Five Days to Love You Again

Я резко открыл глаза и поднял голову, услышав звук разбитого стекла. Когда раздался ещё один звонкий хруст, я нахмурился и встал с кровати. — Этери? Я вышел из комнаты и направился на кухню. Этери сидела перед кухонной стойкой, прямо среди осколков стекла. Когда мой взгляд упал на пятно крови на полу, я с тревогой посмотрел на её ногу. — Боже мой, что случилось? Она выпрямилась, стараясь не показывать боль, затем усмехнулась и кивнула на плиту. — Я зашла проверить тебя, увидела, что ты спишь, и решила приготовить тебе еду. Когда я увидел состояние сковородки на плите, сморщил лицо. — Но ты же не умеешь готовить. — Да, но мы это говорили, пока я ещё ни разу не пробовала. Теперь можно с уверенностью сказать, что готовить я действительно не умею. — Сильно болит? На мой вопрос она слегка вздрогнула, но пожала плечами. — Терпимо. Когда я заметила, что её глаза наполнились слезами, сглотнула. Ей, должно быть, действительно очень больно, но гордая Этери, как всегда, не могла себе позволить в этом признаться. Рана на ноге была глубокой. — Только не двигайся, мне нужно убрать стекло. Я быстро взял с кухонного шкафа маленький электрический пылесос и опустился на колени. Аккуратно убрал мелкие осколки. Когда с мелкими осколками было покончено, я отложил пылесос, взял из ящика пакет и собрал в него крупные куски стекла. — Всё, вроде бы больше нет. Но всё равно будь осторожна. Я положил пакет на стойку и аккуратно обхватил Этери подмышками. — Не наступай на раненую ногу. Когда она обвила руками мою шею, я приподнял её с пола. — Дойдёшь до дивана? — Дойду. — Хорошо, опирайся на меня. Она закинула руку мне на плечо, и, хоть не полностью, но всё же перенесла часть своего веса на меня. Пока мы шли к дивану, я не забыл прихватить полотенце, висевшее на стене. — Отлично, сейчас я тебя опущу. Когда она встала на здоровую ногу, я подложил полотенце на диван и помог ей сесть. Я встал перед ней на колени. — Нам, возможно, придётся ехать в больницу. Порез глубокий. — Не нужно. У меня и так мало времени, чтобы заслужить прощение, не хочу тратить его на глупости. Она надула губы, и я тяжело вздохнул. — Этери, ты правда думаешь, что я стану слушать такую чушь, когда речь идёт о твоём здоровье? — Всё хорошо, Женёк. Поверь мне. Он не такой глубокий, как кажется. Достаточно промыть и склеить рану. Я знал, что она не отступит. Она смотрела мне в глаза с твёрдой решимостью. У меня не оставалось выбора, кроме как послушать её. — Ладно. Подожди минутку. Я поднялся и снял со стены аптечку. Взял чистую тряпку и вернулся к Этери. — А если у тебя будет столбняк? Или останется шрам? — Не волнуйся, красота моих ног не пострадает. Улыбаясь, я приложил тряпку к ране и провёл рукой по её ноге. — Думаешь, у тебя красивые ноги? — Не только ноги. Я продолжал гладить её ногу и посмотрел ей в лицо. Самоуверенная ведьма. Приподняв бровь, она насмешливо спросила: — Ты, значит, не находишь их красивыми? — Как бы я на тебя ни злился, тут не могу соврать. Каждую миллиметр твоего тела я нахожу красивым. Не просто красивым… Я им поклоняюсь. Когда она потянулась ко мне и положила руку мне на щеку, я инстинктивно отпрянул. — Я хотела поцеловать только щёку. Если не хочешь — всё в порядке. Я уже собирался отстраниться, но обхватил её шею и притянул ближе. — Хочу. Её глаза засверкали. Я приблизился к ней так, что между нашими губами остался лишь сантиметр. Закрыв глаза, я улыбнулся, чувствуя её дыхание на своих губах. — Я скучала по твоим прикосновениям, Жень. Я коснулся её щеки, прижался носом к её носу. — Я тоже скучал, Этери. — Позволь мне тебя поцеловать. Пожалуйста. — Нет. Я резко отстранился и прочистил горло. — Я не могу выбросить из головы то, что ты сделала языком. Я снял тряпку с раны и сглотнул. Кровотечение прекратилось. Я достал из аптечки стерильную салфетку, наложил её на рану и закрепил пластырем. Когда закончил, положил окровавленную тряпку на полотенце и поднял её. — Пока я готовлю поесть, тебе нужно отдохнуть. — Ты отнесёшь меня в спальню? — В гостевую. Не говоря ни слова, она закинула руку мне на плечо. Я крепче её обнял и понёс в другую комнату. Когда мы вошли, я поднял покрывало и помог ей сесть на кровать. — Жень… — Что? Я поднял голову, и её губы коснулись моей щеки, заставив мои колени дрожать. Когда тепло разлилось по телу, я положил руку ей на плечо. — Этери! Чтобы я не отстранился, она другой рукой прижала мою голову к себе. Она осыпала мою щеку поцелуями, затем уткнулась носом в мою шею. — Как я выживу без тебя? Я глубоко вдохнул и запустил пальцы в её волосы. Вдохнул их аромат. — Не выживешь. Снова начнёшь колоться. Или тебя убьют, или ты примешь передозировку и умрёшь где-нибудь в углу. Тебя найдут только через неделю, и к тому времени вся квартира будет пропитана трупным запахом. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Ты знаешь, что это произойдёт, или ты этого хочешь? Я покачал головой и положил руки ей на щеки. — Если бы я этого хотел, я бы ушёл в тот же день, как всё узнал, Этери. Но есть преграды… Одна из них настолько велика, что даже если бы других не было — ради неё я бы дал тебе ещё один шанс. — Что ты от меня скрываешь, Жень? Я слегка наклонился и поцеловал её в волосы. — Хочешь знать — узнаешь. Всё зависит от тебя. — Как? Я отстранил её руки от своей шеи, поправил подушки, затем, взяв её за плечи, уложил на кровать. — Отдохни немного. Я положил пульт от телевизора ей на колени и прочистил горло. — Если хочешь, посмотри телевизор. Я пойду готовить еду. Если сильно проголодалась, могу принести тебе что-нибудь перекусить. — Я подожду. — Хорошо. Я укрыл её пледом, поправил свою одежду и вышел из комнаты. Я собирался пойти на кухню, но когда раздался звонок в дверь, изменил направление. Посмотрев в глазок, я открыл дверь. — Привет, Дина. — Я хочу увидеть тест. Когда она зашла внутрь с пакетами в руках, я удивлённо поднял брови. — Что это? — Нора сказала, что вы не выйдете из дома ещё как минимум пять дней. Я купила вам продуктов. И тот твой любимый торт тоже взяла. — Дина… Я хотел её обнять, но она отстранилась и пошла на кухню. — Что здесь произошло? Она поставила пакеты на стойку, указала на капли крови на полу и подгоревшую еду на плите. Я закрыл дверь и тяжело вздохнул. — Пока я спал, Этери решила приготовить еду. Насколько понял, она разбила две тарелки и стакан. Потом каким-то образом порезала ногу. Сейчас она в гостевой комнате. — Не произноси её имя в моём присутствии. Нора сказала, что если я собираюсь приходить сюда, мне нужно держать себя в руках. Но если ты будешь напоминать мне о ней — я могу её убить. — Ладно, хорошо. Я открыла самый нижний ящик и достала пакет, наполненный тестами на беременность. Достав одну коробку из пакета, я протянула её Дайне. Она с волнением посмотрела на меня. — Боже мой… Схватив коробку, она тут же вытащила палочку изнутри. — Женя, тут крестик! — Да, Дина, я беременна. Улыбаясь, она смотрела на палочку в руке, потом обняла меня. — Я думала, Нора надо мной просто прикалывается. Жень, это же прекрасно! — Тише, Дина, Этери не знает. — И правильно. Пусть помучается, сука. Я обвила её за талию руками и уткнулась лицом в её шею. — Она изменила мне, Дина… Когда её объятия стали крепче, я почувствовала, как глаза мои наполняются слезами. — Жень, ты уверена, что плакать у меня на плече — это хорошая идея? — Я не буду плакать. Я отстранилась и вытерла слёзы. — Я уже достаточно наплакалась. Она глубоко вздохнула и оглядела моё лицо. — Ты выглядишь усталой. Ты хорошо отдыхаешь? Ела сегодня? У врача была? — Я отдыхаю, вот только собиралась что-нибудь приготовить. А к врачу ещё не ходила. — Что значит — не ходила? Тебе обязательно надо сходить. — Я знаю. Хочу сначала разобраться с тем, что между нами с Этери. — Ты собираешься её простить? — Не знаю. Но я хочу, чтобы мы вместе растили ребёнка. — То есть — простишь. — Каждый раз, когда она меня трогает, или когда я дотрагиваюсь до неё — перед глазами встаёт тот мужчина. Когда я её обнимаю, я будто до сих пор чувствую его запах на ней. Я люблю её, но и омерзение чувствую. — То есть — не простишь. — Я не знаю! Мой внезапный крик, похоже, её ничуть не задел — наоборот, заставил улыбнуться. — Ты просто комок нервов, Жень. Тебе нужно успокоиться. — Я спокойна. — Ага, если тебя сейчас тронуть — укусишь, как пёс, которому наступили на хвост. Она открыла стеклянные шкафчики сверху и осмотрела стаканы. — Отлично, достаточно. Оставив дверцы открытыми, она начала рыться в нижних ящиках. Найдя рулон мусорных пакетов, она улыбнулась и оторвала два. — Держи. Насыпь немного тарелок в этот. — Зачем? — Делай, что сказала, Жень. Пока она заполняла пакет стаканами, я глубоко вздохнула и положила в свой пакет несколько тарелок. Когда пакет стал тяжёлым, я закрыла шкаф и повернулась к Дине. — Готово. — У меня тоже. Закрыв дверцы, она взяла у меня пакет. Затем с обоими пакетами пошла в сторону заднего коридора, который мы обычно не использовали. — Помоги мне снять эти рамки со стены. Я не понимала, что она задумала, но всё же подошла и помогла ей снять со стены все рамки. Мы сложили их в угол, а пакеты поставили у начала коридора. Подойдя ко мне, она достала из пакета стакан и протянула его мне. — Возьми этот стакан и брось в стену. Хорошо? — Дина, это необязательно. — Жень, делай, что я сказала. Я взяла стакан и глубоко вдохнула. Отвела руку назад и изо всех сил бросила его в стену. Стакан разбился на куски в момент удара. Услышав звук осколков, я улыбнулась и посмотрела на Дину. — Мне понравилось. — Я знала, что понравится. Не останавливайся, продолжай. Она быстро доставала стаканы из пакета, а я, не теряя времени, принимала их из её рук и бросала в стену. Когда все стаканы закончились, Дина рассмеялась и захлопала в ладоши. — Даже я сбросила напряжение, просто наблюдая за тобой, Жень. Это было шикарно. — Дай мне тарелки, я тоже хочу их разбить. — Сейчас. Взяв из пакета тарелку, я глубоко вдохнула. Держа её как бумеранг, я метнула её вперёд. Она не долетела до стены и разбилась на полу. — Попробуем иначе. Она подняла тарелку и посмотрела на меня. — Что тебя больше всего злит? — Ублюдок, который пытался заполучить Этери, зная, что она замужем. — Представь, что ты бросаешь в него эту тарелку. Я резко взяла тарелку из её рук и уставилась в стену. Представив этого мужчину на стене, я с яростью закричала и бросила в него тарелку. Она ударилась о стену и разлетелась на мелкие кусочки. — Отлично. Что ещё тебя злит? — То, что Этери пошла в бар вместо того, чтобы вернуться домой. Я взяла тарелку и изо всех сил швырнула её в стену. Она тоже разбилась, хоть и не так эффектно. — Ещё? — То, что она взяла таблетки из его кармана. Не дожидаясь, я взяла тарелку и бросила её быстрее, чем предыдущие. — Что ещё? — Что она смотрела мне в глаза и врала, а потом целовала меня теми губами, которые касались… его отвратительных мест. — Вот это злит и меня! Она протянула мне последнюю тарелку и тут же достала другую. Пока я с интересом наблюдала, она подняла свою. — Сука Этери! Изо всей силы она запустила тарелку в стену. Я удивлённо подняла брови. — Ты злишься больше меня. — Нет, я спокойна. Продолжай. С иронией усмехнувшись, я бросила свою. — Что ещё тебя злит? — Что она изменила мне на трезвую голову, а потом сказала, что это была ошибка. На этот раз я не бросила тарелку в ту же стену, а метнула в левую. Она разбилась, и осколки отлетели в другую стену, ещё больше расколовшись. — Осталось две тарелки. Я взяла в руки две оставшиеся тарелки и положила их одну на другую. Затем правой рукой сжала нижнюю и тяжело сглотнула. — Я бросила работу ради неё, согласилась забеременеть, посвятила ей свою жизнь. Я изо всех сил старалась сдержать все обещания, которые дала ей в день нашей свадьбы. Несмотря на всё, что я сделала ради неё, она изменила мне. И если бы я не увидела то, что было в её кармане, она бы мне так и не сказала. Она не просто изменила — она солгала. Она не была пьяна. Она знала, что делает, и всё равно позволила тому мужчине прикасаться к себе. Когда я почувствовала, как ненависть, которую я до этого сдерживала, начала прорываться наружу, я стиснула зубы. — Я её ненавижу! С силой швырнув тарелки в стену, я закричала. Они разбились гораздо громче и сильнее, чем все предыдущие. Некоторые осколки отлетели прямо к нашим ногам. — Вот теперь ты успокоилась, — сказала Дайна. — Да, теперь успокоилась, — выдохнула я. Она подтолкнула ногой пустые пакеты вперёд и положила руки мне на плечи. — Ты правда её ненавидишь? Когда злость внутри меня начала уступать место печали, я опустила плечи. — Я не могу её ненавидеть, Дина. Я хочу простить её. Я хочу оставить всё позади и начать с чистого листа, но не получается. — Но ты стараешься простить её, правда? — Да, я стараюсь. И она тоже старается, я это знаю. Я вижу, как она сожалеет и как ей отвратительно от самой себя за то, что она сделала. Просто… Я глубоко вздохнула и покачала головой. — Она всегда меня ревновала, не хотела, чтобы я была близка с кем-либо, кроме вас. Добилась того, чтобы никто на меня даже не смотрел. А я никогда её не ревновала. Я ей доверяла. Я считала, что не имею права ограничивать её свободу. Жаль, что я не ограничивала её так же, как она — меня. — Всё, хватит об этом. Иди, садись на диван и включи телевизор. А я приберусь и приготовлю ужин. — Я приготовлю. — Нет. Иди и сядь, Женя. Я кивнула без возражений. Она кивком указала за мою спину. — Но сначала убери эту идиотку с моих глаз. Я обернулась и увидела Этери. Она стояла, прислонившись к косяку двери, и с удивлением смотрела на меня. — Ты не должна была вставать, — сказала я. — Я услышала шум и хотела посмотреть, что вы делаете. — Лучше бы мы кидались не в стену, а в твоё лицо. Дина раздражённо закатала рукава и начала собирать волосы в хвост резинкой с запястья. — Не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться, прежде чем наброшусь на неё, Женя. Убери её отсюда. — Хорошо. Я быстрым шагом подошла к Этери и обняла её за талию. Провела её внутрь, закрыла за нами дверь и довела до кровати. — Ты не хочешь признать, что нога у тебя сильно болит, но рана глубокая, Этери. Пожалуйста, не вставай больше без нужды. — Прости… Я усадила её на кровать и помогла вытянуть ноги. — Тебе стало лучше? — Да… — Женя… Поняв, что она собирается поговорить обо всём, что услышала, я глубоко вдохнула. — Пожалуйста… Это первые два дня, когда я наконец почувствовала хоть какое-то облегчение. Можно мне ещё хотя бы пару часов побыть в этом состоянии? — Хорошо, молчу. Когда она взяла пульт и включила телевизор, я повернулась к экрану. — Что смотришь? — Шоу Джеймса Кордена. — The Late Late Show? — Да, вроде оно. — Я обожаю этого парня. — Я знаю. Подняв край одеяла сбоку кровати, она взглянула на меня. — Если хочешь, можешь посмотреть со мной. Конечно, если тебе не противно находиться рядом со мной. Я колебалась, глядя то на неё, то на экран, затем сглотнула. — Можно… посмотреть вместе. Когда она улыбнулась, я без выражения подошла к кровати и села рядом. Вытянула ноги, откинулась на изголовье и укрылась одеялом. — Сделай погромче. Улыбнувшись, она увеличила громкость. Пульт она положила между нами, при этом её рука случайно коснулась моей, и она тут же дёрнула её обратно. — Прости, это было не специально. Я пожала плечами и оставила руку рядом с пультом. — Ничего страшного. Увидев мою улыбку, она прищурилась и внимательно посмотрела на меня. Я сделала вид, что не замечаю, и сосредоточилась на экране. Через несколько секунд она снова положила свою руку рядом с моей, так что они соприкоснулись. Я скосила глаза, посмотрела на её руку и осторожно зацепила её мизинец своим. Она тут же улыбнулась и снова повернулась к телевизору. Я тоже улыбнулась и продолжила смотреть шоу. Я знала, что она слышала часть того, о чём мы с Диной говорили. Я знала, как ей больно от мысли, что я испытываю отвращение к ней. Да, она заслуживает всех этих чувств. Но я всё равно не могла причинить ей боль.