Хроники белого куба. III. Пустой горизонт

Белый туман заполнил куб мгновенно, холодный и плотный, как дыхание Улмо. Когда он рассеялся, реальность перевернулась. Маэдрос обнаружил себя растянутым в пространстве. Его руки и ноги были разведены в стороны невидимыми цепями, тело ощущалось пугающе целым — ни одного шрама от пыток Тангородрима, ни единого следа недавнего безумия. Перед ним, на девственно чистом полу, стоял Фингон, тоже абсолютно невредимый. У его ног лежала та самая черная плеть. — Вы участники эксперимента. Финдекано, дилемма на этику. Дано. Майтимо. Друг. У тебя два варианта. ПЕРВЫЙ: Ты наносишь Майтимо удары плетью, причиняя сравнительно терпимую боль. ВТОРОЙ: Майтимо пытают машины куба, болевое воздействие намного более интенсивное и болезненное. Время воздействия: десять циклов. Время цикла: полчаса. Фингон смотрел на плеть так, словно это была ядовитая змея. Его руки дрожали, а лицо, только что искаженное мукой, застыло в маске ужаса. — Нет... — выдохнул он. — Я не буду. Майтимо, я не смогу... Маэдрос висел, чувствуя, как натягиваются связки. Он видел отражение собственного падения в глазах друга. Ему было не страшно — после того, что он сам сделал с Фингоном десять циклов назад, физическая боль казалась заслуженной карой. Первый цикл начался Воздух вокруг Маэдроса задрожал. Внезапно его кожа начала покрываться сетью тонких, как волоски, трещин, через которые начала сочиться кровь. Это было ощущение тысячи одновременных бумажных порезов, в которые заливали соль. Маэдрос стиснул зубы, из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык. К третьему циклу Фингон не выдержал. Вид Маэдроса, чей торс превращался в сплошную кровавую рану под воздействием невидимых лезвий, выжег в нем остатки сопротивления. — Прости меня! Прости! — закричал Фингон, хватая плеть. Первый удар лег на грудь Маэдроса. Хлестко. Громко. Боль от плети была тупой и тяжелой, она мгновенно перекрыла тонкое сверление машин. Маэдрос почувствовал странное, извращенное удовлетворение. Он смотрел на Фингона и видел, как тот плачет, как его лицо искажается от омерзения к самому себе. «Теперь ты понимаешь, — думал Маэдрос, захлебываясь воздухом. — Теперь мы оба прокляты одинаково». Фингон бил снова и снова, его движения были рваными, непрофессиональными, он закрывал глаза, чтобы не видеть, куда попадает. К финалу десятого цикла Фингон был пустой оболочкой. Он больше не просил прощения. Он бил методично, с какой-то мертвой покорностью, пока Маэдрос висел перед ним, превращенный в багровое месиво. Маэдрос почти терял сознание, но его разум цеплялся за одну мысль: «Мы квиты». В этой белой коробке больше не было «праведного» и «палача». Были два брата по несчастью, которые по очереди растерзали друг друга, чтобы спасти от чего-то худшего. Чистота Амана была окончательно стерта. Фингон выронил плеть. Она упала в свежую кровь Маэдроса