терпеть закидоны Никифорова, то только ради Юри и бесплатной еды. Ну и ради его божественного умения ставить программы. Меню, подстать ресторану, изобиловало золотом и вензелями, от цен сердце сжималось в крохотный комочек. Блюда были в основном из русской кухни. Место явно выбирал Виктор. Фотографии блюд соблазняли, страницы приятно шуршали под пальцами, но Юра быстро захлопнул меню, чтобы не поддаваться на провокации. В зале слышался звон бокалов и тихие разговоры гостей. В дальнем конце зала стоял красивый рояль, за которым уже немолодой мужчина играл ненавязчивую мелодию. Мимо сновали официанты, разнося аппетитные блюда другим гостям, и запахи с подносов били Юре прямо в нос. Во рту начала скапливаться слюна, он тяжело сглотнул. Когда к ним подошёл официант, Юра заказал себе чай без сахара и зелёный салат. Без заправки. Без масла. Без соли. Он смог, он сдержался. Виктор заказал стейк, вино и какие-то закуски, Юри взял что-то с красной рыбой. В ожидании заказа Юри рассказывал о своих маленьких учениках, которые делали на льду первые успехи. Юра слушал краем уха, больше был сосредоточен на узоре на скатерти – он мог нащупать пальцами все выпуклые завитки. Плисецкий говорил, что никогда не смог бы быть нянькой ни для детей, ни для взрослых. Виктор смеялся и просил не зарекаться, ведь он тоже раньше и не думал о таком, а теперь ставит тому же Юре программы. Юра взбесился, ведь с ним точно не нужно няньчиться! Виктор только растягивал губы в тупой улыбке, как бы говоря «да-да, ты очень взрослый, конечно, верю». От этого Юра бесился ещё больше. Наконец-то принесли еду. Тарелки с глухим стуком опустились на стол. Юра начал жевать листья салата. Они хрустели так громко, что это казалось почти неприличным в таком пафосном месте. В отличие от его тухлого настроения, они были свежими. Виктор продолжал наблюдать за ним, потихоньку отпивая вино из бокала. – Юрочка, тебе стоит взять что-то ещё. О деньгах не волнуйся, я же угощаю, – елейно сказал Витя. – У меня есть деньги, придурок! И в отличие от некоторых я слежу за питанием! – Юра, хватит валять дурака. Мы все – спортсмены и понимаем, что этим, – он с выражением посмотрел на тарелку Плисецкого, – не наешься. Ты должен хорошо питаться, я говорю это тебе как тренер, а не как друг. – Ты мне и не друг! – В ответ на эту реплику Виктор только закатил глаза. Юра и сам понимал, что сморозил глупость, но отступать он был не намерен. – В любом случае, если ты не будешь нормально есть, то не то что четверной аксель не сможешь прыгнуть, ты даже тройной не осилишь. Ты же взрослый человек, должен понимать, что силы не берутся из воздуха. Если хочешь нормально кататься – ешь нормально. – Виктор врубил режим «тренера», и это бесило. Ещё больше бесило, что он прав. Юра ненавидел, когда тот прав. Он смотрел на Витю из-под чёлки, до боли сжимая вилку в руке. Хорошая вилка, даже не погнулась. У деда на даче некоторые вилки были такими тонкими и старыми, что гнулись легко. Юра ещё в детстве это проверил. – Думаешь, я слепой и не вижу, что происходит? – А что происходит? – Юра закрылся чёлкой и продолжил мять край скатерти. Выпуклый узор жёстко проходился по пальцам, практически царапая. – Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это вслух? – почти прошептал Виктор. Юра уставился в одну точку на скатерти. Узор расплывался, но он продолжал смотреть, будто если сосредоточится достаточно сильно, то всё остальное перестанет существовать. У Юры всё в порядке. Витя подождал ещё немного и тяжело вздохнул. – Ну хорошо. Вещи буквально висят на тебе. Тебя шатает, когда ты пытаешься подняться со льда или даже со стула, – Виктор загибал пальцы, – ты перестал брать с собой перекусы на тренировки. Перед взвешиванием ты пьёшь воду, когда думаешь, что никто не смотрит. У тебя кожа уже просвечивает, это не нормально! Юра молчал. Хотя хотелось закричать. Какого хера Витя ему в душу лезет, чё ему надо? Он же катается. И катается нормально. Все элементы Витькиной новой программы может сделать, чё ему ещё надо? Юра ещё сильнее сжался на стуле, сцепил руки на груди. Хотелось просто исчезнуть. Или оказаться подальше от этого всего. В носу противно защипало. – Юра, Витя хочет сказать, что мы переживаем за тебя, – Юри, до этого молчавший, положил свою мягкую и тёплую ладонь на ледяную руку Юры. От контраста передёрнуло. Юри принял это на свой счёт, но руку не убрал. – Ты всё ещё растёшь, твоему организму нужны силы и ресурсы. Я понимаю, как тяжело может быть после скачка роста. Ты растёшь, вес растёт, тело не слушается... Но это нормальный этап взросления. Всё это нужно просто пережить и привыкнуть. Виктор в это время подозвал официанта и попросил ещё один стейк. – Я не буду это есть, – хрипло прошептал Юра. В горле першило. Он схватил чашку с чаем и выпил залпом, но легче почему-то не стало. – Будешь. – Виктор улыбался, но в глазах его был лёд. От такого взгляда внутри всё замирало. – Я не позволю тебе выйти на лёд, если буду сомневаться хоть на секунду, что ты упадёшь в обморок от голода или отсутствия сил. Я отстраню тебя от шоу и тренировок. Вместо тебя выйдет дублёр. – Чё?! Харитонов что ли? У него ноги кривые, он тебе всё шоу запорет! – Юра наконец-то взорвался и поднял голос. На их столик начали оборачиваться. Плевать. Пусть слушают. Похуй. – Зато он не потеряет сознание посреди проката, – отчеканил Виктор своим вкрадчивым голосом. – Я тоже не собираюсь косячить! Я не елейная барышня и не хрупкая кукла, чтобы падать в обморок на льду. – Докажи это. – Виктор уже не улыбался. Смотрел жёстко, между бровей залегла складка. В этот же момент перед Юрой поставили тарелку со стейком. Даже не так. Со стейком. Во рту мгновенно скопилась слюна, руки подрагивали. Красивая карамелизированная корочка блестела и манила. Юра, кажется, даже перестал дышать, но сладкий запах мяса всё равно проникал в него, окутывал, заставлял забыть обо всём остальном. Если прищуриться, можно было разглядеть, как от стейка поднимается лёгкий пар – горячий и живой, в отличие от самого Плисецкого. Господи, как же хотелось съесть хоть кусочек. Чёрт... Юра сидел, не двигаясь. Потом, медленно, словно через силу, взял вилку и нож. Отрезал самый маленький кусочек, который только смог. Положил в рот. Мясо таяло на языке. Вкус был даже лучше, чем он мог представить. Юра быстро моргнул, прожевал и сказал, глядя в тарелку: – Если я поправлюсь, я скажу Якову, что это ты виноват. Виктор выдохнул, как будто до этого задержал дыхание. – Договорились. Спустя полчаса Юра доел стейк, чувствуя, как непривычное тепло разливается по животу. Впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать. Он откинулся на спинку стула и слушал, как Виктор рассказывает Юри про новое шоу и какие волшебные их ждут спецэффекты. Голоса сливались в приятный гул, а самого Юру начало клонить в сон. – Ты издеваешься? Ты принесла мне сырое мясо! Юра мгновенно проснулся, обернулся. За соседним столом надрывался мужчина, его лицо покраснело и как будто бы раздулось. А перед ним стояла тарелка с тартаром: Юра отчётливо видел аккуратную башенку из мяса с ярким желтком сверху. – Извините, пожалуйста, но ведь вы заказали тартар, – официантка, молодая девчонка чуть старше самого Юры, стояла и неловко теребила края подноса, прижимая его к себе. – Это классический рецепт, его подают сырым... – Я что, похож на сумасшедшего? Я не заказывал сырое мясо! Немедленно позови менеджера! – мужик отпихнул от себя тарелку так, что та чуть не улетела на пол. Девушка в последний момент успела её поймать. Извиняясь, она понеслась за менеджером. Клиент с ненавистью проводил её взглядом и пробормотал что-то себе под нос. – Какая некрасивая сцена... Бедная девушка, – Юри побледнел, для него такое поведение было абсолютно неприемлемым. – С ней всё будет в порядке? – Думаю, да. Иногда люди – просто идиоты, – Витя взял Юри за руку, слегка поглаживая пальцами, стараясь успокоить. – С людьми в принципе тяжело работать, абсолютно неблагодарный труд. Юра сидел и не мог отвести взгляд. Из головы не выходило лицо практически плачущей девушки. Знакомые интонации отдавались гулом в ушах. Стало тошно, засосало под ложечкой. Противно. Стыдно. Не только за этого придурка, но и за себя. За то, что он ничем не лучше. Он точно так же нахамил ни в чём не виноватому казаху в кофейне. А потом ещё и вазу разбил. Как бы случайно, но… но совсем не случайно. Просто потому что захотел. Потому что в тот день хоть что-то, кроме его сраного эго, должно было разбиться. – Пойдём отсюда, – хрипло сказал Юра, поднимаясь. – Я устал. Виктор и Юри не стали спорить. Наблюдать за продолжением скандала никому не хотелось. Никифоров быстро оплатил счёт, и они наконец-то вышли на свежий воздух. Приятная прохлада окутала Юру, стараясь охладить покрасневшие уши. Виктор предложил немного прогуляться и тут же начал что-то рассказывать. Юра при всём желании не смог бы сказать о чём. Слишком уж был погружён в свои мысли. В голове всё ещё звучал недавний скандал. Дрожащие пальцы девушки, красное лицо мужика, почти улетевшая со стола тарелка. Он, наверно, тоже был весь красный от злости в тот день. А Отабек просто стоял и смотрел. И даже менеджера не мог позвать. Только хавать всё, что Юра говорил про него. Какой пиздец. Ещё и ваза эта. Он ведь потом ещё и осколки убирал. Блять. А вдруг порезался? И из зарплаты, наверно, вычли. Юра же не заплатил за ущерб, как нормальный человек, а просто убежал. В груди снова сжался холодный комок – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Юра остановился. – Всё в порядке? – Витя с Юри тоже остановились, смотрели на него с беспокойством. – А? Да. Просто вспомнил кое-что важное. Юра достал телефон и быстро создал заметку «Зайти в кофейню». Вот так. Не то чтобы он боялся забыть. Скорее даже хотел. Но зайти стоило. И извиниться. Да. Как нормальный человек. Как не мудак. Юра убрал телефон в карман и зашагал дальше. Виктор и Юри переглянулись, но так ничего не спросили.