С днём рождения, Кэссиди

На удивление Кэссиди, Афтон не взялся за нож, а направился к углу комнаты, где в полумраке сидел жёлтый аниматроник, как Фредди на сцене, только золотистый, с таким же потрёпанным мехом, как костюм Уильяма. Голден Фредди. Потрескавшийся, с пустыми глазницами. Уильям погладил его по морде, как старого друга. — Знаешь, кто это? — спросил он, не оборачиваясь. — Его мой сыночек очень любил. Играл с ним, пока не... — он запнулся, затем нервно усмехнулся. — Неважно. Теперь с ним поиграешь ТЫ. — палец мужчины обратился на девочку. Кэссиди, всё ещё сидя в углу, попыталась встать. Ноги тряслись, ее комбинезон был испачкан кровью и пылью. — Пожалуйста... — голос сорвался на шёпот. — Пожалуйста, не надо....Я никому не скажу...я даже не знаю, как тебя зовут..... Афтон обернулся. В тусклом свете его глаза казались двумя стёклами, брови чуть поднялись. — Не знаешь? — он приложил руку к груди, изображая обиду. — А мы ведь виделись. Ты сидела за столиком с тортом. Я проходил мимо. Поздравил тебя мысленно..... Жалко, никто не пришёл на твой день рождения, да? Он шагнул к ней. Кэссиди попятилась, но стена, к которой она сидела вплотную, уже не пускала дальше. — Меня зовут Уильям, — сказал он, наклоняясь. — Уильям Афтон....Запомни это имя. Ты будешь шептать его в темноте, ты навечно запомнишь его..... Он схватил её за шиворот, приподнял — ноги девочки оторвались от пола. Она забилась, заколотила кулачками по его руке, даже попыталась укусить, но Афтон лишь рассмеялся. — Брыкаешься. Хорошо. Я люблю такое, знаешь ли. Без движения скучно, ни один кот не будет есть неподвижную мышку..... Мужчина подтащил упирающуюся Кэссиди к открытому костюму Голден Фредди. Пружинные замки были разжаты — внутренность костюма зияла чёрными провалами, пахла ржавчиной и старой кровью. — Смотри, — сказал Афтон, засовывая её ноги в металлические секции. — Это особенный костюм. Две функции. И как аниматроник, и как... капкан. — Он затянул первый ремень на её лодыжке. — Если будешь сидеть смирно — может, и выживешь. Хотя нет, не выживешь. Но умрёшь быстрее..... Кэссиди закричала. Крик был тонкий, режущий, как стекло, отчего Уильям поморщился. — Тише, тише, — прошептал он, силком засовывая её руки в лапы костюма. — Ты разбудишь других детей. А они уже не просыпаются..... — Отпусти меня! — заорала девочка, дёргаясь в его руках и пытаясь вырваться. — Мама! Ма-а-ама! — Мама в главном зале. — спокойно ответил мужчина, затягивая второй ремень. — Она тебя не услышит. Эта комната звукоизолирована и не включена в общую карту....— Он поднял головную часть костюма — тяжёлую, с выцветшими глазами. Кэссиди увидела изнутри металлические шипы, которые должны были совпасть с её лицом. — И она никогда тебя не найдет....- его холодные глаза встретились с заплаканными, расширенными от ужаса глазами девочки. — Нет! Нет, только не это! — Кэссиди попыталась выдернуть руку, но механизм уже держал её. — А знаешь, — Афтон замер, будто вспомнил что-то важное. — Ты ведь сегодня именинница. А у меня нет подарка. — Он улыбнулся, обнажив жёлтые зубы. — Вот тебе подарок: ты станешь бессмертной. Все будут помнить Голден Фредди.....Думаю, превосходная идея.... Он начал опускать маску. — Нет! Пожалуйста, господин Афтон! — имя вырвалось у неё само. — Я сделаю всё, что угодно! Только не это! Отпустите!!!! Афтон остановил маску в сантиметре от её лица. — Все что угодно? — переспросил он, притворно задумавшись. — Соблазнительно. Но, боюсь, ты сбежишь. Или расскажешь. А мёртвые, — он опустил маску до подбородка, — мёртвые умеют хранить секреты.... С этими словами Афтон резко дожал маску. Глазницы встали напротив её глаз — теперь Кэссиди смотрела на мир через мёртвые прорези жёлтого медведя. Из пасти доносился её собственный прерывистый плач, а тело мелко тряслось. — Ну вот, — сказал мужчина, отступая на шаг. — Как тебе? Уютно? Немножко тесновато, я знаю. Но сейчас мы это исправим..... — он щёлкнул пальцами. — Можешь шевелиться. Давай. Попробуй высвободить руку. Кэссиди замерла. Она вспомнила его слова: "капкан". Он хочет, чтобы она дёрнулась. — Не буду, — прошептала она. — Я не буду двигаться. — О, какая умная девочка, — Афтон присел на корточки, заглядывая ей в глазницы. — Но ведь тебе страшно, правда? Темно. Железо сжимает рёбра. Дышать тяжело. А я стою здесь и смотрю. И буду стоять, пока ты не пошевелишься. Час. Два. Ты думаешь, у тебя хватит терпения? У меня то его побольше будет..... Он достал из кармана маленький фонарик и направил ей прямо в лицо, сквозь прорезь. — А ещё эти пружины, — мужчина постучал по корпусу костюма. — Они старые.... Крайне старая технология....Видишь, как они вибрируют? Каждый твой вдох заставляет их чуть-чуть смещаться. Рано или поздно одна соскочит. А за ней — все. Так что ты умрёшь в любом случае. Вопрос только — когда. Кэссиди задрожала. Слёзы текли по щекам и капали на металл. — Ты монстр, — прошептала она, в глазах горела плохо сдерживаемая злость вперемешку с отчаянием. — Монстр? — Афтон обиженно поджал губы. — Я просто бизнесмен. Утилизирую ненужные детали. Вот и ты — ненужная. Никто не пришёл на твой день рождения. Никто не заметил, как ты ушла. Никто не хватится. Ты умрёшь здесь, в одиночестве, и никто не услышит твоих криков. Он замолчал, давая этим словам впитаться. Кэссиди всхлипнула. — А знаешь, что самое смешное? — продолжил он, понижая голос до шёпота. — Через несколько лет какой-нибудь ночной охранник придёт сюда. Сядет в угол. И услышит, как ты шепчешь его имя. Он подумает, что ему показалось. А потом ты выключишь свет. И откроешь глаза. Кэссиди зажмурилась. — Не хочу, — прошептала она. — Не хочу быть монстром. — Ты уже не человек, дорогая, — Афтон встал. — Теперь ты игрушка. Моя игрушка. После этого он резко хлопнул ладонью по маске. Кэссиди дёрнулась — рефлекторно, от неожиданности. И случилось неизбежное - пружины слетели.

***

Лязг! Толстый металлический прут вошёл в левое плечо, разрывая мышцы. Кэссиди закричала — но маска приглушила звук, сделав его похожим на вой из-под воды. Лязг! Второй прут прошил живот, пригвоздив её к задней стенке костюма. Она почувствовала, как что-то тёплое хлынуло по ногам — кровь, её собственная кровь. Лязг! Третий — в грудь, пробив лёгкое. Она попыталась сделать вдох, но вместо воздуха в горло хлынула солёная жидкость, Кэссиди закашлялась, чувствуя как ее свитер начинает намокать, а изо рта вместе с бульканием вместо крика, хлынула кровь. Афтон же просто стоял и смотрел на дергающийся костюм. На его лице была широкая, искренняя улыбка. — Ай-яй-яй, — покачал он головой. — А кто говорил "не буду двигаться"? Сама виновата, Кэссиди. Сама виновата. Он достал из кармана маленький блокнот и что-то записал в него карандашом, поплевав на грифель. — Жёлтый медведь. Пятая. Активность — высокая. Отмечаем...... Кэссиди хрипела уже еле слышно. Она слышала, как кровь булькает в лёгких. Она чувствовала, как пружины медленно проворачиваются внутри, разрывая кишки. Она попыталась закричать "Мама!", но изо рта не вырвался только красный пузырь, который лопнул на металлической губе Голден Фредди. Афтон захлопнул блокнот и спрятал его. — Не бойся, — сказал он, наклоняясь к её глазницам. — Скоро всё закончится. Через две минуты ты потеряешь сознание. Через три — твоё сердце остановится. И тогда начнётся самое интересное. Он выпрямился и направился к выходу. — О, и кстати, — бросил он через плечо. — С днём рождения, Кэссиди. Торт я съем за тебя. Клубничный, да? Люблю клубничный. Дверь безопасной комнаты закрылась. Кэссиди осталась одна в темноте, прибитая к стенке костюма, теряя сознание и слушая, как её собственная кровь капает на бетон. ... Кап. Кап. Кап...... Она умерла через три минуты и десять секунд. Но считать она перестала на первой.