Тату и вкус

      Тату-мастер сидела за столом в своей небольшой квартирке, окруженная мягким светом, который всё ещё проникал через окно. На столе лежал графический планшет, на котором она собиралась создать эскиз грозовой птицы для Реджины Миллс. Это была не просто татуировка; это был символ силы и перемен, который должен был стать частью жизни Реджины. Сначала Эмма закрыла глаза на мгновение, представляя образ грозовой птицы. Она видела, как она парит высоко в небе, ее крылья расправлены, а вокруг нее сверкают звезды. Эмма взяла стилус и стала аккуратно выводить контуры. Каждая линия должна была быть идеальной, ведь она знала, как важно это значение для Реджины. Она старательно работала над формой тела птицы, придавая ей грациозность и мощь. Эмма уделяла особое внимание деталям: каждый изгиб крыла, каждый перо — все должно было выглядеть естественно и гармонично. Она представляла, как Реджина будет смотреть на эту татуировку, и стремилась передать всю красоту и силу образа. Она уже представляла в своей голове небольшую, аккуратную чёрно‑серую татуировку на затылке, прямо в центре нижней линии волос Реджины. Основной мотив — стилизованная птица в развёрнутых крыльях, выполненная тонкими чёткими линиями и точечной штриховкой. Крылья и хвост были украшены орнаментальными геометрическими узорами.  За птицей она нарисовала лёгкие, полупрозрачные окружности и пунктирные дуги, как бы создающие фон или ореол, а сверху и снизу проходит вертикальная осевая линия с тонкими стрелками и рядами точек. Над птицей — звезда‑компас из точек и тонких лучей, придающая ощущение направления или ориентира. Вся композиция выполнена в стиле тонкой линии и дотворк — минималистично, изящно и геометрично. Постепенно эскиз начал оживать. Эмма встала и сделала шаг назад, внимательно посмотрела на свою работу. Она заметила, что некоторые линии можно было улучшить, поэтому вернулась к своему рисунку с новым вдохновением. Каждое исправление приближало ее к идеалу, который она хотела создать для Реджины. В конце концов, когда эскиз был завершен, Эмма почувствовала удовлетворение от проделанной работы. Она знала, что этот рисунок станет важной частью жизни Реджины, и вложила в него всю свою душу. С улыбкой на лице она положила стилус в сторону и посмотрела на свой шедевр — грозовую птицу, готовую взлететь в новую жизнь вместе с ее будущей хозяйкой. Посидев ещё немного времени, она нарисовала ещё парочку похожих эскизов, которые отличались друг от друга, чтобы у Миллс был выбор.   Солнце давно уже ушло за горизонт. Быстро поужинав остатками болоньезе, Эмма открыла ноутбук и зашла на Фейсбук. Реджина не выходила у её из головы. Что-то необъяснимое завладело Свон и она вбила в поисковую строку имя своей новой клиентки.  Листая посты и фотографии Реджины, Эмма и не заметила, что провела на её странице целый час. Хоть фотографий было не так много, но Эмма рассматривала каждую, пытаясь запомнить все детали её лица, интерьера ресторана и людей, что вместе с ней были изображены на фотографиях. Внутри ресторана действительно было необычайно красиво. Тату-мастер не была там никогда, но теперь, увидев как там великолепно и зная, кто хозяйка данного заведения, она захотела посетить это место. Теперь хотелось понять Реджину не через слова, а через её ресторан. Ведь как она писала на своей странице, дизайн также выбирала сама хозяйка. А значит, это все же могло что-то рассказать о загадочной Реджине Миллс. 

***

Заехав после салона ещё раз в ресторан, Реджина решила там пару вопросов, а после направилась в дом своей сестры Зелины, чтобы провести с ней остаток выходного и понянчиться с маленькой Робин - дочерью сестры.  Дом Зелины всегда встречал её запахом блинов с мёдом и смехом маленькой хулиганки. Реджина любила их больше всего на свете, ведь кроме них - у неё не было никого. Родители умерли несколько лет назад. И теперь они остались только втроем.  — Тётя Джина! - крикнула подбегающая Робин, сшибая маленькими ножками игрушки на своем пути.  — Привет, хулиганка. Опять разбросила все игрушки? - Реджина засмеялась и взяла девочку на руки, — Всё это опять будет убирать мама?  — Нееет, я сама научилась, - Робин хихикнула и прижалась к тёте.  — Реджи, дорогая, я даже не заметила, как ты вошла, - Зелина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, — Как прошла беседа с мастером?  — Мне кажется, она именно та, кто мне нужен, - ответила Миллс, опуская племянницу на пол, — Малышка, поиграй немного, я скоро к тебе подойду.  Сестры переместились на кухню. Зелина заварила им зеленый чай с жасмином и поставила две дымящиеся кружки на стол.  — Так она именно та, как мастер или как женщина? - шутливо сказала Зелина, поднимая бровь.  — Что? Как мастер, конечно же. Что это ещё за намеки? - нахмурилась брюнетка, делая глоток чая.  Сестра лишь рассмеялась. Далее она стала рассказывать о своем семейном дне с дочерью, которая не оставляла их в покое ни на минуту, весело прыгая по кухне, показывая тёте своих новых плюшевых единорогов.  А после они переместились в гостиную, где всегда царила атмосфера веселья и тепла. На фоне звучали звуки ярких мультиков, заставляя Робин время от времени смеяться и восклицать от восторга. Свет ламп мягко освещал комнату, создавая комфортную обстановку, а на столе стояли чашки с горячим шоколадом и тарелка с печеньем. Реджина и Зелина сидели на диване под пледом. Их разговор был полон смеха и шуток. Они как всегда дразнили Робин и обсуждали последние новости. Реджина иногда подмигивала сестре, а Зелина отвечала ей игривыми подколами. Робин, играя с мягкими игрушками, время от времени перебегала к маме и тёте, показывая им свои «достижения» в игре и рассказывала как зовут её новых плюшевых друзей.  Сёстры с радостью реагировали на её восторг, хвалили её и смеялись вместе с ней. В этот момент казалось, что ничто не может омрачить их вечер — только смех, любовь и тепло семейного уюта. — Так что же, теперь ты в ожидании эскиза от милой блондинки Эммы Свон? - спросила рыжая, после того, как уложила спать маленькую хулиганку. — Да… мне не терпится посмотреть. А откуда ты знаешь, что она блондинка? — Реджи, я же не просто так тебе её посоветовала. Я узнала о ней немного, видела её фотографии, её работы. К тому же, Эльза рассказывала мне о ней. Она довольно милая. Ты же знаешь, я бы не предлагала тебе кого попало. Она ничего такая.  — В каком это смысле «ничего такая»?  — Да брось, сестренка, кому как не мне знать, что у тебя есть определенный фетиш к высоким спортивным блондинкам?  — Что?! - возмутилась Миллс, «неужели она сейчас скажет это…»  — Разве не я в двадцать лет застала порно на твоем планшете, где крупным планом была такая же сексуальная блондиночка?  — О боже! Ты до сих пор помнишь этот позор?! - Реджина покачала головой и раскрыла лицо руками.  — Ещё бы, сестренка, - засмеялась Зелина, — Но посмотри на это с другой стороны: она очень хорошенькая.  — Зелина… - угрожающее произнесла брюнетка, — мне пора домой. Завтра тяжелый день, и я больше не хочу обсуждать эту тему и идти на поводу твоим бессмысленным намекам, - окончив разговор, Миллс подхватила сумку и быстро попрощалась с сестрой. Разговаривать об этом не было никакого желания. Миллс до сих пор терзали мысли о том, что… её действительно привлекали женщины. И да, она пробовала отношения с мужчинами много раз. Но всё это было не то. И в какой-то степени она всё ещё не могла принять себя.  Всю дорогу до дома брюнетка размышляла о своей сексуальной ориентации. И она действительно испытывала множество эмоций и мыслей. Она думала о своих чувствах к женщинам, анализируя, когда и как эти чувства возникали.  Возможно, это было в моменты из прошлого, когда она испытывала влечение к подругам или восхищалась женской красотой, но при этом старалась подавить эти мысли, считая их недопустимыми или странными. Она боялась общественного мнения, стереотипов и осуждения со стороны окружающих, что заставляло её сомневаться в своих чувствах. Женщина также размышляла о своих предыдущих отношениях с мужчинами, пытаясь понять, были ли они искренними или же она просто следовала общепринятым нормам. Внутренний конфликт усугублялся тем, что она не хотела причинять боль себе или другим. В конечном итоге, Миллс постепенно приходила к осознанию, что её влечение к женщинам — это естественная часть её идентичности.  Ничего уже не изменить.