Граница молчания

Глава 4

Чонгук стоял у панорамного окна, не двигаясь уже какое-то время. Снаружи бушевал лес. Не просто шумел — жил своей яростью. Ветер гнул высокие сосны, заставляя их скрипеть, стонать, почти ломаться под натиском. Их тёмные силуэты рвались вверх, но каждая новая порция ветра пригибала их снова, и казалось, будто сам лес пытается удержаться на месте, не развалиться под ударами стихии. Молнии вспыхивали резко, без предупреждения, на доли секунды вырывая из темноты рельеф — мокрую кору, перекошенные ветви, вспенённые потоки воды, бегущие между корнями. И каждый раз после вспышки темнота становилась ещё гуще, ещё плотнее. Гром приходил с задержкой. Тяжёлый. Глубокий. Он прокатывался через землю, через дом, через тело. Чонгук не реагировал. Только крепче сжимал стакан. Лёд в виски давно растаял, напиток стал тёплым, почти безвкусным, но он всё равно сделал глоток. Алкоголь обжёг горло, но не дал того эффекта, на который он рассчитывал. Мысли не уходили. «Я же говорил». Они возвращались снова и снова. Сухо. Жёстко. Без сочувствия. Он предупреждал. Прямо. Без намёков. И не только он — сам лес говорил об этом громче любых слов. Запах, ветер, небо… всё кричало об опасности. Но тот омега… Чонгук на секунду прикрыл глаза. Перед внутренним взглядом слишком ясно всплыло лицо. Слишком бледное. Слишком упрямое. И этот взгляд.Холодный.Прямой. Как будто он действительно верил, что справится. Пальцы сильнее сжали стекло. «Глупый». Мысль должна была быть простой. Логичной. Но почему-то внутри не было удовлетворения. Только глухое напряжение, которое не уходило, как бы он ни пытался его подавить. Стук в дверь прозвучал тихо. Осторожно. Не как у тех, кто спешит. Чонгук открыл глаза. — Входи. Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Хинмин. Тёплый. Мягкий. Его присутствие сразу ощущалось иначе. Не как шторм за окном — резкий и давящий, а как что-то знакомое, обволакивающее. Запах карамели заполнил пространство почти мгновенно — сладкий, густой, привычный. Понятный. Без сюрпризов. Хинмин подошёл ближе, остановился на расстоянии шага, разглядывая Чонгука внимательнее, чем обычно. — Ты выглядишь напряжённым, мой вожак, — тихо сказал он. Голос мягкий. Без давления. Он не ждал ответа, просто подошёл со спины и обнял, скользнув руками по талии. Его прикосновение было осторожным, но уверенным — он знал, где можно, как можно. Чонгук на мгновение замер. Закрыл глаза. Втянул воздух. Карамель.Тёплая. Сладкая. Слишком правильная. Она должна была вытеснить всё остальное. Перекрыть, заглушить, стереть. И на секунду действительно стало легче. Но где-то глубже… Слабый, почти исчезающий, но всё ещё живой. Жасмин. Холодный. Влажный. Чонгук резко выдохнул. — Просто шторм, — коротко сказал он, разворачиваясь. Он не дал себе времени подумать. Просто притянул Хинмина ближе и накрыл его губы своими. Поцелуй вышел глубже, чем нужно. Резче. Как будто в нём было больше, чем просто желание. Хинмин тихо выдохнул, сразу отвечая, прижимаясь ближе. Его руки поднялись выше, легли на плечи Чонгука, пальцы скользнули по коже, цепляясь чуть сильнее. Тепло. Живое. Настоящее. Чонгук углубил поцелуй, намеренно, почти упрямо. Он позволил себе утонуть в этой сладости — в знакомом ритме, в мягкости прикосновений, в том, как Хинмин подстраивается под него без лишних слов. Это было просто. Без борьбы. Без напряжения. Именно так, как должно быть. Руки Чонгука скользнули по спине омеги, притягивая ближе, ощущая тепло сквозь ткань. Он наклонился, на мгновение касаясь губами линии челюсти, затем ниже, к шее — там, где запах был сильнее. Карамель. Густая. Тёплая. Он задержался там на секунду дольше, чем нужно. Слишком намеренно. Как будто пытаясь убедить самого себя. Хинмин тихо выдохнул, слегка подаваясь вперёд, позволяя, доверяя. Но даже в этот момент… На краю сознания. Холодная вода. Бледная кожа. И тот самый запах, который не должен был возвращаться. Чонгук резко отстранился на долю секунды, будто что-то внутри дёрнуло. Едва заметно. Но достаточно, чтобы дыхание сбилось. Он тут же вернулся, снова вовлекая Хинмина в поцелуй, уже медленнее, глубже, как будто стараясь заглушить лишние мысли. «Не твоё дело». Чётко. Жёстко. «Он жив — значит, Джин справится». Логика. Простая. Правильная. Он зацепился за неё. Сильнее, чем за плечи омеги. За окном снова вспыхнула молния, на мгновение осветив комнату холодным светом. И в этом коротком, резком свете выражение лица Чонгука стало другим. Не расслабленным. Не спокойным. А напряжённым. Слишком.

***

В доме лекаря пахло резко и приземлённо — так, как всегда пахнет там, где борются не за уют, а за жизнь. Спирт щипал воздух, смешиваясь с горечью сушёных трав и влажным, ещё не до конца выветрившимся запахом сырой шерсти. Намджун ушёл переодеваться совсем недавно, но его присутствие всё ещё ощущалось — в мокрых следах на полу, в тяжёлом, тёплом остатке альфьего запаха. Тэхён лежал на узкой кушетке. Слишком неподвижно. Слишком тихо. Три одеяла укрывали его почти до самого подбородка, но даже так было видно, как тело временами едва заметно подрагивает — не от движения, а от внутреннего холода, который никак не удавалось прогнать. Его кожа была пугающе бледной, с синеватым оттенком на губах и кончиках пальцев. Влажные волосы прилипли ко лбу, обнажая тонкую повязку на виске, где уже проступало пятно от проступившей крови. Дыхание… Оно было неровным. Тяжёлым. Каждый вдох давался с усилием, с тихим, хриплым звуком, будто лёгкие сопротивлялись самому процессу. Иногда дыхание сбивалось, замирало на долю секунды, и тогда в груди поднималось напряжение — почти осязаемое. Джин работал молча. Быстро. Точно. Он снял уже остывший компресс с лба Тэхёна, отжал ткань в миске с травяным отваром, из которого поднимался слабый пар, и аккуратно вернул его на место. Его движения были уверенными, отточенными до автоматизма — без лишней суеты, но с полной концентрацией. Он провёл пальцами по шее Тэхёна, нащупывая пульс. Слишком слабый. Но есть. — Дыши… — тихо произнёс он, почти неосознанно, больше для себя, чем для пациента. Он слегка надавил на грудную клетку, контролируя ритм, помогая лёгким раскрыться. Тэхён отреагировал едва заметно — короткий, сдавленный вдох, затем кашель, слабый, но болезненный. Из уголка губ выступила вода. Джин тут же подхватил ткань, аккуратно убирая влагу, приподнял его голову, поддерживая, чтобы облегчить дыхание. — Хорошо… давай… ещё… — всё тем же тихим, спокойным голосом. Чимин стоял у двери, прислонившись к косяку, но сейчас это больше выглядело как попытка удержаться на месте. Он не вмешивался. Не мешал. Но и отвести взгляд не мог. Его пальцы сжались на дереве так, что побелели костяшки. — Ну что там?.. — шёпотом спросил он, хотя ответ был, по сути, написан прямо перед ним. Джин не сразу ответил. Он поправил одеяло, плотнее укутывая Тэхёна, затем взял ещё одно — более тяжёлое — и накрыл сверху, создавая дополнительное тепло. После этого потянулся к бутылочке с настойкой, отмерил несколько капель, развёл в воде. — Переохлаждение серьёзное, — наконец сказал он, не отвлекаясь от действий. — Организм на грани. Температура упала слишком быстро. Он приподнял голову Тэхёна, аккуратно коснулся его губ. — Глотай… давай… Реакция была слабой, почти отсутствующей, но немного жидкости всё же попало внутрь. — И сотрясение, — добавил Джин тише, возвращая его обратно на подушку. — Удар был сильный. Если повезёт — обойдётся без осложнений. Чимин нервно выдохнул. — Он… он же не… Он не договорил. Слова застряли. Джин коротко взглянул на него. — Жив, — спокойно сказал он. — Но пока держится на этом «жив» очень тонко. Пауза. — Намджун успел вовремя. Чимин провёл рукой по волосам, отводя взгляд на секунду, будто ему нужно было переварить это. — А дороги? — спросил он, уже тише. — Он же… он ведь уедет, как только очнётся, да? Джин усмехнулся — коротко, без веселья. Он выжал компресс, снова меняя его. — Дороги? — переспросил он. — Их больше нет. Он кивнул в сторону окна, за которым всё ещё бушевал шторм. — Размыло всё. Грунт ушёл, река вышла из берегов. Мост повреждён, и это в лучшем случае. Даже техника Чонгука туда сейчас не сунется. Он на секунду замолчал, затем добавил: — Дня три-четыре минимум, пока вообще можно будет подумать о выезде. Чимин медленно моргнул. — То есть… Он перевёл взгляд на Тэхёна. На его неподвижное лицо. На едва заметно поднимающуюся грудь. — Он застрял? Джин кивнул. — Надолго, Чимини. — Его голос стал чуть мягче. — И это если всё пойдёт хорошо. Он аккуратно поправил повязку на виске, затем провёл рукой по влажным волосам, убирая их с лица. — Минимум неделя, пока он вообще сможет встать на ноги. Чимин тихо выдохнул. В его взгляде мелькнуло что-то между тревогой и… странным, почти неуместным осознанием. — Этот городской… — пробормотал он, но без прежней насмешки. Скорее растерянно. — Да, — спокойно закончил за него Джин. — Этот «городской» теперь наш. Он посмотрел на Тэхёна внимательнее. Тот во сне едва заметно нахмурился. Лоб чуть сдвинулся, губы дрогнули, будто он пытался что-то сказать — или возразить, даже находясь где-то глубоко, вне сознания. Упрямый. Даже сейчас. Джин тихо вздохнул и снова коснулся его лба, проверяя температуру. — Посмотрим, — пробормотал он почти себе под нос. — Насколько тебя хватит.

***

У въезда в поселение, там, где грунтовка ещё держалась, стоял чёрный внедорожник. Чистый — почти неестественно чистый на фоне размытых дорог и потемневшего леса. Контраст. Как и всё, что принадлежало Чонгуку. Но двигатель был заглушён. Машина пустовала — словно немое напоминание о том, что сейчас выезд невозможен. Чонгук ждал у крыльца. Ветер трепал его куртку, а в воздухе стоял запах мокрой земли и сырости. Когда Чимин и Юнги вышли из дома, он уже смотрел на дорогу — туда, где грязь превращалась в вязкую, бесконечную массу, а дождь, будто нарочно, усиливал её тяжесть. Мин Юнги выглядел так, словно шторм его не касался вовсе. Идеально сидящее пальто: ни складки не выбилось, ни одна пуговица не была застёгнута небрежно. Волосы аккуратно уложены, взгляд — острый, холодный, внимательный. В нём не было суеты, не было тревоги. Только привычный расчёт. Он шёл, глядя не под ноги, а вперёд — как человек, который уже просчитал дорогу на несколько шагов вперёд, даже если эта дорога сейчас представляла собой сплошную грязь. Чимин шёл рядом. Но его внимание было не на дороге. Он остановил Юнги за рукав, мягко, почти невесомо, и поправил воротник его пальто, стряхнув невидимую пылинку. — Ты даже в апокалипсис будешь выглядеть идеально, — тихо пробормотал он, чуть улыбнувшись. Юнги бросил на него короткий взгляд. — Кто-то в этой стае должен держать лицо, — сухо ответил он, но уголок губ едва заметно дрогнул. Чимин это заметил. И чуть расслабился. Но лишь на секунду. Его взгляд снова скользнул в сторону дома Джина. Ненадолго. Но достаточно, чтобы напряжение вернулось. Они втроём прошли к дому Чонгука и обосновались в просторном кабинете. Пока Юнги был занят бумагами, что пришли на почту, Чимин наклонился чуть ближе к Чонгуку. — Чонгук, — тихо позвал он. Тот поднял на него взгляд. — Надо что-то решить с журналом Тэхёна. Пауза. — Они его потеряют. В голосе Чимина не было паники, но было беспокойство — живое, настоящее. — Давай я позвоню, — продолжил он. — Скажу, что он сильно простудился, взял больничный. Без деталей. Он на секунду замолчал. — Не стоит им знать об аварии. И о том, что он… у нас. Чонгук смотрел на него несколько секунд. Оценивая. — Сделай, — коротко ответил он. — Мне не нужны лишние ищейки в лесу. Чимин кивнул. В кабинете было тихо и тепло. Контраст снаружи ощущался почти физически. За окнами кабинета погода опять начала ухудшаться, поднимая сильные порывы ветра, что сбивали с ног даже самых крепких альф. Несколько минут никто не говорил. Юнги же не отрывался от планшета, просматривая документы, будто за окном не бушевала стихия. Складывалось ощущение, будто он находится там, где полный штиль, и его никто и ничто не может отвлечь. Чимин достал телефон. Набрал номер. Пауза. Он отвернулся к окну, чтобы не мешать. — Доброе утро, — его голос стал другим — мягче, профессиональнее. — Это из офиса JK Construction… да, по поводу Ким Тэхёна. Он говорил спокойно. Уверенно. — К сожалению, он серьёзно простудился после командировки… да, сейчас на больничном… нет, ничего критичного, но врач настоял на покое… Он слушал. Кивал, хотя его никто не видел. — Конечно, как только он восстановится, мы сразу свяжемся… да, передам. Он завершил звонок. На секунду закрыл глаза. И только потом выдохнул. — Всё, — тихо сказал он, убирая телефон. — Поверили. Юнги, не отрываясь от экрана, хмыкнул. — Люди верят в простые объяснения, — сказал он. — Болезнь — удобнее, чем правда. Чимин бросил на него взгляд. — А правда им не нужна. — Никогда не нужна, — спокойно ответил Юнги. Он пролистнул ещё несколько страниц, затем остановился. И только тогда поднял глаза. — Чонгук. Голос стал чуть жёстче. Чонгук не сразу ответил. — Что. Юнги внимательно посмотрел на него. — Я изучил отчёт Намджуна. Пауза. — И у меня вопрос. Чимин напрягся. Он уже знал этот тон. — Намджун не ждал приказа, — продолжил Юнги. — Он действовал по ситуации. Нашёл, вытащил, принёс в стаю. Он слегка наклонил голову. — Это логично. Пауза. — Но дальше решения принимал уже ты. Тишина в кабинете стала плотнее. — Почему он всё ещё здесь? — спокойно спросил Юнги. — Почему не отправлен в городской госпиталь? Он не повышал голос. Не давил. Но каждое слово ложилось точно. — Страховка покрывает эвакуацию. Даже в такую погоду можно было найти окно. Он чуть прищурился. — Оставлять журналиста на закрытой территории, без официальной регистрации, в состоянии… мягко говоря, нестабильном — это риск. Пауза. — Юридический. Чимин перевёл взгляд на Чонгука. Внимательно. С ожиданием. Чонгук молчал. Секунду. Две. Он смотрел в окно, где грязь сменялась редкими участками более твёрдой дороги. — В госпитале его бы начали расспрашивать, — наконец сказал он. — Где, как, почему. Он говорил быстро. Слишком быстро. — Авария, дорога, условия. Нам это не нужно. Юнги не перебивал. — Лишнее внимание к нашим территориям, — продолжил Чонгук. — Проверки. Вопросы. Он перевёл взгляд на Юнги. — Джин справится. Подлатает. Очнётся — и уедет. Пауза. — Всё. Тишина. Юнги смотрел на него ещё несколько секунд. Слишком внимательно. Затем медленно кивнул. — Надеюсь, — сухо сказал он, возвращаясь к планшету. Но через мгновение добавил: — Потому что он не просто журналист. Чимин едва заметно нахмурился. — В смысле? Юнги пролистнул что-то, затем повернул экран чуть ближе. — У него хорошая репутация, — сказал он. — Упрямый. Не бросает темы. Он перевёл взгляд вперёд. — И если он почувствует, что ему что-то недоговорили… он вернётся. Пауза. — С вопросами. Чимин тихо выдохнул. — Он сейчас даже не дышит нормально, какие вопросы… — Это временно, — спокойно ответил Юнги. Затем добавил, уже почти равнодушно: — И да. Короткая пауза. — Он пахнет жасмином. Чимин замер. Юнги не смотрел на него. — И проблемами, — закончил он. За окном погода продолжала ухудшаться, переходя дальше от леса к городу. Но ощущение, что что-то осталось — незаконченное, нерешённое — никуда не исчезало.