Биение наших сердец

Прошло две недели. Губернатор не появлялся. Это нервировало больше, чем прямой штурм. Каждую ночь мы ждали нападения. Каждый шорох за стенами заставлял хвататься за оружие. Люди становились дерганными, злыми. Рик почти не спал, пропадая на вышке с винтовкой. Мишонн молча патрулировала периметр, ее катана всегда была обнажена. Я работала в лазарете с Хершелом. Мы разбирали просроченные медикаменты, сортировали бинты, готовили самодельные жгуты из разрезанных простыней. Старик учил меня тому, чего не дал колледж - как штопать рваные раны без нормальной анестезии, как определять внутреннее кровотечение по цвету кожи, как ампутировать палец кухонным ножом, если другого выхода нет. — Ты быстро учишься, — сказал он однажды, когда я ровно, без дрожи в руках, наложила швы на предплечье Патрика - паренька лет семнадцати, который по глупости напоролся на ржавую арматуру. — У тебя дар, Кейт. Не каждому дано сохранять спокойствие, когда вокруг кричат и льется кровь. — Я просто отключаю эмоции, — ответила я, вытертая руки полотенцем. — Потом они возвращаются. Ночью. Когда никто не видит. Хершел кивнул с пониманием, которое приходит только с долгой, тяжелой жизнью. — Так делают все хорошие врачи. Плохие - те, кто не чувствуют ничего даже потом. ******* На четвертый день после того разговора все пошло к чертям. Мы с Дэрилом ушли в лес на рассвете. Это стало почти ритуалом - он проверял ловушки, я шла следом, читая следы и отмечая перемещение ходячих. Мы почти не разговаривали, но молчание между нами перестало быть враждебным. Оно стало… удобным. Как старое кресло, которое приняло форму твоего тела. — Там, — я указала на сломанную ветку на уровне груди. — Кто-то прошел. Не ходячий. Они так высоко ветки не ломают, они просто прут на пролом. Дэрил присел, разглядывая землю. Его пальцы коснулись едва заметного отпечатка в грязи. — Свежий. Вчерашний или ночной. Размер - мужской, вес около восьмидесяти кило. Шел осторожно, но торопился. Видишь, пятка глубже носка. Я присела рядом, наши плечи почти соприкасались. От него пахло лесом, потом и чем-то еще - может, старым табаком, который он иногда жевал. — Разведчик? Губернатор? — Может. А может, просто выживший. Такие сейчас редкость, но бывают. Он выпрямился, поправил арбалет на плече. Я заметила, как он морщится, разминая правое плечо. — Что с рукой? — Ничего. Затекла. — Дай посмотрю. — Я сказал - ничего. — Дэрил. Он закатил глаза, но остановился. Я подошла, осторожно положила ладонь на его плечо. Мышцы были каменными, забитыми. Старая травма, судя по тому, как хрустнул сустав при легком нажатии. — Ты спал на земле последние три ночи, пока мы дежурили у восточной стены. Мышцы застужены. Если не размять, через неделю рука вообще перестанет подниматься. И как ты тогда будешь стрелять из своего драгоценного арбалета? Он что-то буркнул под нос, но не отстранился. Я начала медленно разминать узел под лопаткой. Он был твердым, как камень. — Черт, — выдохнул Дэрил сквозь зубы. — Больно. — Терпи. Ты же крутой охотник. — Заткнись. Я усмехнулась, продолжая работать пальцами. Постепенно мышца начала поддаваться. Дэрил опустил голову, его дыхание стало глубже. — Знаешь, — сказал он вдруг тихо, — У меня был брат. Мерл. Он учил меня выживать. Но не так, как твой отец. Мерл учил бить первым. Всегда первым. Не ждать, пока ударят тебя. Не доверять никому. — Где он сейчас? — Сдох. Как все. Я продолжала массировать плечо, чувствуя, как напряжение уходит из его тела. — Мне жаль. — Не надо. Он был ублюдком. Но он был моим ублюдком. Единственный, кто за мной присматривал, пока я не встретил этих психов. Рика, Кэрол, остальных. Он повернул голову, глядя на меня искоса. — Ты напоминаешь мне Кэрол. До того, как она стала… жесткой. У тебя такие же глаза. Будто ты видишь больше, чем показываешь. — Это комплимент? — Это наблюдение. Не привыкай. Он дернул плечом, давая понять, что сеанс окончен. Но прежде чем отойти, на секунду задержал на мне взгляд. Что-то в нем мелькнуло - не романтика, нет. Признание. Как у двух солдат в окопе, которые знают, что завтра могут умереть, но сегодня они еще живы. — Пошли фельдшер. Нужно проверить восточные силки и возвращаться, пока Рик не начал психовать. ********** Мы нашли их у ручья. Трое ходячих. Один - свежий, в форме охранника какой-то частной фирмы, с еще целыми глазами и почти нетронутой плотью. Двое других - старые, гнилые, с лохмотьями кожи и мутными бельмами. Они стояли на коленях у воды и жрали оленя. Живого оленя, который еще дергал ногами и издавал жуткий, пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилках. — Твою мать, — выдохнул Дэрил, вскидывая арбалет. Первый болт вошел в висок охраннику. Тот рухнул лицом в ручей, вода окрасилась розовым. Два других ходячих подняли головы, заслышав шум. Олень затих - то ли умер, то ли потерял сознание от боли и шока. — Я беру левого, — сказала я, выхватывая нож. — Нет, стой… Но я уже двигалась. Левый ходячий - старый, с провалившимся носом и отсутствием нижней челюсти - шел на меня, вытянув руки. Я шагнула вбок, пропуская его мимо, и ударила сбоку в висок. Лезвие вошло легко, как в гнилую тыкву. Мертвец рухнул. Правого Дэрил снял вторым болтом, почти не целясь. Мы стояли над трупами, тяжело дыша. Олень был еще жив, но его брюхо было вскрыто, внутренности вывалились на траву. Он смотрел на нас огромными, полными ужаса и боли глазами. Из горла вырвался слабый, сипящий звук. — Добей, — сказал Дэрил, протягивая мне нож. — Быстро. Не мучай. Я посмотрела на оленя. Вспомнила отца, его выстрелы, мои детские слезы над мертвыми кроликами. — Я… — Кейт. Добей. Он мучается. Это милосердие, а не убийство. Я взяла нож. Присела рядом с оленем. Его глаз следил за мной - влажный, почти человеческий в своем страдании. Я приложила ладонь на его голову, чувствуя тепло уходящей жизни. — Прости, — прошептала я и быстрым, точным движением перерезала горло. Кровь хлынула на мои руки, горячая, густая. Олень дернулся в последний раз и затих. Я осталась сидеть на корточках, глядя на красную воду ручья. Дэрил присел рядом. Молча. Не утешал, не гладил по спине. Просто был рядом. — Первый раз? — Нет, — голос прозвучал глухо. — Но каждый раз как первый. Отец говорил, что привыкну. Не привыкла. — И не надо. Как только привыкнешь - станешь как Губернатор. Или как ходячие. Просто куском мяса, который ходит и жрет. Мы сидели так несколько минут. Лес шумел вокруг, равнодушный к нашим маленьким человеческим драмам. Где-то вдалеке кричала птица. — Мерл как-то заставил меня убить собаку, — сказал Дэрил тихо. — Она была старая, больная. Он сказал - если не можешь добить страдающую тварь, ты слабак. Я плакал потом всю ночь. Мне было десять. — Ты никогда этого не рассказывал никому? — Кэрол знает. Теперь ты. Не распространяйся. — Не буду. Он встал, отряхнул колени. — Мясо еще свежее. Можно забрать часть. Остальное оставим лесу. Кто-нибудь другой доест. Мы разделали оленью тушу быстро, по-деловому. Дэрил показал, как срезать мясо задних ног, не повреждая сухожилия. Я следовала его указаниям молча, чувствуя, как что-то тяжелое отпускает внутри. Когда мы возвращались к тюрьме с окровавленными свертками в рюкзаках, он вдруг остановился. — То, что ты сделала там, у ручья. Это было правильно. Не каждому хватает духу добить страдающее животное. Большинство просто проходит мимо. Делает вид, что не видит. — А ты? — Я тоже проходил. Пока не понял, что от этого не легче. Легче только когда помогаешь. Даже если помощь - это смерть. Он пошел дальше. Я смотрела ему в спину - сутулую, обтянутую жилетом с потертыми крыльями ангела. Впервые с начала апокалипсиса я подумала, что, возможно, не одна в этом дерьме. Не в романтическом смысле. В человеческом. В том смысле, в каком два огрызка карандаша могут рисовать одну картину на обрывке бумаги, зная, что завтра ее сожгут. ********** У ворот нас встретила Саша. Она была мрачнее тучи. — У нас проблемы, — сказала она, глядя на наши окровавленные руки и рюкзаки. — Разведчики Гленна вернулись. Они нашли лагерь. В десятках милях к северу. Человек двадцать, может больше. И у них есть пленные. — Кто? — спросил Дэрил, мгновенно напрягаясь. — Не знаю. Гленн не смог подойти близко. Но они связаны и сидят в грузовике. И еще… — Саша замялась, ее челюсти сжались. — У них флаг. Череп на черном фоне. Это люди Губернатора. Они нашли нас. Дэрил выругался длинно и грязно, швырнув рюкзак на землю. — Рик знает? — Уже собираюсь совет. Идем. Мы побежали в главный зал. Мясо оленя так и осталось лежать в пыли у ворот. Казалось, что даже лес замер в ожидании того, что должно случиться. Война приближалась. И на этот раз убежать было некуда.