Мвр'бльх'ссшаа Гниль Чистых Душ, Древний бог Хаоса

Человечишка в грязном тряпье едва заметно придвинулся к подножию трона и, не поднимая глаз, прошептал Мелькору так, чтобы слышал только он: — Прикажите привести эльфийскую деву. Из рабынь, что помоложе. И десяток орков... из самых ненасытных в их плотских желаниях. Моргот коротко, хищно кивнул. Тени в глубине зала пришли в движение. Человек повернулся к пленникам. Теперь его голос звучал громко, сухо и отчетливо, заполняя собой гулкое пространство Ангбанда. По его знаку стражники набросились на Фингона. С его рук сбили кандалы, но цепи на ногах намертво прибили к массивным кольцам, вмонтированным в пол. Маэдроса, изломанного и почти безжизненного, швырнули прямо у его ног. Рядом, на щербатый, холодный камень, человек медленно, почти торжественно положил тяжелую боевую плеть. В этот миг двери распахнулись. В центр зала выволокли эльфийку. Она была совсем юной, почти ребенком по меркам своего народа. Ее взгляд был застывшим, губы судорожно дрожали. По приказу человека ее растянули «звездой» прямо на камнях пола и наглухо приковали за запястья и лодыжки к вбитым штырям. С нее рывком сорвали лохмотья. Девочка вскрикнула, ее бледная кожа болезненно засветилась в тусклом пламени факелов. Она жалко, безнадежно пыталась свести коленки, закрыться, спрятаться от десятков жадных глаз, но железо держало ее крепко. Десять орков встали над ней полукругом, тяжело дыша и скалясь. Они выставляли напоказ свое вздыбленное желание так, чтобы и девочка, и Фингон видели каждое их движение. — Нет... — прошептала эльфийка, и ее плач, тонкий и захлебывающийся, заполнил зал. — Пожалуйста... не надо... Элберет... Гилтониэль... Человек подошел к Фингону почти вплотную. — Итак, — произнес он, указывая на замерших над девочкой тварей. — Если ты откажешься, они возьмут ее прямо здесь. На твоих глазах. Один за другим. А когда она сдохнет от разрывов, сюда приведут следующую. И следующую. Он указал на плеть у ног принца. — Спаси ее. Бей. Ударь Майтимо плетью. Пока ты бьешь его — они не коснутся ее. Моргот подался вперед, почти свесившись с трона. Он пожирал сцену глазами, завороженный этой новой, изощренной жестокостью. — Финьо... — голос Маэдроса был едва слышен, полон предельной муки. — Сделай это. Слышишь? Бей меня... Умоляю... не дай им... не дай им коснуться ее... Она же дитя... — Я не могу! — вскрикнул Фингон, его лицо исказилось от невыносимой боли выбора. — Майтимо, я не подниму руку на тебя! Один из орков шагнул к распятой девочке, его когтистая лапа коснулась ее бедра, оставляя грязный след. Девочка зашлась в истошном крике, ее тело выгнулось дугой в оковах. Фингон, задыхаясь от рыданий и ненависти к самому себе, рванулся вперед, насколько позволили цепи на ногах. Его рука медленно, словно чужая, опустилась вниз и сжала шершавую рукоять плети.