Право мертвеца

«Чтобы действительно получить от него пользу, ты должен взять его и съесть целиком, доверившись полностью.

Нельзя откусить лишь кусочек...»

Соуп проснулся от холода — одеяло сползло на пол. Он потянулся, хрустнув шеей, и сел на койке. В комнате было серо, за окном только начинало светать. Гоуст сидел в кресле. На коленях — разобранный пистолет. Тряпка, маслёнка, магазин. Он медленно протирал затвор, не поднимая головы. Соуп уже привык к этому — Гоуст словно не спал вовсе, а просто ждал, когда мир проснётся. — Доброе утро, — сказал Соуп. Гоуст чуть кивнул, не поднимая головы от пистолета. — Вы… опять не спали? — Спал. — Гоуст перезарядил магазин, щёлкнул. — В кресле. — Удобно? Я слышал, кресла в этом отеле — высший класс. С видом на стену. Гоуст поднял голову. Сквозь прорези маски блеснули глаза — холодно, но Соуп уже научился различать в этом блеске не только равнодушие. — Остроумно. — Стараюсь. Гоуст собрал пистолет за несколько секунд — пальцы мелькнули, металл щёлкнул, вставая на место, — сунул в кобуру и вышел. Бесшумно, как тень. Соуп проводил его взглядом. А потом взгляд сам собой упал на мусорное ведро — пластиковое, серое, с облупившейся краской по краям — и зацепился. Там, среди скомканных бумажных полотенец и чайного пакетика, лежал огрызок красного яблока. Один надкус — аккуратный, почти хирургический — и всё. Дальше даже не стали жевать. Соуп на секунду замер, нахмурился, потом почему-то усмехнулся. «Значит, пробовал. И не понравилось». Он отвернулся, умылся и пошёл на завтрак. В столовой пахло дешёвым кофе и пережаренным маслом. Соуп взял поднос с кашей и кофе, сел за стол, где уже сидели Газ и Роуч. Газ что-то листал в планшете, Роуч задумчиво размешивал чай — ложка звякала о край кружки с размеренным, почти медитативным звуком. — Лассвел улетела ночью, — сказал Газ, не поднимая головы. — Будет координировать нас удалённо. Связь по защищённому каналу. — Хорошо, — сказал Соуп. — Меньше народу — больше кислороду. — Ага, — кивнул Роуч. — Меньше лишних глаз. — Ты про неё или про кого? — усмехнулся Газ. — Про всех. Соуп промолчал. Он думал об огрызке в ведре. О том, как Гоуст надкусил и выбросил. Не жадничал, не доедал через силу. Просто попробовал — и не доверился вкусу. «А может, он вообще ничему не доверяет с первого раза». В столовую вошёл Гоуст, молча набрал себе еду и сел за дальний стол — в углу, спиной к стене. Соуп пару минут наблюдал за ним, делая вид, что жуёт. Гоуст ел быстро, механически, без всякого удовольствия — как чистил оружие: по делу, без лишних движений. Когда тот уже доедал, Соуп встал. Проходя мимо, не удержался: — Как вам яблоко? Гоуст не поднял голову. — Кислое. — А я думал, вы любите сюрпризы. Гоуст промолчал. Соуп пожал плечами, подошёл к раздаче, взял зелёное яблоко — гладкое, твёрдое, с тугим бочком, — вернулся и положил перед Гоустом. — Вот это точно сладкое, проверено. Гоуст посмотрел на яблоко, потом на Соупа. — Я не просил. — А я не предлагал. Я просто положил. Соуп развернулся и пошёл к своему столу. Газ проводил его взглядом. — Ты с ума сошёл? — спросил он, когда Соуп сел. — Всё нормально. — А что это было? — уточнил Роуч, откладывая вилку. — Яблочная эпопея, — усмехнулся Соуп. Газ с Роучем переглянулись. Газ едва заметно покрутил пальцем у виска — мол, съехал потихоньку. Роуч чуть качнул головой. Соуп заметил жест Газа, но сделал вид, что не понял. После завтрака Прайс собрал всех на брифинг. В комнате для совещаний было тесно. Прайс стоял у карты, на проекторе — схема заброшенного ангара в восточной промзоне. Газ и Роуч сидели на пластиковых стульях, Соуп — между ними. Гоуст, как всегда, застыл у стены, скрестив руки. Соуп заметил, как его голова чуть повернулась в сторону проектора, а потом — в сторону окна. — «Тени» назначили новую дату. Завтра, 21:00. Место то же. По нашим данным — около тридцати боевиков. Возможны снайперы на крыше. — Усиление? — спросил Газ. — Есть данные, что у них новый координатор. Наёмник, бывший спецназ ГРУ. Позывной «Байкал». Работает чисто, жёстко. Если он будет на месте — операция усложняется. — Мы справимся, — сказал Соуп. — Если нас не убьёт собственная самоуверенность. — Не остроумно, — заметил Прайс. — Я тренируюсь. Гоуст стоял молча, но после паузы сказал: — Байкал может использовать растяжки на подступах. Проверьте маршрут. — Учту, — кивнул Прайс. — Тогда готовьтесь. Вылет завтра в 21:00. Без опозданий, — добавил он, глядя на Газ. Тот сделал вид, что не заметил. После брифинга Соуп отправился в оружейку. Там пахло железом, порохом и дешёвым машинным маслом — тяжёлый, въедливый запах, который забивается под ногти и не выветривается даже после душа. Соуп вдохнул и почему-то успокоился. Здесь пахло работой. Домом. Он сидел на низком ящике, разбирал и чистил свой M4A1. Рядом на стеллаже лежали магазины, гранаты, нож. Пальцы сами знали, что делать. Дверь открылась — Гоуст вошёл бесшумно, как и всегда. В чёрной футболке, с планшетом в руке. На секунду задержался на пороге, окинул комнату быстрым взглядом и шагнул внутрь. — Данные по частотам обновились. Там новые пометки по точкам входа, — сказал он, протягивая планшет. Соуп взял, пролистал. Гоуст стоял рядом — слишком близко для обычного командира. Соуп заметил это, но виду не подал. — Понял. Сделаю. Гоуст не уходил. Простоял несколько секунд, глядя на разобранный автомат Соупа. Потом сказал: — Смазка старая. На холоде загустеет. Соуп глянул на тюбик, который держал в руке. Обычный армейский, дешёвый. — А какая лучше? Гоуст молча полез в свой рюкзак, стоявший у ножки стеллажа, достал другой тюбик и бросил Соупу. — Этой не замёрзнет. Соуп поймал. — Спасибо. Хорошая смазка в хозяйстве всегда пригодится. Для оружия, конечно. Гоуст смерил его нечитаемым взглядом, развернулся и вышел. Соуп остался сидеть, глядя ему вслед. Потом усмехнулся, покачал головой и вернулся к автомату. Вечером в общей комнате Газ играл в шахматы с Роучем. Соуп сидел на диване, читал отчёт по прошлой операции, но краем глаза следил за Гоустом — тот устроился в углу с планшетом, перед ним стояла кружка с чаем и пустая тарелка из-под печенья. — Слушай, — сказал Газ, делая ход конём. — А этот «Байкал»… Что о нём известно? — Не много, — ответил Роуч. — Говорят, он работал в Сирии, потом в Африке. Живучий, как таракан. — И как его брать? — Огневой контакт, — сухо сказал Гоуст, не поднимая головы. Газ и Роуч переглянулись. Соуп отложил планшет. — ЭлТи, вы с ним пересекались? — Нет. — Гоуст помолчал. — Но слышал. Он оставляет за собой только трупы. Не берёт пленных. — Значит, нам не оставлять ему шанса. — Именно. — А если он сам не захочет оставлять шанс нам? Гоуст поднял голову. В прорезях маски блеснули глаза — холодно, но Соуп заметил что-то ещё. Не то одобрение, не то предвкушение. — Тогда будем умнее. Наступила тишина. Газ сделал ещё один ход, и Роуч чертыхнулся. — Мат, — сказал Газ. — Да иди ты, — ответил Роуч без злобы. — Вы так трогательно ссоритесь, — усмехнулся Соуп. — Может, вас оставить на час, чтобы помирились? — Тоже мне, учёный, — парировал Газ. — Фруктовый. — Научное исследование, — поправил Соуп. Газ фыркнул. Роуч улыбнулся в кружку. Гоуст не поднял головы, но Соуп заметил, как его пальцы на секунду замерли на планшете. В комнату они вернулись молча. Соуп лёг на койку, выключил свет. В темноте спросил: — А яблоки вы вообще любите? Гоуст помолчал. — Не люблю напоминания. — О чём? — О доме. Гоуст сел в кресло. Соуп не видел его, только слышал, как скрипнуло кресло под тяжестью. Соуп долго ворочался. Думал о красном яблоке с одним укусом. О зелёном, которое лежит и ждёт. О том, как Гоуст сказал «О доме». «Он человек, — подумал Соуп, — просто очень хорошо прячется». Он не заметил, как уснул. Разбудил его не звук — ощущение. Чужой взгляд, тяжёлый, почти осязаемый. Соуп не открывал глаз — не хотел спугнуть. Гоуст стоял рядом с койкой. «Начинаю привыкать к ночному стоянию надо мной, — подумал Соуп. — Скоро буду требовать график дежурств». Он чувствовал запах Гоуста — порох, оружейная смазка, металл, и что-то ещё: сухая трава, ветер, остывший пепел. Гоуст не шевелился. Просто стоял. Смотрел. Соуп ждал. Тишина затягивалась. Потом — тихий выдох. — Завтра. В операции. Не высовывайся, — сказал Гоуст шёпотом. Соуп не ответил сразу. Дыхание перехватило — то ли от неожиданности, то ли от того, как близко стоял Гоуст. — Вы меня прикрываете, — сказал он наконец. — Да. — Тогда я в безопасности. Если вы не решите, что я слишком много шучу. Гоуст помолчал. — Шутить полезно. — Вы тоже шутите. Я заметил. Гоуст тихо хмыкнул — почти неслышно, но Соуп уловил. Тишина. Соуп чувствовал, что Гоуст не ушёл. Он стоит. Дышит. Потом шаги — к двери. — Спи, — сказал Гоуст из коридора. Соуп замер. Гоуст никогда не переходил на «ты». Сердце сжалось — то ли от неожиданности, то ли от чего-то ещё. Он хотел что-то сказать, но не успел — шаги уже стихли. --- Объект МакТавиш. Зелёное яблоко. Положил передо мной. Не спросил. Не предложил. Просто оставил. Я не просил. «О доме». Сказал — и пожалел. Пульс участился. Причина не установлена. Ночь. Стоял над койкой. Слушал дыхание. Сказал: «Спи». Перешёл на «ты». Не планировал. Аномалия. Дистанция сократилась. Пульс чаще. Пальцы не дрожат. Джон МакТавиш… Кажется, привыкаю. --- Гоуст вышел в коридор, остановился, прислушался. Достал из кармана зелёное яблоко, надкусил. — Сладко, — сказал он одними губами.